Как сделать так чтобы грудь росла быстрее



КАК ПОЯВИЛАСЬ Чудесная СТРАНА

В старое время, так в далеком прошлом, что никто не знает, в то время, когда это было, жил могучий волшебник Гурикап. Жил он в стране, которую большое количество позднее назвали Америкой, и никто на свете не имел возможности сравниться с Гурикапом в умении творить чудеса. Сперва он этим весьма гордился, и с радостью делал просьбы приходивших к нему людей: одному дарил лук, стрелявший без промаха, другого наделял таковой быстротой бега, что тот обгонял оленя, третьему давал неуязвимость от звериных клыков и когтей.

Так длилось много лет, но позже просьбы и признательности людей наскучили Гурикапу, и он решил поселиться в уединении, где бы его никто не тревожил.

Долго бродил волшебник по материку, еще не имевшему названия, и наконец, отыскал подходящее место. Это была удивительно дорогая страна с дремучими лесами, с прозрачными реками, орошавшими зеленые полянки, с прекрасными фруктовыми деревьями.

— Вот что мне нужно! — был рад Гурикап. — Тут я в покое проживу свою старость. Нужно лишь устроить, дабы сюда не являлись люди.

Такому могучему чародею, как Гурикап, это ничегосеньки не стоило.

Раз! — и страну окружило кольцо неприступных гор.

Два! — за горами пролегла великая песчаная пустыня, через которую не имел возможности пройти ни один человек.

Гурикап призадумался над тем, чего ему еще недостает.

— Пускай тут воцарится вечное лето! — приказал волшебник, и его желание исполнилось. — Пускай эта страна будет чудесной, и пускай тут говорят по человечески все звери и птицы! — вскрикнул Гурикап.

И в тот же час везде загремела неумолчная болтовня: заговорили мартышки и медведи, львы и тигры, воробьи и вороны, дятлы и синицы. Все они соскучились за много лет молчания и торопились высказать друг другу свои мысли, эмоции жажды…

— Потише! — со злобой распорядился волшебник и голоса примолкли. — Вот сейчас начнется мое спокойное житье без назойливых людей, — сказал довольный Гурикап.

— Вы ошибаетесь, могучий волшебник! — раздался голос недалеко от уха Гурикапа, и бойкая сорока уселась ему на плечо. — Простите, пожалуйста, но тут живут люди, и их много.

— Не может быть! — вскричал раздосадованный волшебник. — Из-за чего я их не видел?

— Вы большой, а у нас люди весьма мелкие, — смеясь, растолковала сорока и улетела.

И в действительности: Гурикап был так велик, что голова его приходилась вровень с вершинами самых высоких деревьев. Зрение же его под старость ослабело, а про очки в те времена не знали кроме того самые искусные волшебники.

Гурикап выбрал широкую поляну, лег на землю и устремил взгляд в чащу леса. И там он еле разглядел множество небольших фигурок, боязливо скрывавшихся за деревьями.

— А ну, подойдите сюда, человечки! — грозно приказал волшебник, и его голос раздался, как раскат грома.

Мелкие люди вышли на лужайку и неуверено взглянуть на великана.

— Кто вы такие? — сурово задал вопрос волшебник.

— Мы — обитатели данной страны, и мы ни в чем не виноваты, — дрожа, ответили люди.

— Я вас и не виню, — сказал Гурикап. — Это мне нужно было наблюдать хорошенько, выбирая место для житья. Но что сделано, то сделано, обратно я ничего переколдовывать не буду. Пускай эта страна останется чудесной на веки столетий, а я выберу себе уголок поукромнее…

Гурикап ушел к горам, в один миг воздвиг себе прекрасный дворец и поселился там, строго наказав жителям Чудесной страны кроме того близко не доходить к его жилищу. Данный приказ выполнялся в течение столетий, а позже волшебник погиб, дворец обветшал и неспешно развалился, но кроме того и тогда каждый опасался приблизиться к этому месту.

Позже забылась и память о Гурикапе. Люди, населявшие отрезанную от мира страну, начали думать, что она всегда была таковой, что неизменно ее окружали кругосветные горы, что неизменно в ней было постоянное лето, что там постоянно разговаривали по человечьему животные и птицы.

ТЫСЯЧУ ЛЕТ НАЗАД

Население Чудесной страны все возрастало, и пришло время, в то время, когда в ней появилось пара стран. В странах, как водится, появились короли, а при королях придворные, бессчётная прислуга. Позже короли завели армии, начали ссориться между собой из-за пограничных владений и устраивать войны.

В одном из стран, в западной части страны, тысячу лет назад царствовал король Наранья. Он правил так долго, что его сыну Бофаро надоело ожидать смерти отца, и он задумал свергнуть его с престола. Заманчивыми обещаниями принц Бофаро привлёк в свой лагерь пара тысяч приверженцев, но они ничего опоздали сделать. Заговор был раскрыт. Принца Бофаро привели на суд отца. Тот сидел на высоком троне, окруженный придворными, и грозно наблюдал на бледное лицо мятежника.

— Согласишься ли ты, недостойный сын мой, что злоумышлял против меня? — задал вопрос король.

— Соглашусь, — дерзко ответил принц, не опуская глаз перед жёстким взором отца.

— Возможно, ты желал убить меня, дабы завладеть престолом? — продолжал Наранья.

— Нет, — сказал Бофаро, — я этого не желал. Твоей участью было бы пожизненный тюремный срок.

— Будущее решила в противном случае, — увидел король. — То, что ты готовил мне, постигнет тебя и твоих приверженцев. Ты знаешь пещеру?

Принц содрогнулся. Само собой разумеется он знал о существовании огромного подземелья, расположенного глубоко под их королевством. Бывали случаи, когда люди заглядывали в том направлении, но, простояв пара мин. у входа, заметив на земле и в воздухе необычные тени невиданных зверей, в испуге возвращались. Жить там казалось нереально.

— Ты и твои приверженцы отправитесь в пещеру на вечное поселение! — торжественно возгласил король, а также враги Бофаро ужаснулись. — Но этого мало! Не только вы, но и дети ваши и дети ваших детей — никто не возвратится на землю, к голубому небу и броскому солнцу. Об этом позаботятся мои наследники, я возьму с них клятву, что они свято выполнят мою волю. Может, ты желаешь возразить?

— Нет, — сказал Бофаро, такой же гордый и неуступчивый, как Наранья. — Я заслужил это наказание за то, что осмелился поднять руку на отца. Я попрошу лишь об одном: пускай нам дадут земледельческие орудия.

— Вы их получите, — сказал король. — И вас кроме того снабдят оружием, дабы вы имели возможность защищаться от хищников, населяющих пещеру.

Унылые колонны изгнанников, сопровождаемые плачущими женами и детьми, отправлялись под землю. Выход охранялся многочисленным отрядом солдат, и ни один мятежник не имел возможность возвратиться обратно.

Бофаро с женой и два его сына спустились в пещеру первыми их взглядам открылась необычная Подземная страна. Она простиралась так на большом растоянии, как хватало глаз, и на ее ровной поверхности кое-где поднимались бугры, поросшие лесом. Посредине пещеры светлела гладь громадного круглого озера.

Казалось, на буграх и лугах Подземной страны царствует осень. Листва на деревьях и кустах была багровая, розовая, оранжевая, а луговые травы желтели, точно просясь под косу косаря. В Подземной стране был сумрак. Только клубившиеся под сводом золотистые облака давали мало света.

— И тут мы должны жить? — с кошмаром задала вопрос супруга Бофаро.

— Такова наша будущее, — угрюмо ответил принц.

Изгнанники долго шли, пока не добрались до озера. Его берега были усыпаны камнями. Бофаро влез на большой обломок скалы и поднял руку в знак того, что желает сказать. Все замерли в молчании.

— Приятели мои! — начал Бофаро. — Я весьма виноват перед вами — мое честолюбие вовлекло вас в беду и забросило под эти мрачные своды. Но прошлого не воротишь, и жизнь лучше смерти. Нам предстоит ожесточённая борьба за существование, и мы должны избрать вождя, который бы нами руководил.

Раздались громкие крики:

— Выбираем тебя, принц!

— Ты потомок королей, тебе и править, Бофаро!

Никто не поднял голоса против избрания Бофаро, и его мрачное лицо озарилось не сильный улыбкой. Все таки он стал королем, не смотря на то, что и в подземном царстве.

— Слушайте меня, люди! — заговорил он. — Мы заслужили отдых, но отдыхать еще запрещено. В то время, когда мы шли по пещере, я видел смутные тени громадных зверей, следивших за нами издали.

— И мы их видели! — подтвердили другие.

— Тогда за работу, пускай дамы уложат дремать детей, и присматривают за ними, а всем мужчинам строить упрочнение!

И Бофаро, подавая пример, первым покатил камень к проведенному на земле громадному кругу. Забыв об усталости, люди катали и таскали камни, и круглая стенки поднималась все выше.

Прошло пара часов, и стенки, широкая, прочная, воздвиглась на два человеческих роста высотой.

— Я думаю, этого пока достаточно, — сказал король. — Позже мы постоим тут город.

Бофаро поставил на караул пара мужчин с луками и копьями, а все остальные изгнанники, измученные, улеглись дремать при тревожном свете золотистых туч. Но их сон длился недолго.

— Опасность! Подымайтесь все! — закричала стража.

Испуганные люди взобрались на каменные приступки, сделанные с внутренней стороны упрочнения, и заметили, что к их убежищу подходят пара десятков необычных зверей.

— Шестилапые! Эти чудища — шестилапые! — раздались возгласы.

И вправду, у животных вместо четырех было по шесть толстых круглых лап, поддерживавших долгие толстые туловища. Шерсть на них была грязно-белая, густая и косматая. Шестилапые как завороженные пялили на нежданно появившуюся крепость громадные круглые глаза…

— Какие конкретно страшилища! Хорошо, что мы под защитой стенки! — переговаривались люди.

Стрелки из лука заняли боевые позиции.

Звери приближались, присматриваясь, принюхиваясь, недовольно мотая громадными головами с маленькими ушами. Скоро они подошли на расстояние выстрела. Зазвенели тетивы, стрелы с жужжанием пронеслись в воздухе и засели в косматой шерсти зверей. Но они не могли пробить их толстую шкуру, и шестилапые продолжали приближаться, глухо рыча. Как и все звери Чудесной страны, они умели сказать, но говорили не хорошо, у них были через чур толстые языки, с большим трудом ворочавшиеся во рту.

— Не тратить зря стрелы! — распорядился Бофаро. — Приготовить мечи и копья! Дамы с детьми — на середину упрочнения!

Но звери не решились идти в наступление. Они кольцом обложили крепость и не спускали с нее глаз. Это была настоящая осада.

В этот самый момент Бофаро осознал свою ошибку. Незнакомый с нравами жителей подземелья, он не велел запасти воды, и сейчас, в случае если осада будет продолжительной, защитникам крепости угрожала смерть от жажды.

Озеро было невдалеке — всего в нескольких десятков шагов, но как в том направлении прорвешься через цепь врагов, проворных и стремительных, не обращая внимания на кажущуюся неповоротливость.

Прошло пара часов. Первыми запросили выпивать дети. Зря матери их успокаивали. Бофаро уже подготавливался сделать отчаянную набег.

Внезапно в воздухе что-то зашумело, и осажденные заметили в небе быстро приближающуюся свору необычных существ. Они мало напоминали крокодилов, водившихся в реках Чудесной страны, но были значительно больше. Эти новые чудовища махали огромными кожистыми крыльями, сильные когтистые лапы болтались под грязно-желтым чешуйчатым брюхом.

— Мы погибли! — закричали изгнанники. — Это драконы! От этих летучих тварей не спасет и стенки…

Люди закрывали руками головы, ожидая, что вот-вот вонзятся в них ужасные когти. Но случилось неожиданное, свора драконов с визгом ринулась на шестилапых. Они метили в глаза, а звери, по всей видимости, привычные к таким нападениям, старались уткнуть морду в грудь и махали перед собой передними лапами, пристав на задние.

Визг драконов и рев шестилапых оглушали людей, но те с жадным любопытством смотрели на невиданное зрелище. Кое-какие шестилапые свернулись клубком, и драконы яростно кусали их, выдирая огромные клочья белой шерсти. Один из драконов, небрежно подставивший бок под удар могучей лапы, не имел возможности взлететь и неуклюже скакал по песку…

Наконец шестилапые ринулись по отдельности, преследуемые летучими ящерами. Дамы, хватив кувшины, побежали к озеру, торопясь напоить плачущих детей.

Большое количество позднее, в то время, когда люди обжились в пещере, они определили обстоятельство вражды между шестилапыми и драконами. Ящеры откладывали яйца, зарывая их в теплую землю в укромных местах, а для зверей эти яйца были лучшим лакомством, они выкапывали их и пожирали. Исходя из этого драконы нападали на шестилапых где лишь имели возможность: они загрызали молоденьких зверей, в случае если те попадались им без охраны своих родителей.

Так вражда между ящерами и зверями спасла людей от неминуемой смерти.

УТРО НОВОЙ ЖИЗНИ

Прошли годы изгнанники привыкали жить под землей. На берегу срединного озера они выстроили город и обнесли его каменной стеной. Дабы прокормиться, они принялись пахать землю и сеять хлеб. Пещера залегала так глубоко, что почва в ней была горячей, ее согревал подземный жар. Перепадали временами и дождички из золотистых туч. И исходя из этого пшеница все-таки там созревала, не смотря на то, что и медленнее, чем наверху. Лишь весьма тяжело было людям таскать на себе тяжелые плуги, распахивая жёсткую каменистую землю.

И в один раз к королю Бофаро пришел пожилой охотник Карум.

— Ваше величество, — сказал он, — пахари скоро начнут умирать от переутомления. Я предлагаю запрячь в плуги шестилапых.

— Да они загрызут погонщиков!

— Я сумею их укротить, — заверил Карум. — Там, наверху, мне приходилось иметь дело с самыми страшными хищниками. И я постоянно справлялся.

— Что ж, действуй! — дал согласие Бофаро. — Тебе, возможно, необходимы ассистенты?

— Да, — сказал охотник. — Но, не считая людей, я привлеку к этому делу драконов.

Король опять удивился, а Карум нормально пояснил:

— Видите ли, мы, люди, не сильный и шестилапых, и летучих ящеров, но у нас имеется разум, которого не достаточно этим зверям. Я укрощу шестилапых посредством драконов, а держать драконов в подчинении мне окажут помощь шестилапые.

Карум принялся за дело. Его люди забирали молодых дракончиков, чуть те успевали вылупиться из яиц. Вежливые людьми с самого начала, ящеры вырастали послушными, и при их содействии Каруму удалось изловить первую партию шестилапых.

Непросто было подчинить себе свирепых зверей, но это удалось. По окончании многодневной голодовки шестилапые стали принимать пищу от человека, а позже дали надеть на себя сбрую и начали таскать плуги.

Первое время не обходилось без несчастных случаев, но позже все наладилось. Ручные драконы носили людей по воздуху, а шестилапые пахали землю. Люди набрались воздуха свободнее, и у них стремительнее стали развиваться ремесла.

Ткачи ткали материи, портные шили одежду, гончары лепили горшки, рудокопы добывали руду из глубоких шахт, литейщики выплавляли из нее металлы, а слесари и токари создавали из металлов все нужные изделия.

Добывание руд потребовало больше всего труда, в шахтах работало большое количество народу, и потому эту область нарекли Страной Подземных Рудокопов.

Подземным обитателям приходилось рассчитывать лишь на себя, и они сделались очень изобретательными и находчивыми. Люди стали забывать о верхнем мире, а дети, рождавшиеся в пещере, ни при каких обстоятельствах его не видели и знали о нем лишь из материнских рассказов, каковые стали наконец быть похожим сказки.

Жизнь налаживалась. Не хорошо было только то, что честолюбивый Бофаро завел большой штат придворных и бессчётную прислугу, а содержать этих лентяев приходилось народу.

И не смотря на то, что пахари усердно пахали, сеяли и собирали хлеб, огородники возделывали овощи, а рыбаки ловили сетями рыбу и крабов в срединном озере, продуктов скоро не стало хватать. Подземным рудокопам пришлось завести меновую торговлю с верхними обитателями.

Вместо зерна, масла и фруктов обитатели пещеры давали свои изделия: медь и латунь, металлические плуги и бороны, стекло, драгоценные камни.

Торговля между нижним и верхним миром неспешно расширялась. Местом, где она производилась, был выход из подземного мира в Голубую страну. Данный выход расположенный недалеко от восточной границы светло синий страны по приказу короля Нараньи был закрыт прочными воротами. По окончании смерти Нараньи наружный караул от ворот был убран, по причине того, что подземные рудокопы не пробовали возвратиться наверх: за многие годы жизни под землей глаза пещерных обитателей отвыкли от солнечного света, и сейчас рудокопы имели возможность появляться наверху лишь ночью.

Полночный звук колокола, подвешенного у ворот, возвещал о наступлении очередного базарного дня. Утром торговцы светло синий страны контролировали и пересчитывали товары вынесенные подземными обитателями в ночную пору. Затем много работников привозили на тачках мешки с мукой, корзины с фруктами и овощами, ящики с яйцами, маслом, сыром. В следующую ночь все это исчезало.

ЗАВЕЩАНИЕ КОРОЛЯ БОФАРО

Бофаро царствовал в Подземной стране много лет. Он спустился в нее с двумя сыновьями, но позже у него появилось еще пятеро. Бофаро весьма обожал всех своих детей и никак не имел возможности выбрать из них наследника. Ему казалось, что если он назначит одного из сыновей своим преемником, то страшно обидит остальных.

Семнадцать раз Бофаро менял завещание и наконец, измученный склокам и интригами наследников, пришел к мысли, которая принесла ему успокоение. Он назначил наследниками всех своих семерых сыновей, что-бы они царствовали поочередно, любой по месяцу. А чтобы не было ссор и междоусобиц, он вынудил детей дать клятву, что они постоянно будут жить в мире и строго выполнять порядок правления.

Клятва не помогла: раздоры начались сразу после смерти отца. Братья заспорили, кому из них царствовать первому.

— Порядок правления нужно установить по росту. Я — самый большой, а потому и буду царствовать первый! — заявил королевич Вагисса.

— Ничего аналогичного, — возразил толстый Граменто. — Кто больше весит, у того и больше ума. Давайте взвесимся!

— Жиру в тебе большое количество, а не ума, — закричал королевич Тубаго. — С делами королевства оптимальнее справится самый сильный. А ну, выходите трое на одного! — и Тубаго замахал огромными кулаками.

Завязалась драка. В следствии кое-кто из братьев недосчитался зубов, у других были подбиты глаза, вывихнуты руки и ноги…

Передравшись и помирившись, королевичи удивились, из-за чего им не пришло в голову, что самый бесспорный порядок — править королевством по старшинству.

Установив порядок правления, семь подземных королей решили выстроить себе неспециализированный дворец, но так, дабы любой брат имел отдельную часть. Архитекторы и каменщики воздвигли на муниципальный площади огромное семибашенное здание с семью отдельными входами в покои каждого короля.

У ветшайших жителей пещеры еще хранилась память о прекрасной радуге, сиявшей на небе их потерянной отчизны. И эту радугу они решили сохранить для своих потомков на стенах дворца. Его семь башен были окрашены в семь цветов радуги: красный, оранжевый, желтый. Искусные мастера добились того, что тона отличались изумительной чисТотой и не уступали цветам радуги.

Любой король выбрал своим главным цветом цвет той башни, где он поселился. Так, в зеленых покоях все было зеленое: парадное одеяние короля, одежды придворных, ливреи лакеев, окраска мебели. В фиолетовых покоях все было фиолетовое… Цвета поделили по жребию.

В подземном мире не было смены дней и ночей и время измерялось по песочным часам. Исходя из этого постановили, дабы за правильностью чередования королей следили особенные вельможи — хранители времени.

Нехорошие последствия имело завещание короля Бофаро. Началось с того, что любой король, подозревая других во враждебных планах, завел себе вооруженную стражу. Эта стража разъезжала на драконах. Так у каждого короля появились летающие надсмотрщики, замечавшие за работами в полях и на фабриках. Воинов и надсмотрщиков, как и придворных и лакеев, должен был кормить народ.

Другая беда пребывала в том, что в стране не было жёстких законов. Ее обитатели за месяц не успевали привыкнуть к требованиям одного короля, как вместо них появлялись другие. Особенно большое количество проблем доставляли приветствия.

Один король потребовал, дабы при встрече с ним становились на колени, а другого нужно было приветствовать, приложив левую руку с растопыренными пальцами к носу, а правой помахивал над головой. Перед третьим нужно было подскакивать на одной ножке…

Любой правитель старался придумать что-нибудь почуднее, до чего не додумались другие короли. А подземные обитатели стоном стонали от таких выдумок.

У каждого жителя пещеры был комплект колпаков всех семи цветов радуги, и в сутки смены правителей нужно было поменять колпак. За этим зорко следили воины короля, вступившего на престол.

В одном лишь были согласны между собой короли: они придумывали все новые налоги. Люди надрывались на работе, дабы удовлетворить прихоти своих повелителей, а этих прихотей было большое количество.

Любой король, вступая на престол, задавал пышный пир, на который приглашались в Радужный дворец придворные всех семи владык. Праздновались дни рождения королей, их муж и наследников, отмечались успешные охоты, появление на свет мелких дракончиков в королевских драконниках и очень многое, очень многое другое. Редкий сутки не гремели во дворце возгласы пирующих, угощавших друг друга вином верхнего мира и прославлявших очередного владыку.

Шел 189-й год Подземной эры, считавшейся с того времени, в то время, когда мятежный принц Бофаро и его приверженцы были сосланы в пещеру. Пара поколений подземных обитателей сменилось с того времени, и люди приспособились жить в пещере с ее вечным полумраком, напоминавшим земные сумерки. Их кожа стала бледной, они сделались более стройными и узкими, громадные глаза привыкли видеть при слабом рассеянном свете золотистых туч, клубившихся на высоким каменным сводом, и уже совсем не могли переносить дневное освещение верхнего мира.

Кончался срок правления короля Памельи Второго, и нужно было передавать власть Пампуро Третьему. Но Пампуро Третий был еще совсем младенцем, и за него правила мать, вдовствующая королева Стафида. Стафида была дама властолюбивая, ей хотелось поскорее поменять Памелью на престоле. Она призвала своего хранителя времени, седого коренастого старика с долгой бородой.

— Ургандо, ты переведешь часы на основной башне на шесть часов вперед! — приказала она.

— Слушаюсь, ваше величество! — ответил с поклоном Ургандо. — Я знаю, что подданные ожидают не дождутся, в то время, когда вы вступите на престол.

— Хорошо, иди, да не болтай! — оборвала его Стафида.

— Не в впервые! — ухмыльнулся Ургандо.

Он выполнил приказ королевы. Но хранитель времени короля Памельи, юный Туррепо, получил от своего правителя распоряжение отвести часы на двенадцать часов назад: Памелья желал продолжить свое властвование.

В городе семи владык и во всей стране началась неразбериха. Чуть муниципальные обыватели успели сомкнуть глаза и погрузиться в первоначальный сладкий сон, как дворцовый колокол пробил шесть часов утра — сигнал к подъему. Заспанные, ничего не понимающие люди, неохотно вылезали из постелей, планируя приниматься за работу.

— Сосед, а сосед! — кричал разбуженный портной сапожнику. — В чем дело? Из-за чего звон в таковой неурочный час?

— Кто их разберет! — отвечал сосед. — Короли лучше знают время. Наряжайся, да не забудь надеть зеленый колпак…

— Знаю, знаю, мне прошедший раз здорово попало за то, что не в том колпаке отправился в булочную, дни под стражей просидел…

Те, кто вышел на площадь, услышали сверху ужасный шум и крики: это дрались на часовой башне Ургандо и Туррепо. Туррепо старался вытолкать Ургандо, дабы отбить свой счет времени. Но старик оказался посильнее и скинул соперника с лестницы.

Туррепо полежал на нижней площадке пара мин., поднялся и опять полез наверх. И снова скинул его Ургандо. Туррепо не угомонился. На протяжении третьей схватки он изловчился схватить соперника в свои объятия и они упали с лестницы совместно Ургандо ударился о ступень головой и лишился сознания.

Туррепо срочно перевел часы назад и дал сигнал отбоя. Глашатаи побежали по городу, приказывая обитателям ложиться дремать, а желтые воины оседлали крылатых драконов и отправились по сёлам и поселкам объявлять людям, что зеленые разбудили их раньше времени.

В тот же час на смену зеленым явились желтые колпаки.

Победивший Туррепо отправился дремать, не заботясь о лежавшем в обмороке Ургандо, а тот, придя в сознание часа через полтора, поднялся на лестницу и разослал своих гонцов будить всех в городе и в стране.

За эти дни жители пещеры поднимались и ложились семь раз, пока упорный Туррепо не уступил сопернику. Обитателям было возвещено, что на престол вступил его величество король Пампуро Третий. Люди, не мешкая, поменяли желтые колпаки на зеленые, в последний раз за эти дни.

ОХОТА НА ШЕСТИЛАПОГО

Прошло еще сто лет. Положение в Чудесной стране ухудшалось. Дабы удовлетворить ненасытные аппетиты королей, придворных, солдат, простым людям приходилось работать по восемнадцать-двадцать часов в день. С тревогой они думали о будущем. В этот самый момент на помощь жителям пещеры пришел необычный случай. Все началось с охоты на шестилапого.

Укрощенные шестилапые приносили громадную пользу в хозяйстве страны. Они таскали тяжелые плуги и бороны, косилки и жатки, вертели колеса молотилок. Они же работали у водяных колес, подававших воду из озера в город семи владык, извлекали клети с рудой из глубоких шахт…

Шестилапые были всеядными животными. Их кормили соломой и сеном, рыбой из озера, отбросами городских кухонь… Не хорошо было лишь одно: дабы заменить умиравших от старости шестилапых, необходимо было ловить новых в каменном лабиринте, окружавшем пещеру. Данный лабиринт был заявлен королевским заповедником, и под страхом смерти никто из граждан пещеры не смел там охотиться.

В королевском заповеднике была тишина. Ни один звук не нарушал молчания подземных комнат и коридоров. В одной из пещер у стенки стоял шестилапый. Его лохматая белая шерсть слабо светилась, освещая предметы на два-три шага около. Зверь с удовольствием слизывал с сырой скалы огромных улиток и глотал их прямо со скорлупой.

Долго он предавался этому приятному занятию, как внезапно до его чуткого слуха донесся отдаленный шум. Зверь начал прислушиваться, он реже отрывал улиток от стенки, беспокойно вертел большой косматой головой.

Что встревожило зверя? Эта тайная скоро разъяснилась. Далеко показались неясные яркие пятна, колыхавшиеся в воздухе. А позже стали видны фигуры людей, на головных уборах которых были укреплены светящиеся шарики. Их свет был похожим тот, что испускала шерсть шестилапого, но был значительно бросче и освещал предметы на двадцать шагов кругом.

Высокие стройные люди в кожаных одеждах приближались к убежищу шестилапого, держась на равных расстояниях приятель от га. Они несли перед собой долгую сеть, растянутую во всю ширину пещеры. У некоторых были палки с петлей на конце.

Жители Подземной страны шли на охоту, и целью ее был шестилапый.

— Негромко, приятели! — сказал глава королевской охоты, искусный зверолов Ортега. — Ощущаю, что зверь неподалеку. До меня доносится его запах.

— И мы его чуем, — подтвердили подчиненные Ортеги.

— Крепче держитесь на флангах, — приказал королевский ловчий. — Шестилапые постоянно стараются прорваться у стенки.

— У нас наготове факелы, — сказали фланговые. — Мы напугаем его огнем.

Как негромко не говорили люди, зверь их услышал и очень тихо юркнул в узкий коридор на другом конце пещеры. Но охотники были мастера своего дела, и они великолепно изучили замысел лабиринта. Второй выход из пещеры кроме этого преграждала сеть, которую держали люди.

Шестилапый с воем выскочил обратно и заметался по пещере, а охотники подняли крик, зажгли факелы, затопали ногами, застучали палками по каменному полу. Адский шум, усиленный эхом так напугал зверя, что тот ринулся вперед и сослепу запутался в широких ячейках сети. Веревки затрещали под замечательными ударами лап, но охотники продолжали опутывать зверя сетью, и скоро шестилапый был в плену.

— За этого зверя мы возьмём хорошую приз, — переговаривались охотники. — Посмотрите, какой он громадный!

Тут стало ясно назначение палок с петлями. С опаской распутывая ноги чудовища, звероловы накидывали на них петли и привязывали лапы одну к другой так, дабы шестилапый имел возможность делать мелкие шаги. На голову зверя надели прочный кожаный намордник, а к шее привязали пара канатов. В то время, когда все это было проделано с ловкостью, сказавшем о громадном опыте сеть с шестилапого сняли, и пара человек принялись ее сворачивать.

Охотники собрались в путь и самые высокие и сильные потащили шестилапого за шею, а в то время, когда тот уперся, другие сзади кольнули его острыми концами своих палок. Зверь смирился и поплелся за людьми.

— Этого малютку отведите в шестилапник номер четыре, а приручать его будешь ты, Зелано! — обратился к звероловам Ортега. — Идите, я похожу по лабиринту, сдается мне, что в этих краях найдется для нас еще пожива.

Охотники внесли предложение Ортеге факел, но ловчий отказался: ему в полной мере хватало шарика на шапке.

Звероловы ушли. Уводя шестилапого, Ортега в одиночестве начал бродить по лабиринту. Часа через два внимательных поисков охотник убедился, что в этом участке заповедника прячется редкая добыча: самка с детенышем.

Ловчий развернул к дому. По пути он наведался в пещеру, где в далеком прошлом уже не бывал. В этот самый момент он внезапно увидел отражение света в маленьком бассейне, прежде пустом.

— Наблюдай-ка, — удивился Ортега. — Новый источник открылся, сколько не забывают люди, ни при каких обстоятельствах для того чтобы тут не было.

По окончании продолжительной ходьбы ловчий весьма желал выпивать. Он опустился около источника на колени, зачерпнул горсточкой воды и с удовольствием выпил. Вода имела особенно приятный вкус пенилась и шипела, Ортега желал еще мало попить, но какая-то истома охватила все его существо.

— Эх, Ортега, Ортега, — укорил себя охотник, — стар и не сильный ты становишься! Разве раньше утомила бы тебя такая прогулка? Ну хорошо, отдохну малость…

Он растянулся эргономичнее на твёрдом камне, и непреодолимый сон смежил ему глаза.

Исчезновение Ортеги обеспокоило его семью лишь к концу следующего дня: продолжительные отлучки ветхого охотника были для нее привычны. Но в то время, когда и через трое дней он не возвратился, супруга и дети Ортеги и его охотники забили тревогу.

Что имело возможность произойти с ловчим? Заблудится в лабиринте, который Ортега знал, очень хорошо, он не имел возможности. Оставалось предположить самое нехорошее: наступление голодного зверя либо обвал. Но шестилапые в далеком прошлом уже свели знакомство с людьми и старались держаться от них подальше.

Король Уконда, правивший в том месяце, распорядился послать партию охотников на розыски. Ее вел ассистент ловчего Куото.

Люди несли связки факелов и большой запас провизии, поскольку поиски имели возможность длиться пара дней. И вправду лишь по окончании продолжительных усилий нашли Ортегу лежащим в мало кому известной пещере недалеко от маленького круглого углубления в ее полу. Углубление было похожим бассейн, но в нем не было ни капли воды.

Казалось, ловчий мирно дремал, но никаких следов дыхания не было заметно. Приложили ухо к груди: сердце не билось.

— Он погиб! — вскричал один из охотников.

— И погиб совсем сравнительно не так давно, — добавил Куото. — Его тело еще совсем гибкое и теплое. Но как он выдержал 14 дней без пищи и воды.

Печальное шествие с телом Ортеги остановилось перед крыльцом синей части дворца, где жил Уконда. Сам король вышел на крыльцо дать последний долг своему верному охотнику.

— В то время, когда ты думаешь хоронить мужа, дама? — обратился он к убитой горем Алоне, жене Ортеги.

— По обычаю отцов, завтра! — отвечала та.

— Ха-ха-ха! — внезапно раздался резкий смех и толпу растолкал врач Бориль, с плеч которого спускалась светло синий мантия. — Да разве возможно хоронить живого человека. Вы лишь взглянуть на его свежее лицо, никак не тронутое дыханием смерти! А это? — Низенький толстый врач поднял руку Ортеги, опустил ее и она мягко упала на носилки.

Алона с надеждой и сомнением наблюдала на доктора Бориля, а тот продолжал обосновывать, что Ортега жив и лишь в обмороке.

— Вздор! Чепуха! — послышался громовой бас, произносивший отрывистые слова, и к телу Ортеги приблизился довольно высокий и худой врач Робиль в неосторожно накинутой зеленой мантии. — Данный! Человек! Мертв! Как! Камень!

Между врачами завязался ожесточенный спор, сопровождаемый научными доказательствами. Смотря по тому, кто из двоих одерживал верх, Алона то приходила в отчаянье, то опять начинала сохранять надежду.

И все-таки под конец благодаря пронзительному голосу верх одержал врач Робиль, который наблюдал на мелкого Бориля сверху вниз.

— Я! Утверждаю! — гремел он. — Что! Этого! Человека! Завтра! Нужно! Хоронить!

Но сейчас мертвец пошевелился и открыл глаза. Пораженная масса людей отхлынула в стороны, лишь Алона припала на грудь мужа и с плачем целовала его лицо.

— Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! — заливался хохотом Бориль. — Высокоученый врач Робиль чуть не похоронил живого человека! Вот так светило науки!

Но посрамленный Робиль не сдавался:

— Это! Еще! Нужно! Доказать! Что! Он! Живой!

И он со злобой ушел с площади, величественно запахнувшись в свою зеленую мантию.

Кое-кто из зрителей засмеялся при последних словах Робиля но врач Бориль смотрелся озабоченным. Пришедший в сознание Ортега ничего не сказал, никого не выяснял, кроме того жену, и не осознал слов участия, с которыми к нему обратился сам король Уконда.

— Необычно, весьма необычно! — бормотал врач Бориль. — Взор Ортеги блуждает как у новорожденного младенца, и движения его рук и ног так же беспорядочны. Весьма интересно, весьма интересно! — оживился он. — Данный случай может оказаться полезным для науки. Хорошая дама! — обратился он к жене ловчего. — Я берусь лечить вашего мужа, и притом совсем безвозмездно.

Не слушая признательностей Алоны, добрый врач приказал охотникам отнести Ортегу домой, по причине того, что поставленный на ноги ловчий не имел возможности сделать ни шага. Бориль отправился за носилками.

Врач Бориль дни и ночи проводил у постели Ортеги. Оказалось, что ловчий вправду во всем был похож на новорожденного. Он не умел имеется и его приходилось кормить с ложечки. Ортега не сказал ни единого слова, и лишь лепетал тщетные звуки. Он не понимал обращенных к нему слов и не откликался на собственное имя….

— Поразительный случай! — бормотал восхищенный Бориль. — Вот поведать бы о нем верхним врачам! Жизнью ручаюсь, что они не видели ничего аналогичного!

Но восстановление потерянных свойств шло у Ортеги с поразительной быстротой. Уже к вечеру он сказал отец и мама, что было смешно при его бороде и делал первые робкие шаги, держась за руку сына.

На следующий день обращение его стала совсем связной, сознание прояснилось ассистент ловчего Куото говорил с ним большое количество часов подряд, говорил о различных случаях на охоте, и все это снова оживало в памяти Ортеги. Еще один сутки напряженных занятий, и ловчий, приведенный врачом Борилем к королю, поведал о своем неординарном приключении в лабиринте.

— Но в то время, когда мы нашли вас, данный бассейн был совсем пуст! — вскричал пришедший с ловчим Куото в этот самый момент же добавил: — Прошу прощения у вашего величества за нарушения приличий!

— Как — пуст? — переспросил Ортега ассистента.

— Там не было ни капли воды, — заверил Куото.

— Не может быть! — вскипел ловчий. — Не приснилось же мне все это?

— А! Может! Быть! И! Приснилось! — ехидно увидел врач Робиль. — Так как! Вы! Так! Прочно! И! Долго! Дремали!

В лабиринт снарядили экспедицию. Ее вел не, к которому всецело возвратились его способности. С ним отправились, не считая охотников, министры земледелия и индустрии короля Уконды и доктора Бориль и Робиль.

Удивление Ортеги было необычайным, в то время, когда оказалось, что бассейн вправду был пуст.

— Но как все это имело возможность случиться? — бормотал он. — Так как я же замечательно не забываю, что меня свалил сон по окончании того, как я выпил воды из этого бассейна…

Люди уже собрались уходить. Но тут врач Бориль высказал идея, которая стала причиной тому, что жизнь в Стране Подземных рудокопов совсем переменилась. Он сказал:

— А возможно, вода здесь появляется и исчезает? Она выходит из скалы по временам и опять прячется обратно!

Врач Робиль тут же высмеял эту предположение, и уязвленный Бориль внес предложение проверить ее.

— Останемся тут на 7 дней, на две, на месяц наконец! — вскричал он.

— Может! Быть! На! Год? — насмешливо задал вопрос Робиль.

— В случае если в течение месяца вода не появится, я признаю себя побежденным, — смело заявил Бориль, — и в знак поражения обойду город семи владык на четвереньках!

— Согласен! — ухмыльнулся Робиль.

Два доктора остались дежурить у провалившегося сквозь землю источника, а дабы им не было скучно, с ними остались и два министра, заинтересованные спором. Кстати, вчетвером было эргономичнее играться в кости, каковые оказались в кармане у одного из министров усердного игрока.

— А как же ваши министерства? — поинтересовался Ортега.

— Обойдутся и без нас, — легкомысленно сказал министр земледелия.

Министры приказали принести в пещеру постели и все нужное для нахождения в лабиринте: провизию, вино, фрукты. К ним должны были наведываться через сутки и пополнять запасы.

Пять раз возвращался Ортега в эту пещеру, и любой раз все в ней оставалось по ветхому. Бассейн был пуст, врач Бориль поддразнивал Робиля и рекомендовал ему заблаговременно обучаться ходить на четвереньках, а Бориль с каждым днем становился все мрачнее.

Но на шестой раз Ортега и его охотники заметили неожиданную картину: два доктора и два министра лежали на полу пещеры неподвижные без дыхания, без биения сердца. Между ними валялись кости: партия осталась недоигранной. А источник снова был пуст!

В то время, когда к светло синий крыльцу принесли четырех дремлющих, король Уконда сказал:

— Сейчас все ясно. Эта вода, которая таинственно появляется и исчезает, — усыпительная! Мои министры и два доктора показали громадное легкомыслие, напившись прекрасной воды все разом. Что ж? Будем ожидать, в то время, когда они проснуться. Отнесите этих сонь по зданиям и докладывайте мне об их состоянии ежедневно.

Ловчий Ортега дремал 14 дней. Но вот прошли 14 дней, и месяц, и полтора, а дремлющие оставались в том же положении: тела их были теплы и гибки, но дыхание не чувствовалось, сердце не билось.

Первым пробудился врач Бориль. Это произошло на пятьдесят третий сутки по окончании того, как он напился усыпительной воды. Как и ловчий Ортега, Бориль совсем был подобен новорожденному ребенку. А это было для него настоящей бедой.

В Подземной стране было лишь два доктора, третьему там было нечего делать: не нашлось бы практики. Доктора передавали свои знания по наследству, от отца к сыну. Но отцы Бориля и Робиля в далеком прошлом погибли. Кто же сейчас научит двух бывших врачей медицины?

Семь королей разозлились , в то время, когда осознали, что останутся без врачебной помощи. Они кроме того подумывали повесить Ортегу за то, что он отыскал данный проклятый источник, но позже одумались: так как это никак бы не помогло бы делу.

Бориль за три дня выучился ходить и сказать, но вся медицина начисто выветрилась из его головы. К счастью, в доме сохранились записки его отца и тетрадки, в которых Бориль делал уроки. Через 14 дней Бориль смог кое-как лечить больных.

К этому времени проснулся Робиль.

— Учить его буду я! — сказал Бориль, и ясно, никто не возражал.

Заполучив в руки своего врага и соперника, толстенький врач попытался извлечь из этого все выгоды. В то время, когда Робиль заговорил, и в нем пробудилось сознание, Бориль начал ему внушать:

— Ты знаешь, кто я таковой? Я — известный врач Бориль, светило науки твой единственный наставник и покровитель, без которого ты навек остался бы глупцом и невеждой. Запомнил? Повтори!

И долгий Робиль, согнувшись чуть не в два раза и глядя сверху вниз на учителя влюбленными глазами, сказал:

— Вы — известный врач Бориль, светило науки, мой единственный наставник и покровитель. Без вас я навек остался бы глупцом и невеждой…

— То-то же, не забывай это неизменно и не слушай тех, кто будет сказать тебе что-нибудь другое.

Министры, наглотавшиеся воды больше всех, проснулись в один момент через три месяца по окончании того, как заснули. Король Уконда, рассерженный их самовольной отлучкой со работы и продолжительным сном, велел внушить им, что до своего сна они были лакеями во дворце. А членам их семьи было наказано под страхом строгой кары ничего не сказать беднягам об их прошлом. Данный храбрый опыт в полной мере удался. Оба министра совсем забыли прошлое. Облаченные в лакейские ливреи, они резво бегали по дворцу с подносами, чистили обувь, прислуживали за обедом.

В ту пору, в то время, когда произошли эти необычные события, из всех семи хранителей времени выделялся умом и честностью Беллино. Его полезные рекомендации выслушивались и исполнялись не только другими хранителями, но кроме того и королями.

И вот, по окончании того как был открыт источник прекрасной воды, этому Беллино пришла в голову превосходная идея.

— А что, в случае если усыплять королей на то время, пока они не царствуют? — сказал сам себе Беллино и со страхом посмотрел назад: не подслушивает ли кто?

Сперва эта мысль показалась хранителю времени наглой и невыполнимой, но чем больше он над ней раздумывал, тем больше она ему нравилась.

— В действительности — рассуждал Беллино, — на данный момент народ кормит семь королей с их семьями, семь придворных штатов, семь разнузданных лакейских банд, семь воинских отрядов, семь шпионских шаек. Это больше тысячи нахлебников. А вдруг осуществится моя выдумка, то на шее народа будут лишь полторы много лентяев, а остальные станут мирно дремать без сновидений, не заботясь о своих желудках.

Сперва ветхий Беллино раздумывал над своим замыслом один, а позже поделился мыслями с мелким толстеньким врачом Борилем.

Бориль пришел в восхищение.

— Клянусь всеми горчичниками мира, — вскрикнул он, — это воистину блестящая мысль! Вот лишь согласятся ли наши повелители дремать? — задумчиво добавил он. — Ну, да мы сумеем их уговорить!

Но в первую очередь нужно было изучить все таинственные свойства усыпительной воды. Этим занялся Беллино вместе с врачом Борилем и Робилем.

Стало известно, что прекрасная вода появлялась из скалы раз в тридцать дней. Она наполняла небольшой круглый бассейн, держалась в нем пара часов, а позже снова уходила в неизведанную глубь земли.

Воду набирали в сосуды, приносили в пещеру, но уже через дни она теряла свое усыпительное свойство. Дабы заснуть, следовало выпивать чудесную воду практически сразу после ее появления.

Не сходу удалось подобрать такие дозы воды, каковые усыпляли бы человека ровно на шесть месяцев — ни больше ни меньше. Эти опыты отняли у Беллино и его ассистентов большое количество времени.

С разрешения семи королей, каковые еще не знали, к чему все это клонится, доктора усыпляли ремесленников и пахарей. Те с радостью соглашались, по причине того, что продолжительный спокойный сон давал им отдых от трудной работы.

Наконец, опыты закончились. Было обнаружено и отмерено такое количество прекрасного напитка, которое усыпляло взрослого мужчину именно на 6 месяцев. Для дамы этого напитка требовалось меньше, а для ребенка очень мало.

В то время, когда все подготовительные работы завершились, Беллино попросил королей собраться на большой совет. По обычаю на таком совете находились все короли с семьями, их министры и придворные.

Очень красочное зрелище воображал собою круглый зал Радужного дворца, где заседал большой совет. Ярко освещенный гирляндами фосфорических шариков, он разделялся на семь секторов, любой для придворного штата одного из королей. А каким разнообразием отличались одежды подземных владык и их придворных!

В одном секторе блистали всевозможные оттенки зеленого цвета от самого чёрного до ласково-изумрудного. Другой поражал переливами красного в прекрасных сочетаниях. А дальше шли строгие светло синий и фиолетовые цвета, небесно-светло синий, солнечно-желтый… Тут побледнела бы от зависти сама радуга, если бы спустилась с неба в данный громадный подземный зал.

Глаз, утомленный однообразными бурыми, коричневыми, темно-красными тонами, преобладавшими в природе Подземной страны, отдыхал и нежился на этом буйном празднике броских красок. Как видно, недаром умный король Карвенто еще двести лет назад издал закон, приказывавший вносить как возможно больше цветных пятен в скудную окраску подземелья. По приказу Карвенто стенки домов, столбы, огораживавшие земельные наделы, дорожные указатели окрашивались в броские бирюзовые, голубые, жемчужные тона.

Вошел последний запоздавший король с женой и с двумя сыновьями, и возможно было затевать собрание.

С разрешения царствовавшего в том месяце короля Асфейо, слово взял хранитель времени Беллино. Он начал сказать о том тяжёлом положении, в каком находится страна. В ней уже давно не достаточно рабочих рук, из года в год поступает меньше налогов, а вследствие этого приходиться ограничивать роскошь королевских дворов…

— Позор! Безобразие! — раздались возгласы с тех мест, где сидели короли.

— Я согласен с тем, что этому нужно положить конец, — нормально дал согласие Беллино, — и думается, отыскал средство.

— Гм, весьма интересно, — крикнул король Асфейо. — Послушаем.

И Беллино поведал о своем необычайном плане. Наступила продолжительная, томительная тишина. Люди обдумывали, как им отнестись к этому наглому предложению. А Беллино начал соблазнять королей выгодами нового замысла.

— Вы поразмыслите, ваши величества, как это будет для вас комфортно! на данный момент вы отцарствовали один месяц и позже томитесь от безделья целых полгода, ожидая своей очереди. Из этого всякие ссоры и интриги. А тогда время от одного до другого царствования будет пролетать для вас как одна минута. Вся ваша жизнь будет одним сплошным царствованием, прерываемым только незаметно приходящими периодами чудесного сна. Но так как вы и сейчас спите раз в день!

— А это здорово придумано! — вскрикнул один из королей.

— Само собой разумеется, здорово! — подхватил Беллино, обрадованный поддержкой. — И кроме всего другого я и почтенные доктора Бориль и Робиль (оба доктора поднялись и принципиально важно поклонились собранию), мы установили, что данный сон, не смотря на то, что и продолжительный, совсем не воздействует на длительность жизни, он просто вычеркивается из нее. Вместо отведенных вам природой шестидесяти лет вы станете жить, господа, по четыреста лет, срок вашей жизни возрастет в семь раз!

Ошеломленные таким заманчивым предложением, члены совета долго молчали. А позже король Уконда в восхищении вскрикнул:

— Решено! Я первым ложусь дремать!

— Из-за чего первым! — ревниво вскрикнул король Асфейо. — Срок моего правления истекает на той неделе, значит, я и ухожу на покой! А вы, ваши величества, ожидайте своей очереди!

Королева Ринна задала вопрос:

— А необходимо ли усыплять придворных и лакеев. Возможно, на всех не хватит чудесной воды?

— Воды хватит, — успокоил ее врач Бориль. — Да и что начнут делать придворные, воины и шпионы, пока короли дремлют? Строить различные коварные планы?

— Нет, нет, — в один голос закричали короли и королевы, — усыплять, так всех усыплять!…

НОВЫЙ ПОРЯДОК В ПЕЩЕРЕ

В первоначальный же сутки появления прекрасной воды король Асфейо был усыплен со всей семьей, с придворными, слугами воинами и шпионами. Необычно было наблюдать, как сперва сам король, а позже его супруга и дети выпивали из хрустальных кубков точно отмеренные врачами дозы воды и в тот же час опускались на мягкий ковер, охваченные необоримым сном. За ними пришла очередь придворных слуг, воинов, шпионов. Лакеи короля Уконды, который ступил на престол по окончании Асфейо, с шутками и хохотом переносили уснувших в особую кладовую и укладывали на полки расположенные в пара ярусов. Там их пересыпали порошком от моли. А дабы дремлющих не обгрызли мыши, которых в Стране Подземных рудокопов было множество, в кладовой поселили двух ручных сов, заменявших в пещере кошек.

Проходил месяц за месяцем — и новые партии дремлющих заполняли новые кладовые. Население страны начало ощущать облегчение: меньше требовалось продуктов в королевский дворец, больше оставалось простым людям.

Но всю выгоду великой идеи Беллино люди осознали через полгода, в то время, когда из семи шумных башен Радужного дворца шесть стали негромки и пустынны, и лишь в одной бурлила жизнь. Там шли пиры, гремела музыка, раздавались заздравные песни, но терпеть это было неизмеримо легче, чем в прежнее время, в то время, когда радости предавались все семь королевских дворов разом.

Хранитель времени Беллино был окружен необычайным почетом люди при встречах кланялись ему до земли, пока он, скромный от природы, не запретил это. Само собой разумеется, сам Беллино не выпивал прекрасного напитка и не погружался в очарованный сон: ему поручили следить за порядком смены королей. И он делал это так хорошо, что народ постановил:

— Не требуется семи хранителей времени, сейчас они вносят путаницу. Пускай один Беллино будет бессменным хранителем времени и выбирает ассистентов по своему вкусу. А в то время, когда ему придет пора уходить на покой, народ выберет его преемника из самых почетных и глубокоуважаемых граждан Подземной страны.

Так и повелось с той поры.

Для хранителя времени и его ассистентов самым неспокойным временем были дни, в то время, когда просыпалась очередная партия дремлющих и нужно было в какие-нибудь три дня всех научить ходьбе, речи, вернуть память…

А позже для партии проснувшихся наступал месяц постоянного бодрствования. За шесть месяцев спокойствия они накапливали столько сил, что ежедневный сон не был им нужен, и они целый месяц отдавали радости. За пиром шла охота на шестилапых, рыбная ловля, поездка на крылатых ящерах, и опять начинался пир…

Королю некогда было руководить страной и издавать новые законы. Незаметно оказалось так, что бремя правления и все государственные заботы пали на хранителя времени, а за королями оставался лишь почет да титул.

Еще Беллино позаботился о сохранении источника, который взял наименование священного. А позже и саму пещеру прозвали священной. Бассейн, в котором появлялась вода, был заключен в круглую прекрасную башенку из разноцветного кирпича, и у входа в нее неизменно стоял караул.

Усыпительную воду заявили гос собственностью и кто желал взять порцию таковой воды, должен был взять разрешение от хранителя времени и двух врачей, потомков Бориля и Робиля. Такие случаи бывали, в случае если в какой-нибудь семье происходили неприятности и ссоры. Супруг и супруга засыпали на пара месяцев, а в то время, когда просыпались, все прошлое забывалось.

Так проходило век за веком в этом государстве отделенной от верхнего мира огромной толщей земли и соединенной с ним лишь одним выходом, где велась торговля между обитателями Голубой и рудокопами страны.

За прошедшие столетия темперамент подземных обитателей очень сильно изменился: они стали подозрительными, опасались каких-то коварных планов верхних людей, и стражи с луками и стрелами наготове то и дело летали на драконах под потолком пещеры, высматривая врагов.

Века шли. И в Подземной стране сменились многие поколения простых людей, лишь в Радужном дворце жизнь шла совсем медлительно. За семьсот лет, протекших со дня первого усыпления, не более двух раз переменилось семь подземных королей, их приближенные и слуги.

Умственно эти люди не изменялись за всю свою продолжительную жизнь, поскольку они, просыпаясь по окончании очередного сна, забывали все, что раньше знали, их приходилось учить всему заново, а многому ли научишь человека, в то время, когда целый курс учения длится несколько суток?

И народ уже начал размышлять, необходимы ли стране эти семь королей, каковые дремлют либо пируют, но не занимаются делами страны. Но еще через чур было громадно почтение к монархам, унаследованное людьми от предков, и мало кто действительно задумывался над тем, как свергнуть королей и жить без них.

Неожиданный случай уничтожил порядок, столетиями сложившийся в Подземной стране, и все перевернул.

ЕЩЕ Пара СТРАНИЦ ИЗ ИСТОРИИ ЧУДЕСНОЙ СТРАНЫ

Необыкновенное событие случилось в один раз в Чудесной стране. Это произошло ровно через триста лет и четыре месяца по окончании того, как зверолов Ортега отыскал в лабиринте усыпительную воду

На материке, который к тому времени стал уже называться американским, жили в различных концах четыре волшебницы: две хорошие и две злые. Хороших волшебниц кликали Виллина и Стелла, а злых — Гингема и Бастинда: злые волшебницы были родными сестрами, но всегда враждовали и знать не желали друг друга. Людские поселения придвигались все ближе к убежищам волшебниц, и те, как некогда могучий Гурикап, решили переменить свое место жительства.

Необычно, что эта идея пришла в голову всем феям, но чего лишь не бывает на свете! Волшебницы взглянуть в свои волшебные книги, и всем им оказалась по душе Чудесная страна, отделенная от мира великой пустыней и неприступными горами. Их книги кроме этого сказали им, что страну населяют негромкие мелкие люди, которых легко подчинить, и что там нет ни одного волшебника либо волшебницы, с которыми пришлось бы бороться за власть.

Но четыре феи были не очень приятно поражены, в то время, когда, добравшись различными дорогами до Чудесной страны (и, само собой разумеется, не забыв захватить с собой чудесные пожитки!), они встретились лицом к лицу.

— Это — моя страна! — взвизгнула высохшая от вечной злости Гингема. — Я первая явилась сюда!

Вправду, она опередила своих соперниц на битый час.

— Ваши аппетиты через чур громадны, сударыня, — насмешливо увидела красивая женщина Стелла, владевшая секретом вечной молодости. — Нам всем хватит места в данной большой стране.

— Ни с кем не желаю делится, кроме того с сестрой Гингемой, — заявила одноглазая Бастинда с тёмным зонтом под мышкой, который переносил колдунью с места на место на манер ковра-самолета. — Знайте, феи, что, в случае если дойдет до драки, вам нужно не хорошо…

Добрая седая Виллина ничего не сказала. Она вынула из складки своей одежды маленькую книжечку, подула на нее, и книжечка обратилась в громадный том. Другие волшебницы взглянуть на Виллину с уважением: сами они не умели так обращаться со своими чудесными книгами и таскали их с собой в натуральном виде.

Виллина начала перебирать страницы книги, бормоча:

— Абрикосы, ананасы, Африка, бинты, булка… Ага, вот оно… Война! — Волшебница прочла пара строчков про себя и торжествующе улыбнулась: — Желаете вести войну? Давайте!

Гингема и Бастинда струсили. Они осознали: борьба будет важная, и возможно, чудесная книга Виллины сулит им поражение. И четыре феи кончили дело полюбовно.

Само собой разумеется, книги сказали им о существовании какой-то пещеры но в том направлении пойти никто не захотел. По воле жребия Гингеме досталась Голубая страна, Виллине — Желтая, Бастинде — Фиолетовая, Стелле — Розовая. А центральную область они покинули свободной, дабы она разделяла их владения и им реже приходилось бы видеться. Волшебницы кроме того договорились, что никто из них не будет на долгое время покидать свою страну, и дали в том клятву. Позже отправились — любая в свою сторону.

К тому времени королевская власть сохранилась лишь в пещере: наверху ее нигде уже не было. Народам надоело терпеть королей, каковые неизменно враждовали и затевали войны. Они восстали и свергли тиранов. Мечи были перекованы на серпы и косы, и народы зажили нормально.

Племя людей, прежде населявшее Голубую страну, куда-то ушло, а вместо него появились мелкие человечки, имевшие забавную привычку неизменно двигать челюстями, как словно бы они что-то пережевывали.

За это их прозвали жевунами.

Это был злосчастный сутки для жевунов, в то время, когда в их стране появилась колдунья Гингема. Взобравшись на высокую гора, она так пронзительно заверещала, что ее услышали обитатели всех окрестных сёл и все собрались на ее зов. И тогда, глядя на трепещущих от страха человечков, злая старая женщина сказала:

— Я, могучая волшебница Гингема, объявляю себя повелительницей вашей страны. Моя власть безгранична. Я могу вызывать бури и ураганы…

На лицах жевунов появилось недоверие.

— Ах, вы еще сомневаетесь. — рассвирепела Гингема, — так вот же вам! — Она распростерла полы своей тёмной мантии и забормотала непонятные слова: — Пикапу, трикапу, лорики, ерики, турабо, фурабо, скорики, морики…

И в тот же час подул сильный ветер, а на небе появились тёмные облака. Испуганные жевуны упали на колени и признали власть Гингемы.

— Я не буду вмешиваться в ваши дела, — сказала волшебница. — Сейте хлеб, разводите кур и кроликов, но мне станете платить дань: собирать для меня мышей и лягушек, пиявок и пауков — этими лакомствами я питаюсь.

Жевуны плохо опасались пиявок и лягушек, но Гингема была ужаснее, они поплакали и смирились.

Гингема выбрала для жилья громадную пещеру, развесила под потолком связки мышей и лягушек, зазвала из леса филинов. Жевуны кроме того близко не доходили к пещере волшебницы.

Но им необходимы были металлы для кос, серпов, плугов и драгоценные камни для украшений. Исходя из этого они продолжали торговать с подземными рудокопами, и в определенные дни планировали у торговых ворот, ожидая звука полночного колокола.

Самих рудокопов жевуны ни при каких обстоятельствах не видали. В течение столетий те так отвыкли от дневного света, что имели возможность появляться на верху лишь в полной темноте, в то время, когда жевуны дремали.

Бастинда так же легко, как и ее сестра, пришла ко власти над Фиолетовой страной, которую населяли смирные трудолюбивые мигуны, взявшие такое прозвище за то, что постоянно мигали.

Колдунья приказала выстроить себе дворец, заперлась в нем с несколькими слугами и жила там, всеми невидимая.

Но обитателям Желтой и Розовой страны повезло: власть над ними приняли хорошие Виллина и Стелла, эти волшебницы не угнетали свои народы, а всячески им помогали и старались улучшить их житье.

Так шли дела в Чудесной стране в продолжении столетий, а позже произошло событие, на первый взгляд незначительное, но имевшее ответственные последствия.

В Америке, в штате Канзас, жил неудачник по имени Джеймс Гудвин. Не то дабы он был ленив либо глуп, а просто ему не везло в жизни. За какое бы дело он не брался, у него ничего не получалось. Наконец он приобрел воздушный шар и начал подниматься в атмосферу на протяжении ярмарок на потеху зевакам, с которых собирал деньги за представление. Как-то раз произошёл ураган, веревка, которой был привязан шар, лопнула, ветер подхватил его и занес вместе с Гудвином в Чудесную страну.

На счастье Гудвина, ураган забросил его в центральную часть страны, свободную от власти волшебниц. Но сбежавшиеся люди, видя, что данный человек спускается с неба, приняли его за великого чародея. Гудвин не стал их разубеждать.

В течение нескольких лет он выстроил прекрасный город и выменял для его украшения множество изумрудов у обитателей Подземной страны. Свой город Гудвин назвал Изумрудным, а в то время, когда его постройка окончилась, он заперся от людей в шикарном дворце и распустил слух, что он самый могучий чародей на свете и может творить неординарные чудеса.

Визитёрам Гудвин являлся в разных необычных видах, пугавших людей. И голос, таинственно доносившийся со стороны, сказал всем:

— Я — Гудвин, великий и страшный! Для чего ты отрываешь меня от умных размышлений?

Гудвин весьма старался поддержать свою славу великого волшебника. Это эму получалось хорошо, и он совершил лишь одну большую ошибку: задумал захватить владения Бастинды, война была маленькой, летучие мартышки, которыми повелевала злая фея быстро разбили войско Гудвина и самого его чуть не захватили. Но ему удалось бежать. С той поры прошло много лет, о неудаче Гудвина позабыли, а также феи считали его великим чародеем.

Гудвина разоблачила маленькая девочка Элли, случайно попавшая в Чудесную страну. Вышло это так.

ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЭЛЛИ В Чудесную СТРАНУ

Элли с родителями жила в широкой канзасской степи. Домиком служил им легкий фургон, снятый с колес и поставленный на землю. в один раз злая Гингема решила погубить всю землю людской и наколдовала ураган ужасной силы, долетевший кроме того до Канзаса. Но хорошая Виллина обезвредила ураган и разрешила захватить ему лишь один фургон в канзасской степи: чудесная книга сказала ей, что он постоянно пустует на протяжении бурь.

Но и чудесные книги время от времени знают не все: в фургоне оказалась Элли, вбежавшая в том направлении за своим песиком Тотошкой. Домик был занесен в Чудесную страну и упал на голову не добрый Гингемы наслаждавшейся грозой. Колдунья погибла.

Элли оказалась в чужой стране одна, без друзей, если не считать Тотошки, который в Чудесной стране внезапно заговорил, страшно поразив этим свою мелкую хозяйку.

Но на помощь Элли явилась Виллина, хорошая волшебница Желтой страны. Она дала совет девочке идти в Изумрудный город к великому волшебнику Гудвину, который вернет ее в Канзас к папе и маме, если она, Элли, окажет помощь трем существам добиться выполнения их заветных жажд. Так сказала чудесная книга. Позже Виллина провалилась сквозь землю: она улетела в свою страну.

А пока Элли разговаривала с Виллиной, Тотошка, шнырявший по окрестностям, побывал в пещере Гингемы и принес оттуда в зубах прекрасные серебряные башмачки, самую громадную ценность колдуньи. Жевуны, собравшиеся на месте смерти Гингемы, уверили девочку, что в этих башмачках заключена чудесная сила, но какая, они не знали.

Жевуны снабдили Элли провизией, она надела серебряные башмачки, каковые пришлись ей в пору, и они с Тотошкой пошли в Изумрудный город по дороге, вымощенной желтым кирпичом.

По пути к Гудвину Элли отыскала новых друзей. В пшеничном поле Элли сняла с кола Страшилу, чучело, которое имело возможность ходить и сказать, и у которого было сокровенное желание взять умные мозги для своей соломенной головы. Страшила отправился с Элли в Изумрудный город, к Гудвину.

В глухом лесу Элли и Страшила спасли от смерти Металлического Дровосека. Он весь год простоял у дерева с поднятым металлическим топором, по причине того, что его захватил ливень в то время, в то время, когда он забыл в хижине масленку, и его металлические суставы заржавели.

Элли принесла масленку, смазала Дровосека, и он стал как новенький. Он также отправился с Элли и Страшилой в Изумрудный город в надежде, что Гудвин даст ему любящее сердце для его металлической груди, а взять любящее сердце было заветным жаждой Дровосека.

Следующим в данной необычной компании оказался трусливый Лев, заветной мечтой которого было взять смелость. Он также отправился с Элли к Гудвину.

По дороге в Изумрудный город Элли и ее спутники испытали большое количество страшных приключений: победили людоеда, сражались с страшными саблезубыми тиграми, переправлялись через широкую реку, попали в коварное маковое поле, где Элли, Тотошка и Лев чуть не уснули навсегда от запаха маков. На протяжении этого последнего приключения Элли познакомилась и подружилась с королевой полевых мышей Раминой. Рамина дала девочке чудесный серебряный свисточек, в последствии ей весьма понадобившейся.

Но вот все преграды остались в прошлом, и Элли со спутниками оказалась в красивом дворце Гудвина. При входе в город на них надели зеленые очки, и все заблистало перед ними различными оттенками зеленого цвета.

По их просьбе Гудвин принял странников, но любой должен был приходить к нему поодиночке. Перед Элли он предстал в виде огромной живой головы, голос которой доносился откуда-то со стороны. Голос сказал:

— Я — Гудвин, великий и страшный! Кто ты такая и для чего тревожишь меня?

— Я — Элли, маленькая и не сильный, — ответила девочка. — Я пришла издали и прошу у вас помощи.

Элли поведала голове свои приключения и попросила оказать помощь ей возвратиться в Канзас, к папе и маме. В то время, когда голова выяснила, что Элли из Канзаса, ее голос как словно бы подобрел. И все же волшебник "настойчиво попросил":

— Иди в Фиолетовую страну и высвободи ее обитателей от не добрый Бастинды. И тогда я возвращу тебя домой.

Такое же требование — избавить мигунов от Бастинды — Гудвин предъявил Страшиле, Металлическому Дровосеку и Льву, в то время, когда они обратились к нему, прося выполнить их жажды.

Опечаленные приятели отправились в Фиолетовую страну, не смотря на то, что совсем не сохраняли надежду победить могучую Бастинду. И но не добрый волшебнице пришлось истратить все свои волшебства, перед тем как она сумела одолеть храбрых спутников. По ее приказу подвластные ей летучие мартышки выпотрошили Страшилу, скинули в овраг Металлического Дровосека и принесли в Фиолетовый дворец Элли, Льва и Тотошку.

Долго они томились в плену без надежды на освобождение. Да и то, освобождение пришло случайно. Оказалось, что колдунья опасалась воды: пятьсот лет она не умывалась, не чистила зубов, пальцем не прикасалась к воде, по причине того, что ей была предсказана смерть от воды.

И произошло так, что рассерженная Элли окатила Бастинду ведром воды, в то время, когда та пробовала похитить у нее серебряные башмачки. Бастинда растаяла, и страна мигунов освободилась от ее владычества.

Восхищенные мигуны починили костюм Страшилы и набили его свежей соломой. А Металлического Дровосека они разобрали на части, собрали снова, исправив все его члены и отполировав их до невыносимого блеска. Дровосек так им понравился, что мигуны попросили его стать их правителем, и он давал слово возвратиться к ним, в то время, когда возьмёт от Гудвина сердце.

Приятели возвратились в Изумрудный город с победой, но Гудвин не торопился делать свои обещания. Рассерженная компания ворвалась к нему в тронный зал, и там Тотошка нашёл за незаметной ширмой мелкого старичка в полосатых штанах.

Элли и ее спутники весьма разочаровались, в то время, когда данный перепуганный мелкий человек оказался великим и страшным волшебником Гудвином. Гудвин поведал им свою историю, согласился, что много лет морочил людям головы, но закончил так:

— Ваши жажды я выполню, приятели мои! Все-таки я столько лет был волшебником, что многому обучился.

Гудвин снял со Страшилы голову, вытряхнул из нее солому и набил ее отрубями, смешав их с иголками и булавками.

— У сейчас очень острый ум, приятель мой, — сказал Гудвин, — лишь обучитесь им пользоваться.

— О, я в обязательном порядке обучусь! — в восхищении вскричал Страшила.

Дровосеку Гудвин вырезал отверстие в его металлической груди, подвесил вовнутрь красное шелковое сердце, набитое опилками, и запаял дырку. Сердце стучало о грудную клетку, в то время, когда Дровосек ходил, и добряк пришел в восторг.

А Льву разоблаченный волшебник разрешил выпить смелости из громадного блюда, и Лев объявил, что он стал храбрее всех зверей на свете.

Так исполнились заветные жажды трех друзей, значит, и Элли пришла пора возвратиться в Канзас, как предсказала чудесная книга Виллины.

Как сделать так чтобы грудь росла быстрее

Но тут вышла неудача, не смотря на то, что книга Виллины была в этом не виновата.

Гудвин объявил, что ему надоела роль волшебника и он желает возвратиться в Канзас вместе с Элли. Для путешествия он починил воздушный шар, на котором прилетел в Чудесную страну. На беду произошло так, что порыв ветра унес шар прежде, чем в том направлении успела войти Элли, и девочка осталась в Чудесной стране.

Правителем Изумрудного города Гудвин покинул вместо себя Страшилу Умного. Новый правитель созвал друзей, и было решено всем совместно отправиться к хорошей волшебнице Стелле в надежде, что она окажет помощь.

И Стелла вправду помогла. Действительно, прежде, чем добраться до нее, путники пережили еще большое количество страшных приключений, но, выручая друг друга, они все преодолели.

Стелла открыла Элли тайну серебряных башмачков. Оказалось, что достаточно было захотеть, и башмачки перенесут тебя хоть куда макар телят не гонял.

— Если бы ты знала силу чудесных башмачков, — сказала Стелла, — ты имела возможность бы возвратиться домой в тот самый сутки, в то время, когда ураган занес тебя в нашу страну.

— Но тогда я не взял бы своих необычных мозгов и не стал бы правителем Изумрудного города! — вскрикнул Страшила. — Я до сих пор пугал бы ворон на пшеничном поле.

— А я не взял бы своего любящего сердца, — сказал Железный Дровосек. — Я стоял бы в лесу и ржавел, пока не рассыпался бы в прах.

— А я до сих пор оставался бы трусом, — сказал Лев, — и не сделался бы царем зверей.

— Я никак не жалею, что все это так оказалось, — молвила Элли. — Я счастлива, что отыскала вас, мои милые, верные приятели, и помогла вам добиться выполнение ваших заветных жажд.

Позже девочка со слезами на глазах распрощалась со Страшилой Умным, с Металлическим Дровосеком, со Храбрым Львом, поблагодарила Стеллу за хорошую помощь, прижала к себе Тотошку и приказала:

— А сейчас, башмачки, несите меня в Канзас, к папе и маме!

И все слилось перед ее глазами, солнце заискрилось на небе огненной дугой, и, перед тем как Элли успела испугаться, она оказалась на лужайке перед новым домиком, который выстроил ее папа вместо фургона, унесенного ураганом.

А башмачки Элли утратила на протяжении третьего, последнего шага к домику, и это не удивительно: так как в Канзасе нет места прекрасному.

ВТОРОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЭЛЛИ В Чудесную СТРАНУ

Еще в то время, в то время, когда светло синий страной правила Гингема, там жил не добрый и хитрый столяр Урфин Джюс. Он не обожал своих соплеменников и выстроил себе дом в лесу, рядом от пещеры Гингемы. А позже он отправился на работу к колдунье и помогал ей собирать дань с жевунов.

Через пара месяцев по окончании смерти Гингемы над Чудесной страной пронеслась буря. Она занесла в огород Урфина семена малоизвестного растения, которое быстро заполонило грядки. Чем больше старался Урфин выполоть сорняки, тем гуще они разрастались: так громадна была их жизненная сила. Наконец столяр выдергал растения с корнем, мелко изрубил их и высушил на металлических противнях.

Полученный столяром бурый порошок оказался живительным. Джюс нечаянно просыпал щепотку на медвежью шкуру — и шкура ожила, начала ходить и сказать. Урфин оживил деревянного клоуна, и тот укусил своего хозяина за палец.

Тогда у Джюса зародился честолюбивый замысел: сделать замечательных деревянных солдат, оживить их и стать с их помощью повелителем Чудесной страны. Урфин был искусным столяром и выполнил свой план. С армией дуболомов он покорил сперва страну жевунов, а позже и Изумрудный город, которым правил преемник Гудвина Страшила Умный.

Непросто досталось Урфину завоевание Изумрудного города. Страшила, длиннобородый солдат Дин Гиор, страж ворот Фарамант, бессчётные вооруженные граждане храбро отбивали все атаки дуболомов Урфина Джюса. Тогда Джюс отправился на хитрость. Он отправил в город помогавшего ему филина Гуамоко с приказом отыскать среди жителей изменника. И филин отыскал его: изменником оказался завистливый богач Руф Билан, сам грезивший стать правителем города. Ночью Руф Билан открыл врагам ворота, и Изумрудный город сделался добычей неприятеля.

За свое предательство Руф Билан взял приз: король Урфин сделал его своим первым министром. Нашлись в городе еще пара предателей. Урфин дал им звание советников.

Страшила и Железный Дровосек стали пленниками Урфина. В то время, когда они отказались помогать самозваному королю, Джюс посадил их на вершину высокой башни, стоявшей невдалеке от города, там они должны были находиться в заключении, пока не покорятся Урфину.

Но приятели и не думали покоряться. К ним пробралась через решетку их хорошая знакомая, ворона Кагги-Карр, та самая, что дала совет Страшиле раздобыть умные мозги. Пленники решили послать ворону в Канзас, дабы она попросила помочь Элли. Дровосек нацарапал иголкой на древесном странице послание к Элли, и Кагги-Карр отправилась в далекий страшный путь. Ей удалось разыскать девочку и дать ей письмо.

На ферме у Смитов гостил в то время брат госпожа Анны, одноногий моряк Чарли Блек, радостный, предприимчивый человек. Элли весьма подружилась с дядюшкой Чарли, говорила ему о своих приключениях в Чудесной стране и медлено созналась, что скучает по покинутым там приятелям. И внезапно от них пришла весточка, информировавшая, что Страшила и Дровосек в беде!

Элли упросила своих родителей, и они разрешили ей опять отправиться в Чудесную страну с дядюшкой Чарли. Элли кликала с собой и Гудвина, содержавшего бакалейную лавочку в соседнем городе, но тот категорически отказался.

— Хватит с меня волшебников и волшебниц и всяких чудесных дел! — сказал он. — Надоело мне все это до смерти!

Элли и Чарли Блек отправились вдвоем, захватив с собой Тотошку. В то время, когда они подошли к великой пустыне, дядя Чарли, мастер на все руки, достал из портфеля инструменты и сделал сухопутный корабль на четырех широких колесах. На нем был поднят парус, путники пересекли пустыню, не смотря на то, что чуть не погибли от жажды, притянутые волшебным тёмным камнем Гингемы. Позже они перебрались через горы и оказались в стране жевунов. Там Элли и моряк выяснили, что им предстоит нелегкая задача одолеть коварного Урфин Джюса и его деревянных солдат.

Но они не испугались, вызвали на помощь Льва и двинулись в Изумрудной город по дороге, вымощенной желтым кирпичом. Тут Элли и ее друзей, как и в первоначальный раз, встретили многие опасности, но изобретательность моряка помогла их преодолеть. В то время, когда они при близились к Изумрудному городу, оказалось, что пробраться в том направлении запрещено, он был окружен воинами и милицейскими Урфина Джюса.

Элли подула в серебряный свисточек, и перед ней оказалась фея Рамина, королева полевых мышей. Рамина поведала девочке, что рядом начинается подземный ход, ведущей в подвал той башни, на вершине которой заключены Страшила и Дровосек. Но королева мышей предотвратила Элли, что данный движение идет мимо Страны Подземных рудокопов, и рекомендовала ей быть осмотрительной, и не совать нос в их дела!

Предупреждение было сделано кстати. Элли чуть не поплатилась жизнью за любопытство, в то время, когда разглядывала чудеса подземного мира из случайно найденного окна. Страж, летевший на драконе под потолком пещеры, разрешил войти в нее стрелу, и девочка сохранилась чудом.

Пока происходили все эти события, Урфин правил Чудесной страной. Но невесело ему жилось. Дабы развлечься, он устраивал пиры, но никто из жителей не приходил на них, а слушать угодливые речи министров королю надоело.

Урфин прослышал, что в страну явилась Элли со своим дядей, которого мелкие жевуны прозвали гигантом из-за гор. Готовясь к борьбе с инопланетянами, Урфин Джюс делал все новые партии деревянных солдат, оживляя их прекрасным порошком. Эта работа страшно его утомляла, но позже живительный порошок кончился.

Не обращая внимания на всю бдительность полицейских и дуболомов, Элли и Чарли Блек высвободили из плена Дровосека, Страшилу, длиннобородого воина и стража ворот Фараманта, и все они пошли в Фиолетовую страну. Там они вооружили мигунов и выступили против деревянной армии Урфина Джюса. Основной надеждой моряка была деревянная пушка, высверленная из толстого бревна, для которой Чарли Блек сам сделал порох.

И пушка не подвела. Ее единственный выстрел решил финал битвы. Деревянные воины опасались огня, и, в то время, когда на их головы посыпались горящие тряпки и раскаленные угли, дуболомы в кошмаре бежали.

Урфин Джюс попал в плен. Его делали выводы и послали в изгнание. Воинственные дуболомы сделались милыми трудолюбивыми работниками, по причине того, что, по предложению Страшилы, им вместо свирепых рож вырезали радостные улыбающиеся лица.

Изменники жители, помогавшие Урфину Джюсу, понесли наказание, лишь самый главный предатель, первый министр Руф Билан куда-то провалился сквозь землю.

И опять маленькая девочка Элли Смит из Канзаса рассталась со своими верными приятелями…

Руф Билан бежал. Его маленькие толстые ноги заплетались, дыхание с хрипом вырывалось из обширно открытого рта. Фонарь колебался в дрожащей руке Руфа, слабо освещая дорогу.

Остановиться бы, отдохнуть. Но сзади доносился тяжёлый топот ног Металлического Дровосека. И непобедимый ужас гнал беглеца вперед.

Весть о решительной битве и разгроме деревянной армии принесли Руфу Билану быстроногие милицейский, удравшие с поля битвы. Другие королевские советники, сослуживцы Билана, решили покаяться перед народом и просить прошения. Но их вина была мала в сравнении с правонарушением Руфа Билана. Вряд ли он взял бы пощаду за гнусное предательство. И Руф Билан решил скрыться.

Но во всей Чудесной стране не нашлось бы человека, который укрыл бы Билана от народного бешенства.

Я спрячусь в подземном ходе — решил Билан.

Предатель так торопился покинуть город, что не захватил с собой ничего съестного и взял лишь с собой фонарик с масляной лампочкой в: так как в подземном ходе вечный мрак.

Украдкой Руф Билан пробрался в подвал башни, на верхней площадке которой находились в плену Дровосек и Страшила. Данный подвал отделялся от подземелья прочной дверью. Но в двери моряк Чарли пропилил отверстие, в то время, когда в компании с Элли и приятелями явился сюда освобождать пленников. Через это отверстие выбрались на свободу Дровосек и Страшила, а сейчас еле протиснулся толстый Руф Билан.

Беглец быстро высек пламя, зажег фитилек лампочки и ринулся в темноту подземелья. Скоро он услышал за собой тяжёлую поступь Металлического Дровосека. Тот кричал:

— Возвратись, сумасшедший человек! В пещере чудовища! Тебе угрожает смерть.

Но для ослепленного страхом Руфа Билана все было лучше, чем возвращение в город, который он предал врагам. Кошмар гнал его вперед и вперед, и наконец, увидев в стенке коридора тёмное отверстие, Руф, не долго думая, ринулся в него. Перед ним открылся узкий извилистый движение, и Руф Билан, стараясь не шуметь, прокрадывался дальше и дальше. Шаги и голос Металлического Дровосека не стали слышны: видно он утратил след беглеца.

— Спасен! — набрался воздуха Руф Билан, упал на каменный пол и лишился сознания.

Фонарь выпал из его руки, лампочка, мигнув, погасла, и непроглядная тьма окружила Билана

Руф Билан пришёл в сознание. Он не знал, долго ли лежал без эмоций, но его руки и ноги онемели, он еле поднялся . Лишь сейчас он в полной мере осознал кошмар своего положения. Один, без пищи и воды, без света, по причине того, что масла в лампочке чуть хватит на три-четыре часа…

Отправлюсь обратно и сдамся, — решил Билан. — Там мне, возможно, сохранят жизнь, а тут я погибну от голода и жажды в ожесточённых муках…

Он засветил фонарь и отправился. Но по окончании обморока Руф Билан не сумел взять необходимое направление и не приближался к покинутому им главному коридору, а удалялся от него. Он додумался об этом не скоро, в то время, когда узкий движение внезапно расширился и превратился в широкую круглую пещеру, в стенках которых показывалось пара отверстий.

Перед тем как беглец сумел обдумать свои действия, он вышел на середину пещеры и осмотрелся.

— Я не был тут, — сказал себе Руф, и не сильный звук его голоса многократно отразившись от стен, стал нежданно гулким. — Значит, я шел не в ту сторону. Но по какому ходу я сюда пришел?

В этот самый момент кошмар оледенил его кровь: он не имел возможности определить, из какого именно коридора он вышел.

Утратив свойство размышлять, Руф Билан ринулся в первое отверстие, которое попалось ему на глаза, десять мин. безрассудного бега привели его к стенке, движение оказался тупиком.

Возвратившись в привычную пещеру, Руф в первую очередь положил камень у отверстия, из которого вышел.

— Я стану отмечать любой движение, в котором побываю, — сказал Билан. — Так я не буду по крайней мере два раза проходить по одному и тому же месту…

Отдохнув пара мин., Руф Билан углубился в соседний коридор. В то время, когда данный коридор раздвоился, беглец избрал правый движение. Но скоро Руфу пришлось выбирать одно из двух направлений. И чем дальше он шел, тем причудливее становились переплетения широких и узких, высоких и низких, прямых и кривых переходов. Эти ходы соединяли пещеры, то бывшие похожим широкие пиршественные залы, до верха которых не достигал не сильный свет фонаря, то напоминавшие круглые чаши с водой на дне, то загроможденные россыпью камней, выпавших из потолка…

В бесцельных скитаниях прошло пара часов. какое количество? Билан этого не знал, но видел, что лампочка в фонаре начала меркнуть: масло доходило к концу. Беглеца ожидало нехорошее из опробований: мрак лабиринта, в котором он сможет передвигаться лишь ползком, ощупывая дорогу…

Нежданно что-то новое встретилось Билану в подземелье: ему преградила дорогу стена, выложенная из разноцветного кирпича.

Дело людских рук! Значит, в этом загадочном лабиринте бывали люди! И возможно, они и сейчас тут и спасут скитальца от смерти.

Руф Билан остановился. Из-за перегородки слабо донеслись голоса. Так, он не совершил ошибку, тут люди, и они окажут помощь ему… Руф огляделся: в сторонке валялась забытая каменщиками заржавленная кирка.

Опьяненный эйфорией беглец начал с отчаянной силой проламывать отверстие в кирпичной перегородке.

Скорей, скорей! — думал он. — В том направлении! А то люди уйдут, и я останусь один в данной непроницаемой тьме…

И вправду, фитилек лампочки вспыхнул и угас, и мрак охватил Билана. Но в данный же момент стена упала под его неистовыми ударами, он услышал клокотанье бегущей воды, а позже громкие крики.

Перед Руфом Биланом открылась маленькая круглая комната, слабо освещенная подвешенными к потолку фосфорическими шариками. В полу комнаты Билан увидел быстро пустевший бассейн, а с противоположной стенки открылась дверь, и вбежали три человека в остроконечных шапках, с прикрепленными к ним светильниками. Лица людей были бледны, они со страхом наблюдали Руфа огромными тёмными глазами.

— Беда! — вскричал один из подземных обитателей. — Священный источник опустел!

Руф Билан содрогнулся. Он еще не понимал, что наделал, но почувствовал озноб. Как видно, он совершил тяжелый поступок, и ему угрожает кара.

— Кто ты таковой и как тут оказался? — сурово задал вопрос один из вошедших, должно быть глава, если судить по повелительной осанке.

— Я — несчастный изгнанник, я из верхнего мира, — дрожа, ответил Билан. — Меня преследовали, мне угрожала смерть, и я скрылся в это подземелье.

— Нам как мы знаем, что верхние обитатели честны. Ты, предположительно, совершил какое-нибудь злодейство, если тебя ожидала такая кара, — проницательно увидел глава стражи.

— Увы, это так, — сознался Билан и упал на колени. — Я помог врагам проникнуть в мой родной город, который они безуспешно осаждали.

— А, ты предатель! — неуважительно вскрикнул глава стражи. — И к этому гнусному правонарушению ты тут добавил второе: уничтожил бассейн с усыпительной водой именно в то время, в то время, когда она поднималась из недр земли.

— Горе мне, горе! — запричитал Руф Билан. — Но я два дня блуждаю в лабиринте, у меня провалилась сквозь землю надежда на спасение, и внезапно я услышал ваши голоса, ну и ясно, утратил голову!

— Опасаюсь, что ты ее утратишь навсегда, — мрачно пошутил глава стражи. — на данный момент я отведу тебя к королю Ментахо, чужестранец! А вы, приятели, — обратился он к подчиненным, — оставайтесь и следите за источником. Пускай один из вас поспешит в город, в случае если вода появится опять. Опасаюсь лишь, что этого не произойдёт…

— Иди, Реньо, все будет сделано, — ответили остающиеся.

ДОРОГА К ГОРОДУ

Движение по которому Реньо вел пленника, временами раздваивался. Руф Билан увидел, что глава стражи каждый раз направлялся по указаниям стрелок, нарисованных красной краской на стенах коридоров.

Если бы я увидел эти символы, я, возможно, выбрался бы из лабиринта и не уничтожил бы эту проклятую стенку, — поразмыслил Руф Билан. — Но из-за чего они так дорожат данной водой?

Если бы Руф знал в тот момент, какое значение имеет усыпительная вода в жизни Подземной страны, волосы на его голове встали бы дыбом от кошмара. Но это оставалось для него тайной, и потому он шел достаточно нормально, сохраняя надежду, что ему удастся вывернуться.

За то, что я сделал наверху, подземные рудокопы наказывать меня не вправе, — рассуждал предатель. — А разломанный бассейн… Ну что ж… я починю его своими руками…

Дорога все время круто понижалась. Довольно часто спускались по лестницам, каменные ступени которых были высечены людской рукой. Путь был продолжительным.

Но вот пол коридора стал горизонтальным, стенки раздвинулись, сиянье шарика на шапке Реньо начало бледнеть и впереди показался не сильный свет, похожий на свет угасающего дня. Руф Билан заметил колоссальную пещеру, освещенную клубящимися в верху золотистыми тучами. Кое где на буграх показывались деревушки, в смутной дали угадывался город, обнесенный стеной.

"Так вот какова она, эта легендарная Подземная страна, о которой я слышал столько необычных рассказов еще в юные годы. — Сказал себе Билан и обратился к проводнику:

— Скажите, почтенный, как называется город, куда вы меня ведете?

Вместо ответа он взял таковой толчок в грудь, что еле устоял на ногах.

— Ни о чем не задавай вопросы, в случае если тебе дорога жизнь! — грозно сказал Реньо. — У нас низшие не имеют права задавать вопросы высшим!

В Руфе Билане заиграла былая спесь. Он желал гордо возразить, что в верхнем мире занимал высокое положение, но промолчал.

Как видно тут нужно сохранять надежду лишь на свои глаза и уши, — поразмыслил Билан и начал пристально осматриваться.

Он заметил большое количество увлекательного. Дорога пролегала между полей кое где огибая бугры. Ее ограничивали расставленные по обочинам столбики, окрашенные в ярко-зеленые, голубые, серебристые тона. И как приятно было останавливаться на них глазу по окончании блеклых сумрачных красок подземелья…

На одном из полей, примыкавших к дороге, шла пахота. В громадный плуг был впряжен шестилапый зверь. Косолапо шагая, он легко тащил плуг, из-под лемеха которого отваливались широкие пласты земли. За плугом шел пахарь в холщовой куртке в засученных панталонах, босой. На голове у него был зеленый колпак с кисточкой наверху. Второй крестьянин вел шестилапого за уздечку, заставляя его поворачивать, в то время, когда плуг доходил до границы участка.

Это зрелище поразило Руфа Билана: так как о существовании таких необычных животных в верхнем мире кроме того не подозревали. Руф желал поинтересоваться у провожатого, большое количество ли таких ужасных зверей у них в стране, но отыскал в памяти недавний урок и прикусил язык. В этот самый момент он заметил зрелище, которое вынудило его оцепенеть от кошмара и с криком припасть к земле. Сверху, шумя замечательными перепончатыми крыльями, спускался громадный дракон, со скользким белым брюхом, с желтыми глазами по чайному блюдцу величиной. На спине чудовища сидел человек в кожаном костюме и в зеленом берете.

У человека, прилетевшего на ящере, за спиной был долгий лук и колчан со стрелами, в руке он держал копье. Долгое бледное лицо его с крючковатым носом смотрелось сурово.

Руф Билан осознал, что это надсмотрщик за работами, по причине того, что при неожиданном его появлении два пахаря, отдыхавшие среди поля, быстро встали и принялись за дело. Надсмотрщик строго выбранил их за леность и улетел. А сейчас высоко среди туч пронесся второй ящер с человеком на спине.

Реньо вел пленника по пещере уже около двух часов, а сумерки все не кончались. Так же сверху светились золотистые облака, так же смутно показывалась даль и темнел на бугре город, к которому приближались пешеходы.

Поля кончились, местность стала каменистой и возвышенной. Слева от дороги появилось сооружение, которое выяснилось долгим валом с зубчатыми колесами и громадными шкивами. Руф Билан, не обращая внимания на нехорошее настроение, невольно улыбнулся, заметив, что эту сложную систему приводили в движение два шестилапых, ходивших приятель за другом. Из глубины шахты, над которой возвышался подъемник, выползали тяжелые бадьи с рудой и с грохотом опрокидывались над большой телегой. Руф Билан заметил, что и в телегу впряжен шестилапый, который смирно ожидал конца погрузки, мотая для развлечения большой круглой головой.

Город стоял у громадного озера, заключенного в плоских берегах. Пока шли вдоль берега, Руф Билан опять убедился, как изобретательны подземные обитатели. В воде было установлено широкое колесо с большими лопастями, на большом растоянии отстоявшими одна от другой. Колесо вертелось, тому что по его лопастям карабкался к верху, удирая от настигавшей воды, шестилапый. Зверь устал, не легко дышал, из раскрытой пасти клубами падала пена.

— Поделом тебе, негодник! — зло кинул в сторону чудовища Реньо. — Покалечил погонщика, сейчас качай воду в город семи владык!

Ага, вот как кличут ваш город! Тут, видно, возможно очень многое определить, в случае если открывать уши пошире, — злорадно поразмыслил Билан. — Сейчас я понимаю, что ваша страна поделена на семь частей, и в каждой свой король. Малы же у вас королевства!

Маленькая группа остановилась у городских ворот. Крепостная стенки была сложена из кирпича, побуревшего от времени. Реньо дернул веревку, свешивавшуюся сверху. Определив конвоира, часовой открыл калитку и разрешил войти пришедших. Он с любопытством рассматривал чужестранца, но не осмелился задать вопрос.

Значит, Реньо старше его по званию, — решил Руф Билан.

Город был мал. На извилистых улочках стояли причудливо раскрашенные дома с высокими узкими окнами, с прочными дверями. Из окон выглядывали интересные дамы в зеленых чепчиках и провожали глазами чужестранца.

Улица вывела на главную площадь, среди которой возвышался семибашенный дворец. У Руфа Билана зарябило в глазах, в то время, когда он заметил перед собой три смежные стенки окрашенные в светло синий, светло синий и фиолетовый цвета изумительной чистоты.

Любая грань здания имела свое нарядное крыльцо с массивной дверью. Билану показалось необычным, что около них не было никакого движения и двери были наглухо закрыты.

— Возможно, там не живут? — поразмыслил Руф.

Над каждой дверью висели песочные часы неординарного устройства, каких Руф Билан не видел в верхнем мире. Там у богатых людей были песочные часы, но за их ходом следил слуга и в то время, когда песок пересыпался из верхнего отделения в нижнее, он переворачивал их и звучно объявлял время.

А тут две стеклянные воронки, сообщающиеся между собой, укреплены вертикально на громадном круглом циферблате. Вряд ли Руф Билан осознал бы, как действуют эти часы, но именно, в то время, когда он проходил мимо синей двери, последние крупинки песка пересыпались из верхней в нижнюю, и в тот же момент трубка сама по себе перевернулась, а циферблат передвинулся справа налево на одно деление так, что против стрелки, укрепленной на песочных часах, оказалась следующая цифра. А в часов мягко забил колокол.

Эти подземные люди — необычные мастера, — с уважением поразмыслил Билан.

Они миновали светло синий часть дворца, и Билан додумался:

Сейчас перед нами фиолетовая стенки, за ней красная, а позже оранжевая, желтая и зеленая, куда мы держим путь. Разумеется, Ментахо, к которому меня ведут, зеленый король, это ясно по цвету шапок его людей.

Руф Билан не совершил ошибку в своих предположениях. Его ввели на зеленое крыльцо, и Реньо провел пленника в зеленую приемную мимо часового, одетого в зеленый кафтан.

В широкой приемной не было окон, но она ярко освещалась светящимися шариками, расположенными под потолком и на самом потолке. По залу прохаживались придворные в нарядных зеленых костюмах, в шапочках, украшенных драгоценными камнями.

Заметив человека, которого ни при каких обстоятельствах еще не бывало в Подземной стране, придворные ринулись к Реньо и стали засыпать его вопросами. Они имели на это право, поскольку были выше Реньо по званию.

А страж источника сказал:

— Господа, мне некогда с вами говорить, я должен срочно доложить королю об страшном происшествии. Только что уничтожен священный источник, и вода ушла обратно под землю.

— Но это нереально!

— Сейчас вечером наш сектор должен укладываться дремать!

— Как сейчас быть.

Реньо обратился к одному из придворных, статному старику с усами и седой бородой.

— Господин министр Кориенте, прошу срочно испросить для меня личную встречу у его величества.

Кориенте в тот же час провалился сквозь землю. Скоро растворилась дверь в другом конце приемной, и ответственный церемониймейстер провозгласил:

— Его подземное величество, король Ментахо приказывает ввести чужестранца в тронный зал Радужного дворца.

Руф Билан неуверено прошел за придворным.

Фосфорические шарики, собранные пучками, развешанные гирляндами, укрепленные в люстрах, создавали в тронном зале очень броское освещение, но оно не резало глаз, и необычные светильники не отбрасывали от предметов тени. Не было от них и тепла, они испускали холодный свет.

Позднее Руф Билан выяснил, что в каждом жилище Подземной страны имелись светящиеся шарики, поскольку окна пропускали вовнутрь домов через чур мало света. Количество фосфорических светильников определяло богатство человека. В зданиях вельмож они насчитывались десятками, а лачугу бедняка тускло освещал единственный шарик величиной с вишню.

Но все это стало известно Билану потом, а сейчас он обратил взгляд в конец зала. Там на возвышении помещался королевский трон.

В широком кресле со множеством резных украшений сидел большой, тучный человек с большой косматой головой. Это и был король Ментахо. С его плеч свешивалась мантия, расшитая зелеными цветами. Испуганный взор Билана был прикован к лицу короля.

— Говори все без утайки! — сурово приказал Ментахо.

И Билан, смущаясь и запинаясь на каждом слове, поведал о том, кем он был в Изумрудном городе, как сбежал от наказания в подземный мир и что натворил в подземном лабиринте.

Как сбежал от наказания в подземный мир и что натворил в подземном лабиринте.

Ментахо слушал, все больше хмурясь, а позже на долгое время задумался. В зале наступила тишина, кроме того придворные прекратили шептаться: все понимали, что решается будущее человека.

— Вот мой решение суда, — сказал король. — Ты подло поступил со своими согражданами, но нас не касаются дела верхнего мира. Ты уничтожил священный источник. Это — страшное несчастье, все последствия которого на данный момент тяжело предвидеть. За такое правонарушение любой обитатель Подземной страны подвергся бы наказанию. Но ты не обитатель пещеры, ты совершил свое злое дело по незнанию и в смертельном страхе. Исходя из этого было бы несправедливо лишить тебя жизни…

Руф Билан готов был кричать от восхищения.

Жить! Я буду жить! — мелькнула у него ликующая идея.

— Я кроме того дам тебе должность при дворе, дабы ты не даром ел хлеб, — продолжал Ментахо. — Но не думай, что ты возьмёшь придворный чин лишь вследствие того что был министром Урфина Джюса. Я назначаю тебя ассистентом четвертого лакея, и жить ты будешь с дворцовой прислугой…

Изменник упал к ногам короля и принялся целовать его расшитые изумрудами ботинки.

— У этого человека лакейская душонка, и среди прислуги его настоящее место.

Руф Билан вышел из тронного зала сияющий. Основное — ему покинута жизнь, а уж он попытается любой ценой выкарабкаться в верхи этого мира.

В тот сутки, в то время, когда иссяк источник усыпительной воды, и в последующие дни в городе семи владык была громадная суматоха. Королю Ментахо с семьей и двором пришла пора уснуть, но прекрасная вода ушла в глубь скалы, и, как видно, безвозвратно.

Дети Ментахо веревочкой таскались за отцом и ныли:

— Отец, отец, мы желаем дремать!

— Ну и спите! — отвечал раздраженный папа.

— Да, поскольку водички то нет…

— Спите без водички!

И они вправду не умели, как их родители, как придворные и слуги. Они не умели дремать несложным сном, по причине того, что в течение столетий засыпали лишь чудесным!

Измученные бессонницей люди толпами ходили за хранителем времени Ружеро и его ассистентами и умоляли их отыскать какой-нибудь выход из положения. А те лишь отмахивались от них: у Ружеро наступило горячее время учить проснувшийся двор короля Арбусто. Тут запрещено было упускать ни одного часа, бывали случаи, когда проснувшиеся, с которыми мало занимались в течение первых дней, так и оставались идеальными идиотами…

— Вот времечко! — вздыхал Ружеро, уча короля Арбусто сказать: отец, мама, горячо…

Наконец, природа взяла свое: по окончании четырехдневной бессонницы к королю Ментахо, его домашним и придворным начал приходить обычный сон. Ни в одной комнате дворца не было кроватей: так как раньше людей, уснувших от усыпительной воды, складывали в особых кладовых. Но сейчас не каждый, кого одолевал сон, смог в том направлении добраться. Люди засыпали где попало и в самых причудливых позах. Один храпел, сидя на стуле и свесив голову, другой стоял, прислонившись к стенке, третий свернулся клубком на пороге… Зеленый сектор дворца был похожим очарованное сказочное царство.

В то время, когда Ружеро рассказали о случившемся, он пришел взглянуть на забавное зрелище.

— Наконец-то они от меня отстанут! — улыбнулся хранитель времени. — Сейчас у них все отправится, как у людей. Опасаюсь лишь одного…

Но чего он опасался, умный Ружеро не договорил: он торопился на занятия с королем Арбусто.

Два короля, Ментахо и Арбусто, встретились, в то время, когда Ментахо отоспался, а Арбусто прошел свой курс учения. Оба властителя прожили на свете уже лет по триста, но еще ни разу не виделись. Любой раз, в то время, когда один засыпал, другой был еще младенцем по уму. И вот они сошлись в тронном зале в присутствии бессчётных придворных и с любопытством рассматривали друг друга.

— Здравствуйте, ваше величество! — заговорил Ментахо: он был помоложе лет на тридцать.

— Здравствуйте, ваше величество! — прошамкал Арбусто. — Весьма рад с вами познакомиться. Как-никак, мы с вами родственники, не смотря на то, что и не весьма родные. Думается, ваш дед был троюродным братом дядюшки моей матери?

— Нет, это моя бабушка была внучатой племянницей тетки вашего отца… А, да но, к чему разбираться в таких тонкостях, пускай роются в ветхих книгах летописцы…

— Верно, — одобрил Арбусто. — Будем друг друга братьями: так как мы оба потомки славного Бофаро. Согласен, брат Ментахо?

— Согласен, брат Арбусто!

И короли пожали друг другу руки при общем одобрении.

По случаю приятного знакомства во дворце состоялся радостный пир, в котором участвовали свиты обоих королей.

На пиру был и хранитель времени Ружеро. Ему в очередь со всеми подносили кубки вина, но старик отодвигал их от себя, хмуро гладя седую бороду…

Через пара месяцев стало ясно, что же тревожило умного Ружеро. Короли и их придворные просыпались друг за другом и друг за другом оживали ранее пустынные и безмолвные секторы Радужного дворца. Прекрасная вода не появлялась и усыпить тех королей, каковые царствовали, было нереально.

А Руф Билан, уничтоживший вековой порядок Подземной страны являлся лакеем в зеленом секторе короля Ментахо. Вел он себя тише травы, ниже воды, с необычным усердием выполнял свои обязанности и старался не попадаться на глаза королю и его вельможам.

Беда мне будет, — думал Билан. — Если они отыщут в памяти, что обстоятельство всей неурядицы я…

в один раз утром к Ласампо, министру продовольствия короля Ментахо, явился заведующий пекарнями.

— Имею честь доложить вашему превосходительству, — уныло начал он. — У меня муки на складе осталось лишь на 21 день. Если не поступит пополнение, нужно будет закрывать булочные и кондитерские.

— Пополнение, пополнение! — раздраженно перебил его министр. — Откуда оно может поступить?

— Я думал, — пробормотал государственный служащий, — что нужно бы преждевременно провести торговый сутки…

— Вы с ума сошли! — закричал министр. — Какой торговый сутки! Вы забыли, что мы уже променяли все что имели возможность, а новых товаров опоздали приготовить?

— Так какие конкретно же будут инструкции, ваше превосходительство?

Чуть озадаченный государственный служащий удалился, как вошел смотритель складов, где хранились молочные продукты.

— Ваше превосходительство — заговорил он с растерянным видом, — у меня в амбарах масла и сыру хватит не больше чем на 15 дней.

— А что я смогу сделать?

— Но… возможно… ваши распоряжения. — забормотал испуганный смотритель.

— Вот мои распоряжения! Кондитерам в масле отказывать! Солдатским кашеварам масла не давать! Шпионов совсем снять с довольствия!

— Но они же погибнут с голода… Кто будет следить за недовольными? А их делается все больше…

— Вот задача… хорошо, шпионов переведите на половинный паек, только бы таскали ноги. Осознал?

— Осознал ваше превосходительство, — ответил смотритель, пятясь к двери.

С ним столкнулся королевский виночерпий. Министр посмотрев на его расстроенное лицо, упал в обморок.

— И вы? — негромко задал вопрос смотритель молочных продуктов.

— Да, — негромко ответил виночерпий. — Вина осталось всего на 7 дней.

Они принялись приводить Ласампо в чувство. Придя в сознание, тот поспешил к министрам других королей. Оказалось, что с продовольствием везде такое же катастрофическое положение. Решено было собрать большой совет, но этого не случалось в течение столетий, и все забыли, как это делается. Пришлось обратиться к ветхим летописям.

Председательствовал царствовавший в этом месяце король Барбедо. Он предоставил слово хранителю времени Ружеро.

Ружеро пара мин. стоял без звучно, разглядывая участников совета, костюмы которых блистали всеми цветами радуги. Лицо его было угрюмо. Наконец он начал:

— Ваши величества, господа министры, придворные! Всем вам известно, какое тяжёлое положение создалось у нас в стране, в то время, когда прекратила появляться усыпительная вода. С сожалением должен доложить высокому собранию, что раскопки наших мастеров не дали никакого результата. Священный источник иссяк навсегда.

Оратор остановился перевести дух.

Король Барбедо молвил:

— Вы рассказываете о вещах, каковые всем известны. Лучше сообщите что-нибудь новое.

Ружеро продолжал свою обращение:

— Наше горе в том, что у нас через чур много едоков и совсем не достаточно работников. В ветхих летописях я читал, что так было до дня первого усыпления. Тогда народ также не имел возможности прокормить королей и дворы. Усыпительная вода спасла положение, уменьшив число нахлебников в семь раз…

— Что же вы предлагаете? Убивать всех лишних? — насмешливо выкрикнул министр Кориенте.

— Для чего убивать? — нормально возразил хранитель времени. — Они смогут сами прокормить себя. У каждого из семи королей имеется штат министров, советников и придворных, насчитывающий как минимум несколько десятков людей. Они оказывают помощь править своему повелителю лишь в течение одного месяца из семи, а остальные шесть месяцев ведут праздный образ жизни. А из-за чего бы не существовать одному штату, который бы переходил от короля к королю при смене правителей? У нас освободилось бы сходу триста пар рабочих рук, так нужных нам на полях и фабриках…



Наглое предложение Ружеро ошеломило членов совета. Многие повскакали с мест, дабы заявить о своем несогласии с ним. Встал ужасный шум. Особенно бушевала королевская родня, все эти дядюшки, двоюродные братья, племянники. Но закон запрещал прерывать оратора, пока он не выскажется до конца.

Король Ментахо навел порядок и Ружеро продолжал:

— Приняв мое предложение, короли смогут выгнать с работы солидную часть дворцовой челяди, которая переполняет дворец и помогает не столько монархам и их семьям, сколько министрам и придворным. И я пологаю, что тогда будут не необходимы ни стража, ни шпионы, поскольку у народа провалятся сквозь землю предлоги к недовольству. Я подсчитал, что не меньше шестисот лентяев имели возможность бы заняться нужным трудом. А в то время, когда все эти паразиты слезут с народной шеи, нам в полной мере хватит наших ресурсов.

Ружеро окончил свою тёплую убедительную обращение и в зале разразилась буря негодования. Министры и придворные орали, махали кулаками. Слышались крики:

— Нам идти за плугом? Нам, потомкам благородного Бофаро! Жариться у плавильных печей? Отказаться от привилегий, унаследованных от предков, и вступить в ряды простонародья? Хранитель времени сошел с ума!

По окончании Ружеро выступили многие министры и советники. Все они отвергли замысел хранителя времени и говорили о том, что нужно вынудить больше трудится ремесленников и землевладельцев. В случае если фабричные начнут прилагать больше усилий, они произведут больше товаров, тогда возможно будет выменять больше продовольствия у верхних обитателей. А стражу и шпионов распускать запрещено, лишь они и держат народ в подчинении.

Выступление последнего оратора было прервано неожиданным событием. В тронный зал ворвался глава муниципальный стражи и задыхающимся голосом сказал:

— Ваши величества! на данный момент прилетел гонец с донесением, что к городу семи владык приближаются два чужестранца!

Совещание мгновенно кончилось. С криками, толкая друг друга и ссорясь, короли и придворные ринулись прочь из дворца. Впереди всех спешил громадный Ментахо.

Пестрая масса людей выбежала из ворот и остановилась в удивлении. К городу доходили двое: большой темноголовый мальчик и девочка, прижимавшая к груди невиданного лохматого зверька.

Победив злого и коварного Урфин Джюса, Элли Смит распрощалась со своими верными приятелями Страшилой, Металлическим Дровосеком и Львом, и дядюшка Чарли опять перевез ее через великую пустыню на сухопутном корабле. Данный корабль поджидал своих пассажиров у заколдованного тёмного камня Гингемы и был в полной исправности.

Обратное путешествие прошло без приключений, по причине того, что тёмные камни имели возможность задерживать лишь тех, кто направляется в Чудесную страну. Возвращаться они из нее никому не мешали.

Обнимая возвратившуюся Элли, госпожа Анна сказала:

— Ну, дочечка, ты больше не покинешь нас? Мы так нервничали за тебя, так ожидали…

А Джон Смит пробурчал попыхивая трубкой:

— Да уж хватит этих чудесных приключений, пора за дело приниматься. В двух милях от нас открылась школа, будешь в том направлении ходить. Дружба с феями и различными прекрасными существами приятна, но не заменит образования.

Сидя с родными за торжественным столом, одноногий моряк Чарли Блек похвалился громадным изумрудом, полученный в качестве подарка от Страшилы Умного.

— Как ты думаешь, Джон, стоящая вещь? — задал вопрос он.

Смит осмотрел камень со всех сторон, взвесил на ладони.

— Да, я думаю, ювелир отвалит тебе за эту штуку много звонких монет, — сказал он.

— Сейчас я выполню свою давнюю мечту, — согласился моряк Чарли. — Я куплю себе шхуну и поеду к своим ветхим приятелям на Куру-Кусу. Клянусь ураганом, это — славные парни! Жаль лишь расставаться с Элли. Почему-то на судах не принято работать девчонкам, а то я взял бы ее с собой.

У Элли уже заблестели глаза, но госпожа Анна со злобой обрушилась на брата.

— Молчи уж, чего еще придумал!

— Хорошо, хорошо, сестра, не шуми! Вот погощу у вас недельку и уеду.

Но много недель прошло, перед тем как Чарли Блеку удалось вырваться от Смитов. Его не отпускала племянница, особенно подружившаяся с моряком на протяжении страшного путешествия в Чудесную страну. И все же настал сутки, в то время, когда им пришлось расстаться. Заплаканная Элли проводила дядю до остановки дилижанса.

Пара месяцев Элли ходила в школу, изучала премудрости арифметики и грамматики, а позже наступили летние каникулы. В этот самый момент на ферму пришло письмо.

Смитам редко писали, и получение письма выяснилось для них громадным событием. Джон долго вертел в руках конверт, перед тем как распечатать его. Посмотрев на подпись, фермер весело вскрикнул:

— Это от Билли Каннинга! Долго же не подавал о себе весточки мой двоюродный братец!

— Читай же, читай скорее! — заторопила мужа госпожа Анна.

В письме рассказывалось о продолжительных скитаниях семьи Каннингов по стране. Билл работал рудокопом, убирал фрукты в калифорнии, строил дорогу, а сейчас нанялся в пастухи на ферму в штате Айова. Элли пропускала все эти подробности мимо ушей, но конец письма вынудил ее насторожиться.

Пускай твоя дочка Элли приезжает к нам на каникулы, — писал Билл Каннинг. — Она наверно не забыла товарища по играм, моего долговязого Фредди. Окрестности у нас весьма красивы, и парни замечательно проведут время…

Элли не забывала Фреда. Она определила его лет пять назад, в то время, когда Каннинги на протяжении одного из своих переездов гостили у них. В памяти Элли сохранился образ голубоглазого мальчишки года на два старше ее. Он придумывал игры в охотников, в индейцев и разбойников. Довольно часто эти игры кончались для Элли разбитым носом, порванным платьем, но она ни при каких обстоятельствах не хныкала и не жаловалась старшим…

— Мама! Отец! — взмолилась девочка. — Отпустите меня к Каннингам! Фред таковой хороший и радостный.

— Ох, дочка, не сидится тебе на месте! — молвил Джон.

Родители поворчали, но дали согласие отпустить девочку в Айову.

Сборы Элли были недолгими. В портфель, тот самый, с которым она путешествовала в Чудесную страну, — девочка уложила два-три платья, белье, полотенце, кусок мыла, пара книжек с картинами…

Мать приготовила провизию: хлеб, вареную курицу, флягу с холодным сладким чаем и, само собой разумеется, пара косточек для Тотошки. Разве имел возможность песик остаться дома, в то время, когда его хозяйка отправлялась в дальнюю дорогу?

Джон Смит отвез Элли и Тотошку на станцию дилижансов, поручил их на попечение кучера и простился с ними. Девочка должна была возвратиться через месяц.

Кучер дилижанса так был хорош к Элли, что сделал целых три мили крюка от большой дороги и подвез девочку прямо к ферме, где работал Билл Каннинг.

Заслышав стук колес, из хижины с соломенной крышей и двумя подслеповатыми окнами выбежал мальчуган в маленьких штанах и клетчатой рубахе. Это и был Фред Каннинг. Он ринулся к экипажу и помог спуститься на землю Элли, которая по окончании трехдневного путешествия совсем укачалась.

— О, сестренка! — весело вскрикнул Фредди. — Какая ты выросла громадная! И значит, ты все таки решила приехать? А я-то считал, что для тебя удалиться из дома — немыслимое дело.

Большой стройный мальчуган завладел багажом Элли и направился к хижине. Элли сердечно поблагодарила кучера за заботы и отправилась за братом. Тотошка радостно прыгал около.

Фред продолжал болтать:

— Ну, Элли, ты прямо молодчина! Так как ты, само собой разумеется, ужасная домоседка и нигде не бывала, не считая ближайшей ярмарки?

Элли улыбнулась и сказала звонким голосом:

— Ошибаешься, Фредди! Я два раза была в далекой-далекой Чудесной стране!

Мальчишка остановился и опустил вещи на землю. Лицо его так побагровело, что кроме того не стали заметны большие веснушки. Он сжал кулаки и задорно подступил к Элли.

— Знаешь, я выдумок не обожаю! — крикнул он. — Хоть ты и девчонка, а за это поколочу! Что еще за Чудесная страна?

— А я не выдумываю, — кротко возразила Элли. — Я привезла дяде Биллу письмо от папы, и там про это написано.

Фред долго с удивлением наблюдал на нее, позже тихо-тихо сказал:

— Тогда ты самая радостнейшая на свете… И ты обо всем мне поведаешь?

— Само собой разумеется поведаю. Но ты знаешь, Фредди, для этого пригодится целая неделя. Так как там было столько всякого… От одного людоеда чего стоило избавится! Он съел бы меня, если бы не Страшила и Железный Дровосек. А саблезубые тигры? А превращения Гудвина великого и страшного? А летучие мартышки.

Фред шел спотыкаясь, красный от смущения. Он считал себя великим путешественником, а тут оказалось, что если сравнивать с Элли он просто ничтожество…

Билл Каннинг был в степи, но тетушка Кэт, маленькая худощавая дама, весьма нежно встретила Элли. Она согрела воду для племянницы в громадном корыте — помыться с дороги. А Фред болтался за дверью и изнывал от нетерпенья поскорее услышать рассказ об необычных приключениях сестры.

Солнечные лучи тысячами блестящих кружочков ложились на землю, пройдя между страницами дуба. По веткам деревьев прыгали птицы, с ними ссорилась бойкая белка. Тотошка бегал за бабочками, а Элли и Фред сидели на траве, и девочка говорила о своих необычайный путешествиях в Чудесную страну.

Фред слушал, затаив дыхание, и лишь иногда повторял восторженно, что он в жизни не слышал ничего более прекрасного.

— И все это произошло с тобой! — восклицал он. — С самой обычной девчонкой… другими словами, забудь обиду — девочкой. Ах, из-за чего я не пережил ничего аналогичного?

— Весьма просто! — разъяснила Элли. — Так как у вас в Айове не бывает таких ураганов, как у нас в Канзасе. А но, какой толк в том, что буря прилетела бы сюда? Она все равно не имела возможность унести вашу хижину в Чудесную страну.

— Это правильно, — со вздохом дал согласие мальчишка. — Но скажи же дальше, Элли! Ты остановилась на том, как на вас набросились чудесные волки Бастинды…

— С ними расправился Железный Дровосек, — сказала девочка. — Там было сорок волков, и ровно сорок раз взмахнул Дровосек своим огромным топором, взглянул бы ты, что это за топор!

Рассказ длился. Фред слушал, завистливо вздыхая. Он полжизни дал бы за то, дабы испытать хотя бы малую часть того, что досталось на долю Элли.

Пара дней длилось повествование Элли, а позже Фред начал водить ее по окрестностям. Ферма была находится в прелестной местности. Тут нет ничего, что напоминало выжженную солнцем канзасскую степь. Это был красивый уголок с буграми, поросшими лесом, с разделяющими их радостными равнинами, с глубокими оврагами, на дне которых журчали холодные ручьи…

Сейчас Элли и Фред ловили рыбу в озерке, притаившемся в центре лощины за ветвистыми ивами, завтра они бродили по склонам холмов, следуя по дорожкам, протоптанными овцами, позже отправлялись изучить путь какого-нибудь безвестного ручейка. Дни протекали светло и весело.

ЭКСКУРСИЯ В ПЕЩЕРУ

Элли начала учиться ездить верхом. Ее уговорил Фред.

— Слушай, сестра, — сказал мальчик, хмуря выцветшие на солнце брови, — это же не составит большого труда позор, если ты, пожив у нас, не возвратишься умелой наездницей! Это ты-то, такая бывалая путешественница?

Уговорить Элли не стоило громадного труда. Билл Каннинг предоставил племяннице в полное распоряжение смирную лошадку. У Фреда был хороший скакун, по причине того, что он ездил превосходно и неоднократно заменял отца на работе.

Первые дни приходилось тяжело. Элли не имела возможности сидеть, у нее ныла спина, болели все косточки, она не хорошо дремала.

Но терпение все перебороло, и пришел сутки, в то время, когда верховая езда обратилась для Элли из пытки в наслаждение. Сейчас прогулки ребят стали значительно продолжительнее, время от времени они уезжали миль за десять от дома.

в один раз Фред поинтересовался у Элли:

— Ты слыхала про Мамонтову пещеру?

— Само собой разумеется, — ответила Элли. — Нам про нее сказала в школе учительница.

— И это самая громадная пещера на свете.

— Ты не сказал бы этого, если бы видел Страну Подземных рудокопов, — засмеялась Элли. — Вот это вправду пещера!

Фред приуныл, как неизменно, в то время, когда Элли, словно бы невзначай, козыряла своим и воспоминаниями. Само собой разумеется, и с ним бывали приключения. в один раз на протяжении снежной метели в Кордильерах он заблудился и чуть не замерз. В другой раз за ними гнались степные волки, и лишь резвость лошади спасла его от смерти а то еще он упал с дерева и сломал ногу. Что и сказать, это были выигрышные дела, и они высоко ставили его над другими мальчишками, но чего это стоило в сравнении с тем, что пережила Элли.

Фредди не без умысла завел разговор о пещерах. Ему захотелось продемонстрировать, что и Айова может похвалиться кое-чем в этом роде. В милях двадцати от их фермы, в глубоком ущелье, был вход в неизвестную пещеру, куда еще не добрались туристы, где они не отбивали на память осколки сталактитов и не писали свои имена свечной копотью на стенах.

— Побываем там, Элли, — внес предложение Фред. — Это на большом растоянии, и раньше я тебя не кликал, но сейчас ты — лихая наездница, и тебе ничего не следует выполнить таковой путь.

— Мы отпросимся на весь день, — продолжал мальчик. — Возьмем с собой все, что необходимо для основательной прогулки, и займемся изучениями.

На следующий сутки выехали рано утром. Элли везла с собой туго набитую продуктами сумку — тетушка Кэт не поскупилась и наложила в том направлении столько всего, что, пожалуй, хватило бы на трое суток. Перед Элли примостился Тотошка. К седлу Фреда был приторочен чемодан.

— Для чего он нам? — задала вопрос девочка.

— А в нем лодка. Парусиновая, складная, — похвалился Фред. — Мне ее сделал отец. Говорят, в одном из гротов имеется подземное озеро. Воображаешь, как там весьма интересно покататься при свете факела?

Парни ехали не торопясь, и солнце встало достаточно высоко, в то время, когда они добрались до входа в пещеру. Сутки был ясный и теплый, но из чёрного отверстия несло сыростью и холодом. Элли содрогнулась и плотнее набросила на плечи теплый платок.

— Ты знаешь, Фредди, — сказала она, — на данный момент я отыскала в памяти, как мы с дядюшкой Чарли, Львом, Тотошкой и вороной Кагги-Карр вот так же стояли у подземного входа, указанного нам королевой полевых мышей…

— Послушай, Элли, — со злобой молвил он. — С твоей стороны это прямо свинство устраивать такие штучки!

— Какие конкретно? — невинно задала вопрос Элли, не смотря на то, что глаза ее смеялись.

— А такие! В то время, когда мы со Страшилой… В то время, когда людоед… В то время, когда мышиная королева… Разве я виноват, что мне не довелось там побывать?

Фред чуть не плакал от злости.

— Забудь обиду, Фредди, я больше не буду, — дала обещание Элли и мальчуган понемногу успокоился.

Срубив пара смолистых сосенок, Фред наготовил связку факелов. Спички у него были в грудном кармашке ковбойки в жестяной коробочке. Мальчик привязал к камню конец узкой бечевки, смотанной в объемистый клубок.

— Я все предусмотрел, — сказал Фред. — В таких пещерах легко заблудиться.

— Лишь не с собакой, — возразила Элли. — Тотошка постоянно сумеет вывести нас по следам. Действительно, Тотошенька?

Песик утвердительно залаял.

Парни вошли в пещеру. Фред шел первым, он нес за плечами чемодан с лодкой, к которому были пришиты лямки. В руках он тащил факелы. За ним следовала Элли. В одной руке она несла провизию, в другой клубок ниток. Тотошка замыкал шествие: пещера ему не нравилась. Он подозрительно нюхал воздушное пространство и ворчал.

Вечером дети не возвратились. В хижине Каннингов водворилось беспокойство. Госпожа Кэт строила разные ужасные предположения, супруг ее успокаивал.

— Они не могли сбиться с пути: кони дорогу к ферме знают. Про хищных зверей в наших краях в далеком прошлом уже не слыхано. Просто парни запоздали и ночуют в буграх. Провианта у них достаточно, спички у Фреда имеется.

— Возможно заблудиться в пещере, — сказала госпожа Кэт. — Я слыхала, что там множество запутанных ходов.

— Я дал мальчишке громадный клубок ниток, — сказал Билл Каннинг. — И строго-настрого приказал ему идти лишь , пока хватит бечевки.

Ночь прошла тревожно, а утром беспокойство еще больше возросло: на ферму прибежал скакун Фреда с оборванной уздечкой. Стало ясно, что случилось несчастье. Все, кто был свободен от работы и имел возможность сидеть на лошади, срочно отправились к пещере во главе с Биллом Каннингом. Передовые из спасательного отряда проскакали двадцать миль за полтора часа, чуть не загнав лошадей.

Неподалеку от пещеры стояла лошадка Элли, привязанная к дереву. Ребят нигде не было видно. Бечевка, обмотанная концом около камня, вела в пещеру. В толпе спасателей строились предположения:

— Заблудились в подземелье? Быть может, их газом отравило? Не расшибся ли кто из них?

Люди ринулись в пещеру с горящими свечами и лампами в руках (они забрали на ранчо месячный запас горючего). Впереди всех торопился Билл.

Сначала проход был не высоким и широким, но неспешно расширился и привел в большой продолговатый грот, с потолка которого, сверкая при свете ламп, свешивались сталактиты.

Миновав данный грот, люди заметили три выхода из него. Бечевка Фреда вела в средний. Углубились в том направлении, идя цепочкой, по причине того, что проход был узок и низок. Время от времени высоким мужчинам приходилось сгибаться чуть ли не в два раза. И внезапно Билл, так же, как и прежде продвигавшийся впереди, глухо вскрикнул:

Дорогу преградила глухая стенки небольших и больших камней, придавленных сверху милионнопудовой тяжестью горы. В эту толщу уходила бечевка — последний след проходивших тут детей.

Билл Каннинг отчаянно зарыдал.

— Фредди, сыночек мой. Элли, крошка Элли. Какой страшный конец!

Товарищи нежно утешали Каннингов.

— Полно, Билл, старина, успокойся! Еще не все пропало. Может, они там, на той стороне…

— Да, да! Нужно раскапывать! Срочно… на данный момент!

А к пещере подъезжали все новые и новые добровольцы, и в ущелье раскинулся большой лагерь. Загорелись костры, хозяйки готовили обед для спасателей. Была среди них и тетушка Кэт, сходу постаревшая на целые годы.

Мужчины ринулись по всей округе — собирать землеройный инструмент: лопаты, ломы, кирки. Другие рубили деревья в окрестном лесу и готовили стойки — крепить движение.

Работа закипела. Проход был узок, и там имели возможность работать всего трое, но люди сменяли друг друга через пятнадцать минут и любой вгрызался в осыпь с новой силой, а долгая вереница людей передавала вынутые камни из рук в руки.

Другие спасатели шепетильно обследовали правый и левый выходы из громадного грота. Как знать, возможно, какой-либо из них ведет в глубь земли, мимо обвала, и там где-нибудь сохранившиеся от трагедии парни ожидают помощи. К сожалению, один из коридоров повернул обратно и замкнулся кольцом, а другой завершился тупиком.

По просьбе Билла, о несчастье известили Джона Смита: ему была отправлена телеграмма. Папа и мать Элли явились к месту несчастья на третий сутки. Они были в отчаянии. Фермер Джон тут же включился в работу, но у спасателей появились уже первые сомнения. В узком и низком проходе копать было весьма тяжело и за восемь дней штольня продвинулась всего на полтораста футов. А простукивание и прощупывание посредством долгих буров показывало, что завал тянется еще весьма на большом растоянии, возможно, на целые много футов. Больше того: в потолке громадного грота слышались ужасные потрескивания. Имел возможность случиться новый обвал и похоронить многих.

Джон Смит и Билл Каннинг первыми внесли предложение кончить раскопки.

— Как видно, наших детей не спасти, — мрачно сказал Билл. — Если они и не раздавлены, то уж, возможно, погибли от голода…

На двенадцатый сутки спасательные работы были прекращены.

Фред, Элли и Тотошка не погибли. Обвал случился, в то время, когда они на большом растоянии миновали страшное место. Но ужасное сотрясение почвы кинуло их на пол пещеры, с потолка посыпались камешки позже до них донесся оглушительный шум и порыв ветра загасил факелы. Тотошка отчаянно завыл, а потрясенные Элли и Фред не могли вымолвить ни слова.

Позже девочка заговорила:

— Недаром Тотошка так упирался, не желал сюда идти. Тотошенька, дорогой, ты умнее нас!

Тотошка дрожал от страха, но не лучше ощущали себя и дети. Фред зажег факел.

— Посмотрим, что произошло…

Они пошли назад, с опаской осматриваясь, всматриваясь в потолок и стенки. К счастью, эта часть пещеры была, как видно, только прочна: только кое-где появились трещинки. Но через три много шагов исследователи должны были остановиться: перед ними беспорядочной грудой лежал каменный завал.

— Наша могила была бы крепка, если бы мы опоздали из этого уйти, — со страхом тихо сказал Фред, и не смотря на то, что в пещере было свежо, на его лице выступил пот.

— Что же сейчас делать, Фредди? — задала вопрос Элли, бессильно опустившись на землю.

— Что. я не знаю… Попытаемся искать другой выход, — неуверенно ответил мальчик.

Но в голове его пронеслась ужасная идея:

Чуть ли имеется таковой выход…

Элли встала с холодного сырого пола пещеры.

— Отправимся. Лишь я весьма голодна. Так как мы ничего не ели с утра.

— Это ты хорошо придумала, сестренка, — с напускным оживлением вскрикнул Фред. — Вправду нужно подкрепить силы перед тяжёлой дорогой.

Они покушали, накормили Тотошку, напились холодного чая из фляжки.

— Мы не возьмем с собой самое тяжелое, — сказал Фред.

Он положил на чемодан связку факелов, разрешив Элли нести всего три-четыре. Посоветовавшись, решили покинуть Тотошку около продуктов: в пещере имели возможность водится крысы, и смерть провизии была бы непоправимой бедой. Песик протестующе ворчал, но Фред прочно привязал его ремнем к чемодану.

Дети двинулись на розыски. Фред разматывал клубок, стараясь не порвать нитку. Как знать, возможно, в данной узкой зеленой нитке, спряденной руками тетушки Кэт, их единственное спасение?

— Из громадного грота было три коридора, — сказал Фред, — и мы шли по среднему. Хорошо было бы, если бы нам удалось попасть в один из боковых. Тогда мы выберемся наружу…

Но это было вероятно только в том случае, если боковые проходы соединялись со средним поперечными коридорами. А таких коридоров не выяснилось. Волей-неволей пришлось идти вперед.

Проход, по которому продвигались парни, опять расширился и превратился в громадную круглую пещеру. В ее стенках зияло пара отверстий. Какое из них имело возможность вести наружу?

Не производя из рук клубка, Фред решительно подошел к одному из отверстий и вынул из кармана кусок мела.

— Я буду отмечать любой проход, где мы побывали, — сказал мальчик и нарисовал на стене крест.

Изучение началось. Результаты его были печальны. Пара часов бродили парни по запутанной сети коридоров, но без всякой пользы. Одни проходы заканчивались тупиками, другие суживались до таковой степени, что через них запрещено было кроме того проползти, третьи спускались куда-то вглубь…

Если бы не бечевка и не меловые отметки, щедро оставляемые на стенах, дети в далеком прошлом заблудились бы в этом мрачном лабиринте. Возвращаясь по своему следу, они бережно сматывали нитку в клубок.

И вот, запыхавшиеся, усталые, они опять шли по коридору, где остались их вещи. И внезапно до слуха детей донесся отчаянный лай.

— С Тотошкой беда! — вскричала Элли.

Парни стремглав ринулись вперед. Им представилось ужасное зрелище. Тотошка сражался с десятком крыс, защищая провизию. Три либо четыре крысы валялись на земле, показывая, какой отчаянной была битва.

Завидев детей с факелом, крысы разбежались.

— Как хорошо, что мы покинули собаку сторожить вещи, — сказал Фред.

— Да… А то — голодная смерть… — содрогнулась Элли.

Она присела на чемодан, и глаза ее наполнились слезами.

— Эх, сестричка, плачешь? — вскрикнул Фред и ласково прижал ее к себе. — Ты, побывавшая в таких переделках! Не унывай, как-нибудь выберемся… У нас остался основной выход из круглой пещеры, мы его еще не удостоверились в надежности, а он-то, возможно, наилучший…

Но девочка уже не имела возможности ходить, ноги ей не не помогали.

— Будем устраиваться на ночлег, — сказал Фред.

Он открыл чемодан, достал из него лодочные части, скрепил их гайками и болтами. Оказалась долгая парусиновая байдарка.

— Увидь, непотопляемая! — похвалил Фред, похлопав по воздушным ящикам в носу и корме лодки. — Это твоя постель. Провизию и собаку возьмешь к себе. Тотошка будет тебя греть и караулить продукты.

— Моя куртка весьма теплая и плотная.

Долго ли дремали парни, они не знали. Их разбудил лай Тотошки: крысы опять подбирались к пище.

Для завтрака Фред очень сильно уменьшил порции, а выпивать совсем не стал, лишь Элли налил одну крышечку от фляжки да Тотошке половинку.

Любой факел он расщепил надвое складным ножом и прочно увязал в пачку.

— Знаешь, сестричка, — сказал Фред виноватым голосом, — я уверен, что нас откопают, мы должны дотянуть до того времени.

Целый данный сутки парни провели у завала. Они чутко прислушивались, не донесутся ли до них какие-нибудь звуки иначе, но увы! — все было мертво и немо около…

Пара раз они сами принимались кричать и стучать. Никакого отклика.

Прошло большое количество часов, а позже Фред решительно сказал:

— Нет, Элли! Сидеть тут и ожидать помощи — значит умереть. Как видно, обвал через чур велик, мы кроме того не слышим ударов кирки и лома, а я уверен, что отец там со своими товарищами. — Голос мальчика дрогнул, но он мужественно продолжал: — Пускай у нас хоть один шанс из сотни отыскать выход, мы не должны его упускать. Идем!

— Идем, — дала согласие Элли. — А что мы сделаем с чемоданом? Снова покинем тут?

Фред долго думал.

— Придется взять с собой, — наконец решил он. — Ноша тяжела, но так как это наши постели. Без них мы не проспали бы в пещере и часа. И, кто знает, возможно, мы заберемся так на большом растоянии, что просто не сможем возвратиться сюда. Я понесу чемодан и провизию, а нитку будешь разматывать ты.

— Для чего нам нитка, в то время, когда с нами Тотошка?

— Отец велел ходить с бечевкой, значит все! — сказал Фред.

И опять пленники подземелья пустились в путь, на данный раз по главному выходу из круглой пещеры. У Фреда была не сильный надежда, что где-нибудь данный движение развернёт и выведет их на поверхность земли, не смотря на то, что и не в том месте, где они вошли. Но они оставляли сзади семя милю за милей, а проход и не думал загибаться. То он расширялся, то суживался (дети каждый раз с кошмаром пологали, что им не проползти с громоздким чемоданом) то вел через громадные и малые гроты…

И вот пришел ужасный момент, в то время, когда нитка кончилась. Это была узкая, прочная нитка, память о доме, и пока скитальцы держали ее в руках, они еще ощущали какую-то связь с внешним миром. И вот эта последняя связь оборвалась!

— Довольно глупо возвращаться назад, — сказал Фред. — Что толку ходить по одному месту. Будем сохранять надежду на мел.

— А у тебя еще большой кусок? — задала вопрос девочка.

— Я день назад через чур щедро рисовал символы, — согласился Фред. — Но сейчас стану экономнее. Буду ставить такие, дабы лишь рассмотреть.

Путешествие длилось. Проход все понижался, вел вглубь стало значительно теплее. Элли уже не куталась так зябко в платок, а Фред расстегнул куртку. Лишь Тотошка в своей шубе ощущал себя так же, как и прежде. Сырость в воздухе увеличилась, по стенкам коридора текли струйки воды, на полу журчал ручеек.

Сейчас ребятам больше не угрожала смерть от жажды, и они всласть напились. Вода была похожим минеральную, в ней клубились пузырьки газа.

Еще часа три хода — все вниз и вниз — и путники шагали в воде уже по щиколотку. Ручей своим радостным журчанием развлекал их и отгонял мрачные мысли. Для Тотошки вода была через чур глубока, и Элли взяла его на руки. Фред отобрал у нее сумку с провизией.

А вода становилась все глубже: вот уж она достигла колен, начала подбираться к поясу…

— Стоп! — сказал Фред, и Элли остановилась. — Я страшно глуп. Несу чемодан, а чемодан должен нести нас всех.

— Ты желаешь собрать лодку? — была рада Элли, которая весьма устала за продолжительный путь, не смотря на то, что и не признавалась в этом.

— Само собой разумеется! — ответил мальчишка. — Держи факел.

Собирать в таких условиях лодку было страшно тяжело а также опасно. Стоило уронить Фреду в воду какой нибудь болтик либо гайку, и все пропало бы. Но парни увидели выступ на стене, посадили в том направлении Тотошку, положили провизию, и Элли помогала брату, сборка закончилась благополучно.

Фред примостился на кормовом ящике с веслом, Элли забралась в середину с Тотошкой и вещами. Ее задачей было освещать дорогу, как это разрешал дымный свет факела.

Сейчас путешествие стало более эргономичным. Не приходилось брести по воде, ощупывая под водой скользкое дно и поминутно рискуя упасть. Лодка быстро несла ребят, но куда… Фред и Элли старались об этом не думать.

Ручей заполнил целый коридор, сейчас он больше был похожим мелкую речку, в которую из боковых проходов вливались протоки-ручейки.

Стенки коридора неожиданно раздвинулись, и впереди показалась пещера. Ее размеры тяжело было выяснить во мраке, который не имел возможности разогнать свет факела, она казалась большой.

— Мы не поедем дальше, — сказал Фред. — Нужно тут заночевать.

Они поплыли по самому краю подземного озера, наполнявшего грот, нашли плоский берег, достали лодку и по окончании скромного ужина, всласть запитого водой, улеглись на ночлег.

Дремать было тепло, но Фред проснулся среди ночи и долго раздумывал над тем положением, в какое поставила их будущее.

Что делать? У них было лишь два выхода. Возвратиться назад к завалу, и ожидать, в то время, когда их откопают, либо плыть дальше по подземной речке. Возвратиться — это признать свое поражение, уже не считая того, что сидеть сложа руки плохо. Идти вперед — это борьба. Лучше бороться!

С этими мыслями Фред заснул крепким сном.

Разбудил детей не восход солнца, которого не видела чёрная пещера за миллионы лет существования, не мороз, по причине того, что там было тепло. Их разбудил жалобным повизгиванием голодный Тотошка.

Фред зажег факел, недовольно покачав головой: спичек оставалось не так уж большое количество. Еще новая опасность, как словно бы и без того их был о мало…

Продуктовые порции еще сократились, и по окончании завтрака парни опять тронулись в путь. В данный сутки согласно расчетам Фреда они сделали не меньше 50 миль. Из подземного озера река вытекала шире, глубже первой и быстро несла свои бурные воды.

В середине дня был весьма страшный момент, в то время, когда казалось, что путникам угрожает смерть, либо нескончаемое медленное возвращение назад, к обвалу, что снова таки означало смерть.

Уже пара раз свод пещеры над речкой так понижался, что Фреду и Элли приходилось очень сильно нагибаться. Но такие места оставались сзади достаточно быстро. И вот внезапно потолок опять начал опускаться и опустился так низко, что между водой и каменным сводом осталась лишь узкая щель. Поток бесновался в стремнине, зажатый камнем со всех сторон.

Бледная Элли наблюдала на брата.

А тот удерживал лодку, ухватившись за выступ скалы, и мысли лихорадочно неслись в его голове.

Прорываться, в обязательном порядке прорываться! — решил он. — Препятствие не имеет возможности тянуться долго.

Больше символами, чем словами, он внес предложение Элли с Тотошкой и вещами забраться в носовой ящик лодки, закрывавшейся весьма хорошо. Девочка жестом задала вопрос: А ты?

Фред продемонстрировал на кормовой ящик.

Элли с собакой провалились сквозь землю в своем убежище. Но кормовой ящик байдарки был мал для Фреда, и мальчишка это знал. Он закутал голову курткой, захватив побольше воздуха, и улегся на дне байдарки, стараясь не выдаваться вверх. Факел погас. Тьма охватила лодку, а неодолимая сила течения повлекла ее через стремнину, ударяя то о каменистое дно, то о свод пещеры. И тут-то сказалась хорошая работа Билла Каннинга: лодка выдержала!

И в то время, когда Фред уже совсем задохнулся и готов был открыть рот, он внезапно почувствовал, что лодка плывет нормально, а к нему под куртку попадает воздушное пространство. И каким же живительным показался ему данный сырой затхлый воздушное пространство подземелья!

— Ну, сейчас движение назад отрезан для нас навсегда, — сказал себе Фред.

И не смотря на то, что он знал, что данный движение не сулил им ничего хорошего, сердце ему как словно кто-то сжал холодной сильной рукой.

Элли выбралась из своего уголка, гладя напуганного Тотошку и уверяя, что сама она никак не опасалась. Факел загорелся, и вид мокрого с ног до головы Фреда, и лодка, полная воды, продемонстрировали девочке, что дело обошлось совсем не так, как сказал брат. Элли лишь покачала головой. Мальчишка в ответ погрозил кулаком и принялся отчерпывать воду.

Прошло еще три дня пути. Подземное царство, куда попали Фред и Элли казалось нескончаемым. Гроты и коридоры, коридоры и гроты, реки и подземные озера сменяли друг друга нескончаемой вереницей, и путники в далеком прошлом утратили им счет. Хорошо было уже то, что ни разу больше не попадалась им стремнина, подобная той, какую они преодолели. Окажись впереди еще такая ловушка, да настоящее, — они задохнулись бы в ней.

Виделись пороги и маленькие водопады, но лодка пролетала через них, как пробка, а вдруг в середину и заливалась вода, Элли вычерпывала ее кружкой.

Не хорошо было то, что запас провизии очень сильно таял. какое количество раз за время пути парни благословляли мудрую предусмотрительную госпожа Кэт, которая придерживалась народной пословицы: Едешь на сутки, хлеба бери на 7 дней. Спичек также осталось мало. Фред отправился на крайность: он расколол оставшиеся факелы еще на пара частей любой, и сейчас у ребят были лучинки, испускавшие не сильный трепетный свет. Но этим светом приходилось обходиться. На ночь пламя уже не гасили, дабы утром не тратить спичку. Элли и Фред сидели поочередно, зажигая одну лучинку от другой, в то время, когда та догорала до конца. К счастью запас лучинок был велик.

В одну из ночей Элли задремала и проснулась в темноте: она не увидела, как догорела и погасла лучинка. Она в кошмаре разбудила брата.

— Фредди, что я наделала!

— Ах, Элли, Элли, — лишь и сказал мальчик, но сказал так, что Элли залилась горючими слезами.

— Хорошо, давай сейчас дремать, — смягчившись, молвил Фред. — Все равно, спичку тратить, в то время, когда поднимемся.

И они проспали весьма долго.

Это было на шестые либо неделю их нахождения в подземном мире: парни не знали точно, по причине того, что не имели часов, и для них ночь наступала, в то время, когда они уставали.

Они только что покинули сзади долгий широкий коридор и плыли по очередному озеру. Что-то поразило их в виде стен. Тут скалы сверкали как-то по особому. Ребят уже не удивлял блеск сталактитов: их колонны, то прямые, то с причудливыми натеками, неоднократно виделись на протяжении продолжительного путешествия. В этом гроте поразило их другое.

Казалось, не каменные стенки тянулись по бокам озера, а расстилалось чёрное небо со сверкающими на нем звездами. Лучи этих звезд сверкали и переливались красным, зеленым, синим цветом. Элли неуверено задала вопрос:

— Что это такое, Фредди?

— Я и сам не знаю, — так же негромко ответил мальчик. — Может, драгоценные камни?

Стенки тут круто поднималась из воды, и они смогли подплыть к ней близко. Большие блестки, вкрапленные в камень, ярко блистали при свете лучины.

Более умелая Элли, побывавшая в прекрасном дворце Гудвина, сходу додумалась:

— Фредди, это бриллианты!

— Выдумываешь? Снова со своими штучками!

— Да нет же, уверяю тебя!

— Лучше бы это были куски сыра, — отозвался мальчик.

— Но ты понимаешь, Фредди, они весьма дорогие… и прекрасные, — добавила девочка.

— Ну и пускай прекрасные, нам-то от них какой толк?

— Как ты не понимаешь, Фред? Будь хорош, выковыряй пара штук. В случае если мы выберемся из этого… в то время, когда выберемся, — поправилась Элли. — Ювелир сделает мне прекрасную брошку и браслет.

Фред неохотно принялся вынимать алмазы. С несколькими обошлось благополучно, а позже он чуть не уронил ножик в воду. Это так его обозлило, что он желал бросить в озеро камешки, каковые удалось достать. Мальчик неосторожно перебросил добычу Элли и начал грести.

В то время, когда бриллиантовая пещера осталась сзади, девочка задумчиво сказала:

— Знаешь, Фредди, тут начинаются чудеса.

— Ну и что? — неприветливо задал вопрос Фред. — Тебе сейчас везде будут мерещиться чудеса.

— А все-таки я думаю, эта дорога приведет нас в Чудесную страну.

Фред промолчал, но по его лицу сестра заметила, что таковой конец приключений был бы верхом его жажд.

На девятый сутки путешествия провизия кончилась. Элли ослабела от голода, с Тотошкой так-же было не хорошо, лишь Фред еще держался. Плывя по долгому узкому озеру вдоль отвесной стенки, Фред заметил на ней что-то вроде огромных текучих капель.

— Это слизняки! — вскрикнул мальчик. — Вот и еда!

Но он хорошо не забывал слова отца, каковые тот неоднократно повторял на протяжении поездок по прериям: Ни при каких обстоятельствах не ешь сходу большое количество незнакомой пищи, кроха! Кто знает, может, она вредна!

И сейчас Фред решил прежде всего попытаться этих улиток сам. Он еле проглотил неприятный, едкий на вкус кусочек. Нет, это не для Элли, — решил он и выплюнул недожеванную улитку.

Он хорошо сделал, по причине того, что скоро у него в желудке началось жжение, голова закружилась, и он утратил сознание.

Перепуганная Элли ринулась на помощь брату. Она воткнула горящую лучину в щелку носового ящика и захлопотала: брызгала Фреду в лицо водой, позволяла пить ему из фляжки.

Через пара мин. мальчик пришёл в сознание, но сейчас лучина зашипела и погасла.

— Еще одна спичка, — с тяжелым вздохом тихо сказал Фред. — А, но, и запас лучины приходит к концу…

Итак, улиток запрещено было имеется, и призрак голода опять поднялся перед путешественниками. Зажгли свет и молчаливо поплыли дальше.

И внезапно глаза Фреда загорелись эйфорией. Он заметил… Да, он заметил, как со стенки сорвалась улитка, упала в воду, и в тот же час из воды очень тихо высунулась громадная рыбья голова и сомкнула челюсти. Мелкий водоворот и все провалилось сквозь землю.

— Как я был глуп! — закричал Фред. — Ох, сколько мне расти от мальчишки до настоящего человека! Все наши несчастья происходят от моей глупости! Из-за чего я не поразмыслил о рыбе?!

— Но, Фредди, как же ты ее поймаешь?

— Ха-ха-ха, сестренка, это уж моя забота!

Фред извлёк из-за подкладки своей шапки рыбацкую леску с громадным крючком. Он снял с сырой стенки улитку, отрезал кусок, насадил его и опустил леску за борт.

Клева долго ожидать не пришлось. Резкий рывок, подсечка, и вот на дне лодки забилась маленькая толстая рыба с серой чешуей и бледно-розовыми плавниками. На голове у нее вместо глаз показывались мелкие круглые наросты: рыба была слепа.

— Возможно, и эта рыба ядовита? — задумчиво задал вопрос Фред.

— Мой дорогой Фредди, сейчас пробовать буду я! — взмолилась Элли.

— Нет, — решительно возразил Фред. — Мы разрешим попробовать Тотошке, но мало.

Мальчик ударил бившуюся рыбу веслом по голове, очистил от чешуи, дал мелкий кусочек собаке. Тотошка жадно съел, облизнулся и всем своим видом показывал, что желает еще.

— Нет, дружок, — нежно сказал Фред. — Мало потерпи.

Прошел час. Тотошка ощущал себя хорошо и умильно и наблюдал на рыб, которых мальчик успел выловить за это время.

— Жаль, что нам нельзя поджарить эту рыбу, — с сожалением промолвила Элли.

— Ничего, будем имеется сырую. Но также понемножку, в противном случае нам станет не хорошо.

Дети ели понемногу, но довольно часто и через пара часов почувствовали себя сытыми. И не смотря на то, что им уже не угрожала смерть от голода, они от всей души захотели, дабы их невольное путешествие поскорее закончилось.

Пучок лучинок убывал с ужасающей быстротой, и наконец наступил момент, в то время, когда трепетный огонек на конце последней из них, помигав, угас. Еще пара секунд был видимым красный уголек, но и провалился сквозь землю и он. Тьма…

Да, Фреду и Элли показалось, что их окружала непроницаемая вечная тьма, по причине того, что ни один луч света не имел возможности пробиться через толщу земли, отделявшую их от неба, от солнца. Но что это за чудо? По мере того как их глаза привыкали к темноте дети начинали что-то различать в ней…

— Фредди, братишка, я вижу, вижу! — восторженно вскрикнула Элли. — Ой, вижу свои пальцы… вижу Тотошку! Тебя…

— И я также различаю твой красный свитер! Вижу, как ты машешь руками! Ура!

Это имело возможность показаться непостижимым, немыслимым, но путешественники вправду видели. Они плыли сейчас по широкой спокойной реке, и перед ними раскрывался мыс, у которого река поворачивала вправо. Береговые скалы, нависший свод пещеры — все это смутно рисовалось в каком-то не сильный, но явственно золотисто-розовом свете. Само собой разумеется, им сейчас не нужна была ни лучина, ни кроме того самый броский факел, по причине того, что никакой факел не имел возможности бы так осветить окружающую картину так, как данный неизвестно откуда льющийся, спокойный, рассеянный свет. И если они его раньше не подмечали, то только вследствие того что их глаза слепил пламя лучины…

Элли убежденно сказала:

— Фредди, а ведь точно где-то тут близко Страна Подземных рудокопов!

И девочка засмеялась первый раз по окончании трагедии.

— Какое счастье! Я снова замечу милого Страшилу, Металлического Дровосека и Льва.

Фред рассудительно возразил:

— А ты не ошибаешься? Внезапно мы попадем в какое-нибудь другое подземное царство?

— Ну, сколько их тут возможно? Нет, поскольку это в стране рудокопов я видела таковой золотистый свет, лишь он был значительно бросче и разрешал различать далекие предметы.

— Но если ты права, то все! — торжествующе вскрикнул Фред.

— Конец твоему хвастовству! — радостно заявил мальчишка. — Тогда и я своими глазами замечу все чудеса Чудесной страны.

— Ага, ага, а вот и не все. Я-то их замечу в третий раз, а ты лишь в первоначальный!

Через два часа река вынесла в большой грот, дальний край которого запрещено было рассмотреть кроме того при золотистом свете. Грот был весьма велик, но все же никак не шел в сравнение со Страной Подземных рудокопов. Тут не было холмов, поросших лесом, не было города…

Но, город-то именно и был!

Далеко от берега Элли и Фред рассмотрели что-то вроде нагромождения построек, возведенных людской рукой.

— Город, город! — закричала Элли. — Дорогой Фредди, отправимся посмотрим!

Сейчас, в то время, когда у ребят появилась уверенность, что они не погибнут, что их путешествие подходит к благополучному концу, у них появились такие жажды, каковые никак не могли появиться недавно.

Фред заявил, что вряд ли благоразумно оставлять лодку на берегу.

Как сделать так чтобы грудь росла быстрее

— А Тотошка? — вскрикнула девочка. — Это тебе не охрана?

Фред разрешил себя уговорить, ему и самому хотелось поглядеть на загадочный город. Парни достали байдарку на берег, наполнили камнями и привязали к ней Тотошку.

— В случае если что, подашь голос! — приказала Элли песику.

До предполагаемого города было около полумили. Дорога шла по равнине, заваленной небольшими камнями, парни то и дело спотыкались.

По мере приближения все яснее становилось, что они подходят к творению рук человеческих.

Масса строений возвышалась, по-видимому, на бугре, поскольку дома поднимались несколькими ярусами. Дружно взятое напоминало какое-то громадное гнездо из отдельных ячеек. Дома имели круглую форму и завершались на верху круглыми сводами. Окон в них не было, но в стенках показывались маленькие круглые отверстия, быть может, для прохода воздуха. Кое-какие здания полуобвалились и ясно было, что город давным-давно покинут.

Подойдя поближе, Фред и Элли заметили крепостную стенке приблизительно в четыре человеческих роста. Необычной оказалась эта стенки! Она вся была покрыта очень броскими картинами которых не имела возможности уничтожить кроме того вековая сырость подземелья.

Это, но, разъяснялось просто. Картины были мозаичные, сделанные из небольших кусочков разноцветного стекла, над которым не властно время.

Содержимое картин было самое разнообразное. На одной изображался, как видно, суд царя над подданными. Царь в шикарной одежде сидел на троне, а подсудимые стояли перед ним на коленях, и у каждого на шее была веревка. На другой возможно было заметить пир, на третьей какие-то состязания…

Лица и фигуры людей показались Элли привычными. Как словно бы когда-то видела она таких мелких толстых человечков с большой головой на толстой шее и с огромными сильными кулаками…

— Прыгуны! — внезапно вскрикнула девочка и боязливо сжалась точно ожидая удара. — не забываешь, Фредди, я говорила тебе, как не улетел на шаре? А мы отправились за советом к Стелле. И там нам перегородила дорогу гора прыгунов, через которую нас перенесли летучие мартышки… Ну так вот, это те самые прыгуны, — закончила Элли, — и если они еще тут, нам несдобровать!

— Да разве ты не видишь, что тут уже много лет никто не живет? Пошли дальше!

Элли внезапно расхохоталась.

— Наблюдай-ка, наблюдай, охота на шестилапого! Ну, ты все еще сомневаешься, что Страна Подземных рудокопов неподалеку?

На картине было ярко и быстро нарисовано, как масса мелких толстых человечков нападала с копьями на шестилапого, а тот, приподнявшись на задних ногах, отбивался от врагов передними.

с далека донесся яростный лай, и Фред обернувшись, вскрикнул:

— А вот и они сами!

ПРИКЛЮЧЕНИЕ С ЛОДКОЙ

К берегу, должно быть, на водопой доходило целое стадо шестилапых, косолапо ступая маленькими сильными ногами. А Тотошка отчаянно лаял, Фред осознал, что прогулка чудовищ может окончится бедой. Стоит им сослепу наступить на лодку, и от нее останутся щепки.

Фред, махая руками и оглушительно крича, понесся к берегу, на большом растоянии покинув сзади Элли. Та также торопилась приложив все возможные усилия, пронзительно визжа…

Собачий лай и людские крики напугали туго соображавших шестилапых, и те, развернув, побежали рысцой в какую-то боковую пещеру, из которой вышли. Но один из них, забрав в сторону, ухитрился все-таки наступить на кормовой ящик байдарки. Лодка хрустнула, от ее кормы остались лохмотья. К счастью, Тотошка, привязанный к носовому кольцу, сохранился.

Подбежавшие парни со страхом наблюдали друг на друга.

— Что я наделала! — вскрикнула Элли и залилась слезами. — Для чего мне пригодилось наблюдать данный неприятный город?

Фред ласково утешал сестренку.

— "Наверное," до конца наших странствий остается не так уж на большом растоянии. Дойдем пешком.

— А вдруг река заполнит всю пещеру? Так как я весьма не хорошо плаваю.

— Но я хорошо, я тебе помогу, — храбрился Фред.

Трагедия была непоправима, и парни, собрав все, что сохранилось при крушении, безрадостно поплелись по берегу. Неисправимый Тотошка, уже забывший, что ему только что угрожала смерть, носился по берегу, разыскивая неизвестно какую добычу.

Прошли около полумили. Шагать по неровным скользким камням, покрывавшим берег, к тому же тащить на себе вещи было совсем не то, что нормально сидеть в байдарке и очень тихо скользить по поверхности воды. Лишь сейчас Элли полностью осознала, чем была для них лодка…

Тотошка, отбежавший шагов на двести от воды, звонко залаял. Сейчас его лай был не тревожным, а весёлым. Он возвещал о какой-то ответственной находке. Элли и Фред поспешили в том направлении и чуть с ума не сошли от эйфории: на высоком помосте из камней лежала кверху дном лодка! И сделана она была из кожи шестилапого, а ребрами помогали звериные кости.

— Я, думается, понимаю, — сказал Фред. — Эти прыгуны, как ты их именуешь, жили тут давным-давно, а позже, возможно, им пришлось переселиться, и они ушли в верхнюю страну. Но так как из этого можно выбраться лишь водой. Вот они и наделали лодок из кожи и ребер шестилапых. Одна, должно быть, оказалась лишней, они ее покинули тут. И, возможно, думали возвратиться за ней, а так как знали повадки этих зверюг, то подняли ее на помост. Вот она и сохранилась на наше счастье!

— Да, само собой разумеется, это так и было, — дала согласие девочка.

— Я бегу за веслом! — крикнул Фред.

— А я опасаюсь оставаться тут одна, — сказала Элли, и брат поднял ее, усадив на выпуклое дно лодки.

Мальчик возвратился весьма быстро. Лодку спустили с помоста и доволокли до берега с большим трудом, поскольку она была намного больше и тяжелее байдарки. Как видно, звериная кожа являлась превосходным материалом: лодка превосходно сохранилась, была вместительна и устойчива.

Фред сел на корму, взмахнул веслом и снова полученное суденышко понеслось по волнам.

В СТРАНЕ ПОДЗЕМНЫХ РУДОКОПОВ

Практически сразу после приключения с шестилапыми парни, утомленные переживаниями, захотели дремать. Они сейчас не решились ночевать на берегу: а что если придут звери и наступят на них? Фред разыскал укромную бухточку среди крутых берегов, куда не добраться было никому, и там пристроил лодку.

— Я надеюсь, что это наш последний ночлег, а завтра мы будем у рудокопов, — сказала Элли, по окончании того как они поужинали сырой рыбой и стали укладываться на дне лодки.

— А ты не опасаешься, что нас не хорошо встретят? — озабоченно задал вопрос Фред.

— Сказать по правде, опасаюсь, — согласилась Элли. — Рамина давала предупреждение меня, что они не обожают, в то время, когда посторонние интересуются их делами. И я до сих пор не забываю, какое злое лицо было у воина, разрешившего войти в меня стрелу… на данный момент у меня одна надежда: они, я думаю не сделают нам вреда, в то время, когда заметят, что мы лишь дети, и определят, что мы попали к ним в страну случайно, без намерения…

— Хорошо, в случае если это будет так, — заключил разговор Фред и невольно поежился.

Утром река понесла их вперед. Бессмысленно было бы сейчас пробовать отдалить встречу с неизбежным.

Прошло пара часов, свет стал бросче, своды пещеры раздвинулись и встали, и перед путешественниками открылась величественная Страна Подземных рудокопов.

Кроме того для Элли это было необычайным зрелищем, не смотря на то, что она видела ее второй раз. А что сказать про Фреда? Мальчик был удивлен и очарован. Эта неизмеримая вышина, где клубились золотисто-розовые облака, эта грустная осенняя даль с лесистыми буграми и разбросанными между ними деревушками, данный город смутно показывавшийся далеко…

Все это было поразительно и неповторимо, и стоило совершить далекое и страшное путешествие, дабы это заметить… Но покинут ли их в живых хозяева данной необычной страны.

А тут новое чудо потрясло ребят: заговорил Тотошка.

Элли, по правде, не особенно и удивилась: так как пещера была частью Чудесной страны, а в ней говорили все звери птицы. Но Фред просто не мог опомниться от удивления.

— Тотошка! Ты говоришь по-человечески?

— А что тут особого, ав-ав? — отвечал песик. — Чудесная страна — хорошее место для нашего брата, и лишь тут мы можем в полной мере показать свои способности…

Фред от души расхохотался.

— Да ты не только говоришь, и вдобавок и говоришь красноречиво — вот послушала бы тебя наша учительница мисс Браун! Чем угодно ручаюсь, она поставила бы тебе верховный бал!

Тотошка самоуверенно сказал:

— А я бы обучался не хуже вас, мальчишек!

Тем временем река, которая делалась все мельче, внезапно совсем провалилась сквозь землю. Видно было, как вода, шипя и бурля, уходила в землю между камнями: ее сток в озеро был подземный.

Лодку пришлось кинуть и идти пешком. Парни отправились налегке, по причине того, что у них практически не осталось вещей. Пара миль они прошли без звучно, подавленные необычайностью обстановки и, лишь Тотошка что-то тихо бормотал про себя, предположительно упражнял свою новую свойство.

До города оставалось уже неподалеку.

— Летит! Летит! — внезапно взвизгнула Элли, наблюдавшая вверх.

Тотошка жалобно и грозно взвыл, сходу забыв свое умение говорить, а Фред поднял голову. Из туч быстро спускалась чёрная точка, росла, росла, и вот уже возможно было различить ужасного дракона со всадником на спине.

Ящер спустился совсем низко, обрисовал над путниками пара кругов, сверкая желто-белым брюхом и шумя кожистыми крыльями. Сидевший на нем страж с луком в руке и колчаном за спиной пристально разглядывал ребят, не говоря ни слова. Бледное лицо его с крючковатым носом было бесстрастным. Позже он развернул дракона и улетел к городу.

— Обойдется, — сказал ободрившийся Фред. — Первая встреча самая серьёзная. Он полетел докладывать о нас. Элли, прибери волосы, ты совсем растрепанная…

Пройдя еще пара шагов, Фред и Элли заметили, как из городских ворот высыпала огромная масса людей в разноцветных одеждах. Сердце у Элли екнуло, но, подойдя близко, она храбро обратилась к нескольким людям, выделявшимся важностью осанки:

— Мы искренне приветствуем вас, господа подземные обитатели!

Инопланетяне низко поклонились, а Тотошка гавкнул, приведя к немалому переполоху в передних рядах зрителей.

— Мы не враги, не разведчики, мы с братом Фредом попали в вашу страну нечаянно. Там, у себя на родине, осматривали одну пещеру, а позже… — голос Элли задрожал. — А позже произошёл обвал, нас отрезало от выхода, и мы, в отыскивании спасения, сперва шли, а позже плыли на лодке много-много дней, так много, что утратили им счет…

Сейчас рядом от толпы спустился еще один страж. Он проворно спрыгнул с дракона и подошел к горделиво стоящему впереди человеку, низко склонившись, он что-то доложил ему, и человек — это был король Ментахо — сказал:

— Девочка, ты лжешь. Мне только что сказали, что вы приплыли на лодке из кожи и ребер шестилапого. У вас наверху не может быть таких лодок, это лишь тут под землей наши мастера делали.

— Простите, сударь, — смело возразила Элли, но один из придворных исправил ее: Скажи: ваше величество. — Прошу прощения, ваше величество, у нас была лодка из дерева и парусины, в ней-то мы и приплыли, но ее раздавил шестилапый недалеко от заброшенного города прыгунов. И там, на берегу, мы нашли это кожаное судно, сделанное в древние времена.

Простота и ясность Эллиного объяснения произвели на слушателей благоприятное впечатление, и их лица стали более приветливыми.

Король Ментахо сказал:

— Ты, по-видимому, говоришь правду. Но скажи нам, как тебя кличут, кто ты такая, кто данный мальчик и что за необычного зверя ты держишь на руках?

Элли начала отвечать на вопросы с конца.

— Данный зверек, — сказала она, — моя собачка…

— Честь имею рекомендоваться, Тото! — перебил песик. — В случае если мы с вами сойдемся поближе, имеете возможность именовать меня Тотошкой.

— Тотошка, бесстыдник, молчи! — прикрикнула Элли и дернула песика за ухо. — Видите ли, он весьма умный и преданный пес, но мало болтлив и хвастлив. А мальчик, о котором вы задали вопрос, — это мой троюродный брат Фред Каннинг из Айовы. Он храбрый и ловкий, замечательно ездит на лошади и перешел в четвертый класс. Ну, а что сказать вам обо мне? Кличут меня Элли Смит, я самая обычная девочка из канзасской степи…

Тут из толпы послышался ехидный голос:

— Не верьте ни одному ее слову! Эта самая обычная девочка стёрла с лица земли двух могучих волшебниц, Гингему и Бастинду, и сокрушила власть Урфина Джюса с его свирепыми деревянными воинами. Прошу прощения у ваших величеств, что заговорил без разрешения, но я не имел возможности удержаться.

— Кто это там? А, Руф Билан! — вскрикнул низенький толстый король Барбедо. — Ну что же выходи, не скрывайся! Ты говоришь занимательные вещи.

Вперед вышел человек в лакейской ливрее. Заплывшие глазки с откровенной враждой смотрели на Элли. Тотошка вызывающе залаял на Билана, а девочка улыбнулась:

— Ах, это и имеется тот самый предатель Руф Билан, бывший первый министр его величества Урфина Джюса? Вы, оказывается живы, сударь? А мы там, наверху, думали, что вас сожрали шестилапые по окончании того, как вы удрали от народного бешенства в подземелье. Но тут, думается, вы не процветаете?

В толпе раздался смех, а также семь королей улыбнулись. Удар был нанесен метко, и толстое лицо Руфа Билана побагровело от стыда.

Король Ментахо с большим удивлением крякнул.

— А вы можете владеть собой. Как вы умело отчитали этого лентяя! Понимаете, Элли, по вашему поведению тяжело поверить, что вы в действительности обычная девочка.

— Да нет же, нет, ваше величество! — вмешался Руф Билан. — Она — фея и недаром есть в нашу страну в третий раз. Она что-то болтала про обвал, но разве обвалу под силу похоронить фею?

— В случае если б вы его видели, вы не говорили бы этого, — возмущенно возразила Элли. — В прошедший раз мы с дядюшкой Чарли вправду явились в Чудесную страну по просьбе Страшилы и Металлического Дровосека, но сейчас это оказалось против нашей воли. И по сей день у нас с Фредом единственное желание поскорее возвратиться домой к родителям, каковые оплакивают нас. Так как действительно, Фредди?

— Само собой разумеется, — с усилием выговорил мальчик. Это было первое слово, сказанное им подземным обитателям.

— Отпустите нас наверх, ваши величества, — попросила Элли. — Мы повидаемся с нашими приятелями и, само собой разумеется, отыщем метод покинуть Чудесную страну.

— Отпустить вас? — сказал Ментахо. — Об этом нужно поразмыслить.

— Нет, не отпускайте ее, ваши величества! — отчаянно завопил Руф Билан. — Я, действительно, ненамеренно, лишил вашу страну усыпительной воды, и я же — прошу вас это запомнить! — показываю вам средство вернуть ее. Элли — могучая фея, она неоднократно это доказала, и ее колдовство может сделать очень многое…

Намек был через чур ясен, и на лицах семи королей появился живой интерес.

— Ах вот как! — вскрикнул король Барбедо. — Вернуть священный источник — это было бы великое дело!

— Да что вы выдумываете, — чуть не со слезами заговорила Элли. — Какой священный источник? Какое колдовство? Я ничего не понимаю…

— Скоро вы все осознаете, — с утонченной любезностью молвил король Ментахо. — В нашем бедственном положении мы не должны упускать кроме того самой малой надежды на спасение. Мы не сделаем ни вам, ни вашим спутникам никакого вреда, мы будем обращаться с вами с величайшим почетом, но о том, дабы вы отправились в верхний мир, об этом пока не может быть и речи…

Путешественников повели в Радужный дворец.

Фреду, Элли и Тотошке отвели по шикарной комнате в оранжевой части дворца, их сытно кормили, не обращая внимания на недостаток пищи в стране. Пленникам кроме того разрешались прогулки, но лишь в сопровождении двух шпионов.

Раза два парни катались на лодке под парусом. Легкий ветерок гнал суденышко по легко взволнованному озеру, и возможно было бы вообразить себя на воле… Но парусом руководил немногословный шпион с безрадостным лицом, а второй сидел у руля. Короли опасались, как бы Элли и ее брат не ускользнули из Подземной страны тем же методом, каким в нее явились.

На другой сутки по окончании того, как невольные путешественники попали в город семи владык, им стала известна история усыпительной воды. Ее поведал летописец Арриго, низкий худощавый человек средних лет с умным лицом и вдумчивым взором серых глаз.

От него Фред и Элли выяснили, как пара столетий назад ловчий Ортега нечаянно наткнулся в лабиринте на источник прекрасной воды и как хранитель времени Беллино придумал усыплять королей и их свиты на время междуцарствий.

— Это было отлично, — сказал Арриго приятным мягким голосом. — Народ кормил лишь один королевский двор, а шесть других мирно почивали в уединенных кладовых, и не было никакой заботы, не считая той, дабы предохранить их от прожорливых мышей а их одежду от моли…

— Ну а что, если бы их съели мыши? — лукаво задала вопрос Элли.

— Что вы, что вы? Живых людей. По причине того, что они так как были живые, не смотря на то, что и дремали чудесным сном.

Элли призадумалась, а позже задала таковой вопрос:

— Скажите, почтенный Арриго, а ваш народ не подумывает о том, дабы свергнуть королей и жить без них?

Арриго снова ужаснулся:

— Жить без королей. Да так как королевскую власть установили предки! И помимо этого, мы же давали клятву верности!

Элли и Фред переглянулись. Да, у этих подземных обитателей еще через чур было громадно почтение к королям и тяжело его побороть.

Вечером (время дня в пещере определялось по песочным часам) ребят вызвали в оранжевые покои к королю Барбедо.

Король сидел на троне, его громадная лысая голова слабо сияла при свете фосфорических шариков.

— Как вас поместили, фея Элли? — задал вопрос Барбедо. — Как кормят? Нет ли у вас каких-либо жажд?

— У нас одно желание, — ответила Элли, — отпустите нас наверх.

— Это нереально, — молвил Барбедо, — по крайней мере , пока вы не вернете нам усыпительную воду.

— Тогда отправьте наверх гонца, сказать Страшиле, что мы тут.

— Нет, этого мы не сделаем, — улыбнулся король. — В случае если наверху определят, что мы держим вас у себя, они постараются вас высвободить, и это может привести к громадным проблемам.

Элли и Фред угрюмо молчали.

Барбедо продолжал умоляюще:

— Ну, дорогая фея, ну что вам стоит разрешить войти в движение одно мелкое, мелкое колдовство, в то время, когда вы делали столько громадных дел? Вы прилетели из внешнего мира на убивающем домике и крак! крак! — сели на голову не добрый волшебнице Гингеме. Вы растопили могучую колдунью Бастинду, повелительницу чудесных волков и летучих мартышек… (Само собой разумеется, обо всем этом разболтал подземным королям неприятный Руф Билан, — поразмыслила Элли). И вы еще станете нас уверять, что вы не в силах вернуть усыпительную воду?

Все уговоры, но, оказались напрасными, и раздраженный Барбедо отпустил ребят.

Оказавшись одна в своей комнате, Элли решила: Вызову Рамину. Королева мышей — умная фея, она даст мне хороший совет.

Девочка подула в серебряный свисточек Рамины раз, другой, третий. Никакого результата. Еще и еще. Ничего.

Элли осознала: волшебство свистка не распространяется на Подземную страну, и маленькая фея в мышиной шкурке не имела возможности явится к своей большой подруге.

С того времени ребят практически ежедневно вызывал к себе то один король, то другой, а время от времени короли набрасывались на бедную девочку вдвоем, втроем, а также вчетвером. И наконец, утром одного дня Элли заявили, что ее приглашают на большой совет это известие повергло ее в панику, и она начала плакать.

— Послушай, сестренка, — сказал Фред, — а из-за чего бы тебе не одурачить их. Притворись, что ты согласна лишь попытаться, но не ручаешься за успех. Они и этому будут рады. Тебе, само собой разумеется, пригодиться осмотреть источник, ты возьмешь с собой меня и Тотошку, а там нам, возможно, и удастся удрать.

— Фредди отлично придумал, — сказал Тотошка. — И я решительно поддерживаю его замысел.

Элли стёрла слезы и признала, что замысел не плох.

Стоя перед пышным собранием королей и придворных, Элли смущенно заявила, что постарается сделать то, о чем ее просят, но опасается, что у нее ничего не выйдет. Слова Элли вызвали бурю ликования. Раздались возгласы:

— У таковой могучей феи, да не выйдет!

Элли и Фред ушли с собрания совсем оглушенные.

На следующий сутки к уничтоженному источнику отправилась громадная экспедиция. Вел ее король Ментахо. На тот случай, в случае если Элли утомится, взяли носилки. Блестящие шарики на шапках жителей пещеры освещали дорогу. Взял таковой шарик на свой берет и Фред Каннинг. Иногда он снимал берет с головы и с восторгом рассматривал необычный светильник. Летописец Арриго, также взятый в экспедицию (он должен был записать в книгу отчет о ней), шел рядом с Фредом и говорил мальчику, как получаются фосфорические шарики.

— Светящееся вещество добывают из шерсти шестилапых, — сказал Арриго. — Очередную партию стригут, не смотря на то, что зверям это весьма не нравится, и при стрижке они отчаянно плачут. Снятую шерсть вымачивают в огромном чане с водой. В то время, когда взятые из чана пробные клочки уже не светятся в темноте, это указывает, что все светящееся вещество растворилось в воде.

— А позже эту воду выпаривают? Ага? — додумался Фред.

— Вы совсем правы. На дне и стенках чана оседает кристаллический порошок, похожий на небольшую соль. Он светится так ярко, что натертые им руки кажутся горящими. Порошок смешивают с рыбьим клеем и намазывают шарики, выточенные из жёсткого дерева. Шарики сохраняют светимость в течение столетий и государство ведет им строгий учет.

— Все это весьма любопытно, — сказал Фред. — В вашей стране большое количество прекрасного и хорошего, лишь все это ни к чему, пока над вами сидят короли.

Арриго огляделся около, нет ли поблизости шпиона, и шепнул на ухо Фреду:

— А понимаете, я думал над словами госпожи Элли и нахожу сейчас, что в них большое количество правды…

Вот у нас и появился один союзник, — весело поразмыслил мальчик.

Часть продолжительного пути Элли проделала на носилках. В священной пещере видны были следы усердной работы: все было изрыто, перекопано.

Элли поднялась у остатков бассейна и приказала всем присутствующим, не считая Фреда и Тотошки, отойти подальше, предотвратив, что заклинания, каковые она будет произносить, смогут повредить простым смертным. Все в испуге ринулись прочь.

Элли заговорила, делая руками в воздухе необычные жесты:

— Убежать из этого при таком надзоре нереально, но вот, по крайней мере, случай поболтать наедине, дорогие мои!

В действительности, днем пленников неизменно окружали шпионы, а на ночь всех троих отводили в различные комнаты.

— Кому-то из нас нужно убежать наверх. Кому? Само собой разумеется, Тотошке. Надзор за ним не сильный, чем за нами. И я придумала вот что. Мне удалось поболтать с Арриго без свидетелей под тем предлогом, что я обязана узнать кое-какие подробности по поводу усыпительной воды. Я определила от него, что послезавтра будет базарный сутки, рудокопы начнут торговать с жевунами. Триста работников понесут к торговым воротам приготовленные к обмену товары, и с ним отправятся три писца, переписывать закупленное. В число этих писцов войдет Арриго. Он нам сочувствует…

— Знаю, знаю, — начал было Фред, но Элли в тот же час перебила его, властно махнув рукой.

— Молчи, не перебивай моих заклинаний! Турабо, фурабо, боболо, мотало.

Она сказала это так звучно, что слова донеслись до короля Ментахо и его спутников, и те боязливо попятились.

— Тотоша, Арриго незаметно унесет тебя под одеждой и, воспользовавшись базарной суетой, выпустит наверх. Ну, а там… там ты будешь знать, что делать.

— Да уж будь спокойна, — принципиально важно отвечал песик. — Тото ни при каких обстоятельствах никого не подводил.

— Знаю, знаю, — улыбнулась Элли. — Снова расхвастался. Попадешь к жевунам, они тебя доставят в Изумрудный город, а там Страшила со своими умными мозгами придумает, как нас выручить. — Элли звучно закончила: — Бумбара, чуфара, скорики, морики, пикапу, трикапу, лорики, ерики. — и негромко шепнула Фреду: — Это чудесные слова Виллины, но я весьма сомневаюсь, что у меня они подействуют…

Элли обвела рукой пара раз около головы, трижды топнула ногой, и решительно направилась к испуганной толпе зрителей.

— Ваше величество! — торжественно обратилась она к Ментахо. — Я сделала все, что имела возможность. Итог может обнаружиться лишь спустя семь дней. Но его может и не быть, — добавила она с опаской, — в случае если против моих чар восстанет сильный подземный дух, разгневанный тщетным поступком Руфа Билана.

Элли с мстительной эйфорией увидела, как при этих словах побледнело лицо изменника, находившегося тут же, в свите Ментахо.

— Тогда, — закончила Элли, — мне нужно будет придумывать новые более действенные заклинания.

Замысел бегства Тотошки удался блестяще. Никто не увидел, как Арриго перед уходом каравана с товарами запрятал песика под куртку, и тот притаился там, практически не дыша. А позже, в то время, когда Арриго и другие писцы ночью вышли из ворот пересчитывать и переписывать полученные от жевунов продукты, летописец отошел в сторонку и выпустил собаку.

КОНЕЦ ПОДЗЕМНОГО ЦАРСТВА

СТРАШИЛА И ДРОВОСЕК НАЧИНАЮТ Функционировать

Жевуны очень изумились, заметив Тотошку. Они весело засмеялись, и бубенчики на их голубых шляпах дружно зазвенели.

— К нам снова явился необычный зверек, спутник Элли! — закричали они. — А где же сама фея Элли? И где гигант из-за гор?

— Простите, но у меня нет времени с вами долго говорить, — принципиально важно ответил песик. — Скажу одно: Элли с братом томится в плену в Подземной стране и я должен их выручить.

Мрачная новость так ошеломила жевунов, что они зарыдали, а бубенчики на шляпах отозвались радостным звоном. Жевуны со злобой сдернули шляпы, дабы те своим звоном не мешали им плакать, и поставили их на землю.

— О, что же, что нам делать? — безутешно рыдали жевуны.

— Прекратите без толку плакать и поскорее отнесите меня к Прему Крокусу! — приказал Тотошка.

Прем Крокус был правителем светло синий страны, и его поместье находилось не весьма на большом растоянии из этого. Пара молодых быстроногих жевунов помчались к дому правителя, передавая из рук в руки Тотошку. К восходу солнца они были на месте.

— Мне необходимо как возможно скорее попасть в Изумрудный город к Страшиле Умному, — заявил песик по окончании того, как коротко поведал Крокусу о событиях в Стране Подземных рудокопов.

Правитель осознал всю важность дела. К нему незадолго до прибыл быстроногий деревянный почтальон, доставивший указы Страшилы Умного, касавшиеся управления светло синий страной. Этому почтальону и приказал Крокус отнести собачку в Изумрудный город.

Поручение было выполнено с неординарной скоростью: деревянный гонец не уставал, как живые существа, и имел возможность бежать сутки и ночь, по причине того, что в темноте видел так же хорошо как и днем.

Через десять часов почтальон уже ударил в колокол у ворот Изумрудного города. По окончании третьего удара калитка открылась, и на пороге сводчатой комнаты, украшенной бесчисленным числом изумрудов, показался мелкий человек в зеленых очках. Это был страж ворот Фарамант. На боку у него висела сумочка с зелеными очками всевозможных размеров.

— Ах, это вы, — нормально сказал Фарамант. — Я ожидал вас. А где госпожа фея Элли?

— Элли в плену в Подземной стране, — промолвил Тотошка.

— Я проведу вас к правителю города Страшиле Умному, который, как и я, будет непритворно огорчен. Но вы должны надеть зеленые очки. Таков приказ Гудвина великого и страшного. в один раз мы его нарушили, и нас за это постигли великие бедствия.

Он выбрал из сумки очки и со словами: Это — ваши, тут имеется пометка — надел на голову Тотошки и защелкнул сзади мелким замочком. И в тот же час все перед взглядом Тотошки заиграло всевозможными оттенками зеленого цвета.

Неизвестно, как это оказалось, но чуть Тотошка со своим провожатым сделал пара шагов по улице, где высокие дома вверху практически сходились и бросали прохладную тень, как всему городу стало известно о печальной судьбе Элли.

Жители высовывались из окон, высказывая свое сочувствие песику, а многие выходили из домов и шли за Тотошкой и Фарамантом.

Ко дворцу подошла уже целая масса людей взволнованных людей, но им пришлось долго кричать и стучать палками по перилам ограды, перед тем как они привлекли интерес длиннобородого воина. Тот, как неизменно на протяжении работы, стоял на башенке, смотрелся в зеркальце и расчесывал свою прекрасную бороду, спускавшуюся до земли. Наконец он услышал шум и крики, опустил подъемный мост и подхватил в свои объятья Тотошку, которого весьма обожал.

Нет слов, дабы обрисовать горе Страшилы и гостившей у него Кагги-Карр, в то время, когда они определили о том, что их любимица Элли попала в плен к подземным обитателям, и у нее нет никакой надежды вырваться от них.

Страшила принялся думать. Он думал так долго, что иголки и булавки, примешанные Гудвином к его мозгам, полезли наружу. Позже он сказал:

— Нужно призвать Металлического Дровосека. Само собой разумеется, умные мозги — самое серьёзное на свете, но и любящее сердце многого стоит. Вдвоем мы скорее что-нибудь придумаем.

И Кагги-Карр в тот же час полетела за Дровосеком. Через четыре дня Дровосек явился в сопровождении мелкого старичка Лестара, лучшего мастера страны мигунов. Дровосек сказал, что ворона, принеся ему грустное известие, полетела дальше, в царство Храброго Льва поведать и ему, что произошло.

Говоря о несчастье, постигшем Элли, Дровосек так расстроился, что слезы потекли у него из глаз, челюсти заржавели, и он лишь махал руками, не в силах вымолвить ни слова.

— Вот снова ты онемел! — вскричал Страшила, отвязал от пояса Дровосека масленку и смазал приятеля. — Так как знаешь, что тебе нельзя плакать!

— Н-не м-мог удержаться, — с усилием вымолвил Дровосек. — М-мне т-так ее ж-жаль…

— Ты уж и заикаться начал, — с неудовольствием молвил Страшила, — а прежде с тобой этого не случалось.

— Ч-что сделаешь, с-старею, м-мой приятель, — согласился Дровосек… — Стоит мне расчувствоваться, и не м-могу сказать. Нужно будет посоветоваться с докторами…

Тотошке пришлось детально повторить для Дровосека и Лестара рассказ о приключениях в подземелье. Элли и Фред заочно удостоились многих похвал за свое мужественное поведение. Действительно, песик не жалел красок. Услыхав об исчезновении усыпительной воды, Лестар многозначительно крякнул.

— Вы что-то желали сказать? — узнал Страшила.

— Нет, нет, просто это я так, пришла в голову одна идея, да, предположительно, она вздорная…

Быстрокрылая, не обращая внимания на свои годы, Кагги-Карр не вынудила себя долго ожидать. Она побывала в царстве Льва и возвратилась с важными известиями.

— Лев планирует идти войной на подземных королей, — сказала Кагги-Карр. — В то время, когда он выяснил, что короли держат Элли в плену и не желают отпускать, он пришел в неописуемую гнев. В случае если б они попались ему в то время под руку… другими словами под лапу, я не знаю, что бы он с ними сделал. Ох, опасаюсь, что Гудвин дал ему через чур громадную порцию смелости, — озабоченно добавила ворона.

— А мы разве хуже? — вскричал Страшила, и его соломенная грудь наполнилась воинственным пылом. — И мы можем собрать войско, не правда ли, Дровосек?

— Я для Элли отправлюсь на каждые опасности! — сказал Железный Дровосек.

— И мы, мигуны, также! — подтвердил Лестар.

В разговор вмешался Фарамант.

— Мы принимаем крайне важное решение, — сказал он. — И я полагаю, что необходимо сказать об этом Элли.

— Верно, но как это сделать? — задал вопрос Дин Гиор.

— Напишите письмо, а я его доставлю! — вызвался Тотошка.

— Дорогой Тотошка, мы заблаговременно благодарим тебя за услугу, но как ты это сделаешь? — поинтересовался Фарамант.

— Из подземелья в верхний мир выбраться не каждый сумеет, а я это сделал, — похвалился песик. — Ну, а попасть в том направлении для меня просто мелочи!

Фарамант и Дин Гиор сели писать письмо.

ТОТОШКА ПРИНОСИТ ПИСЬМО

Прошло примерно половину месяца со дня исчезновения Тотошки. Короли ни в чем не заподозрили Элли, по причине того, что она поступила умно. Не ждя, пока ее начнут расспрашивать об этом событии, она сама явилась к Ментахо и обвинила шпионов в том, что они не хорошо следили за собачкой.

— Бедный мой, дорогой, глупый Тотошка! — кричала Элли, утирая слезы. — Предположительно, его съел какой-нибудь страшный шестилапый, а ваши люди не уберегли моего песика.

Кончилось тем, что Ментахо кроме того принес Элли свои извинения за неосторожность шпионов.

Элли и Фред жили в постоянном напряжении. Арриго сумел шепнуть им, что все прошло удачно и что Тотошка встретился с жевунами. Сейчас оставалось ожидать каких-то шагов со стороны Страшилы и Металлического Дровосека, но как томительно тянулись дни ожидания!

На пятнадцатый сутки исчезновения Тотошки Фред и Элли прогуливались по берегу срединного озера, с тоской глядя на его свинцовые воды, освещенные золотистым отблеском туч. В отдалении прохаживались два соглядатая, не спуская с пленников глаз.

Брат и сестра добились разрешения находиться вдвоем без соседства докучливых шпионов. Оказалось это так. Миновала неделя с того времени, как Элли колдовала над иссякшим источником, но вода, само собой разумеется, не появилась. Короли упрекнули Элли в том, что ее чары не подействовали, а та резонно возразила:

— Я же давала предупреждение — подземный дух, владеющий водой, весьма силен. Сейчас мне нужно придумывать новые заклинания, но я не могу этого делать, у меня нет условий.

— Какие конкретно вам необходимы условия? — задали вопрос короли.

— Я обязана советоваться с братом. Он — мой ассистент и знает большое количество тайных вещей. Но наши беседы не должно слушать ничье чужое ухо, в противном случае чары утратят силу.

С этого дня соглядатаи стали держаться вдалеке.

Глядя на озеро, Элли тоскливо сказала:

— Где-то сейчас мой ненаглядный Тотошенька, что он поделывает?

И внезапно внизу послышался узкий голосок я тут!, и мелкий шелковистый клубочек припал к ногам Элли.

— Тотошенька! — весело вскрикнула девочка и подхватила песика на руки. — Дорогой мой, возвратился, ты возвратился!

Гладя Тотошеньку, Элли нащупала под его ошейником хорошо свернутую бумажку. Девочка додумалась, что это письмо из верхнего мира, но не стала вынимать его. Шпионы не слышали их бесед, но замечательно видели все действия.

Пришлось ожидать, в то время, когда они окажутся одни в комнате Элли: такую льготу мнимая фея также выговорила себе.

Элли с волнением развернула бумажку. Там было написано:

"Глубокоуважаемой Элли, фее убивающего домика, фее спасительной воды — привет!

Мы — Страшила Умный, Железный Дровосек, Кагги-Карр, Дин Гиор, Фарамант, Лестар — определили о твоем бедственном положении, и наше горе вечно. Но мы сделаем все возможное а также неосуществимое, дабы выручить тебя. Скажи семи подземным королям, что, если они не отпустят тебя и твоего брата добром, мы отправимся на них войной, Лев уже собирает в своем царстве звериную рать, а мы создадим армии из мигунов и обитателей Изумрудной страны.

С сердечным нетерпением ожидаем тебя наверху и прочно обнимаем.

По поручению всех остальных Фарамант".

Окончив читать письмо вслух, Элли мало всплакнула, позже улыбнулась и сказала:

— Какие конкретно же они все хорошие! Как обожают меня… Но война… Нет, нет, я не желаю, что-бы из-за нас разразилась страшная война!

— А что ж, так и будем тут сидеть до конца жизни? Ты лишь водилась с волшебниками и феями, а все равно в тебе нет волшебства ни на один цент, и тебе не расколдовать чудесный источник!

— Я надеюсь, что, в то время, когда короли осознают, что я не фея и ничего не смогу сделать, они нас отпустят.

— Еще бы! — насмешливо сказал Фред. — Короли тупы и глупы, как дубовые чурбаны.

— Как бы то ни было, я войны не допущу! — решительно вскрикнула Элли. — Но все-таки я скажу королям, что верхние требуют моей выдачи и планируют вести войну. Возможно, это их напугает.

— Попытайся! — дал согласие Фред.

Неожиданное появление провалившегося сквозь землю Тотошки произвело на подземных обитателей яркое впечатление. А дело разъяснялось весьма просто: жевуны доставили песика к торговым воротам и пропихнули его в дырку, которая была внизу и на которую охрана не обращала никакого внимания. Пробраться незаметно в окрестности города Тотошке ничего не стоило.

Элли "настойчиво попросили" к королю Ментахо. Проницательно глядя на девочку, король сказал:

— Вы жаловались, что наши люди не уберегли мелкого зверя. Но вот он опять тут. Чем вы это объясните?

— А хотя бы моим колдовством! — смело ответила девочка.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Само собой разумеется, нам, простым смертным, не подобает вмешиваться в чудесные дела. Но я весьма рад, что вы наконец отбросили притворство. И сейчас вы волей-неволей вернете нам усыпительную воду.

Сейчас покраснела Элли.

— Видите ли, ваше величество, это — совсем другое дело, — начала она оправдываться. — Но об этом мы поболтаем с вами в другой раз. А на данный момент я обязана заявить, что у меня имеется к вам важное поручение из верхнего мира.

— Ко всем семи подземным королям.

— Тогда мы дружно выслушаем его на громадном совете.

Во второй раз Элли выступила перед громадным советом значительно храбрее. Уже мало смущали ряды придворных в разноцветных одеждах и величавая осанка королей.

Недрогнувшим голосом Элли заявила ультиматум Страшилы. К громадному разочарованию ребят, он не произвел желательного действия. А дело разъяснялось очень просто. Короли и придворные, проспавшие пара столетий, ни при каких обстоятельствах не вести войну и совсем не воображали себе, что такое война, как она страшна.

Первым выступил воевода Гаэрта. Он знал о войне из старинных летописей, написанных тысячу лет назад.

— Война, хо-хо! — оглушительно кричал он с трибуны. — Война — это радостное дело! Война — это поход, бьют барабаны, трам-там-там! Мы разбиваем врага, забираем добычу: амбары с пшеницей, бочки вина, скот, птицу! Какой пир мы учиним по окончании победы, хо-хо!

Перечисление трофеев произвело на членов совета сильное впечатление: у них заблестели от жадности глаза.

Тут вмешалась Элли. Не выдержав, она закричала со своего места:

— Вы ничего не понимаете о войне! Война — это кровь, страдания, смерть. И из-за чего вы так твердо уверены, что победите?

— В этом нет никакого сомнения! У нас — драконы, у нас — звери! Да стоит напустить на верхнюю армию сотню шестилапых, не покормив их дней двое, и они всех порвут в небольшие клочки.

Гаэрта торжествующе сошел с трибуны. Элли помрачнела: она осознала, что у подземных королей имеется вправду замечательные средства борьбы.

Выступил Ментахо. Из всех королей он был самый умный. Ментахо не разразился воинственными криками. Он просто сказал:

— Само собой разумеется, война это не такая радостная прогулка, как старается представить воевода Гаэрта. Я сознаю наши слабости: в случае если мы выйдем наверх, мы ничего не будем видеть, и враги заберут нас без всякого оружия. Наши драконы и шестилапые в верхнем мире также будут слепы. Но мы и не планируем идти наверх, для чего нам это? Так как не мы затеваем войну, это нам угрожает правитель Изумрудного города. Что же? Пускай приходят. У нас имеется чем встретить неприятеля, в этот самый момент Гаэрта прав.

Элли с кошмаром поняла, что Ментахо говорит идеальную истину: верхние армии ожидает смерть, если они спустятся в данный чуждый, незнакомый для них мир…

Выступавшие потом ораторы поддержали Ментахо. Решение было такое:

Нашествия верхних не опасаться, но на всякий случай подготовиться к его отражению. Фею Элли не отпускать , пока она не расколдует священный источник. Отговоркам Элли не верить: таинственно вступив в сообщение с верхними, она доказала, что владеет чудесной силой.

А сейчас наверху подготовка к великой войне шла полным ходом.

Когда Кагги-Карр принесла Храброму Льву весть о том, что Элли в беде, по лесу в тот же час понеслись вестники-зайцы, крича на всех перекрестках, что царь Лев собирает общее ополчение. Дабы косых гонцов не съели тигры и леопарды, было заявлено великое перемирие. Отныне хищники не смели обижать своих младших братьев, а уж в случае если кому приходилось невтерпеж, тот имел возможность пожевать травки либо утолить голод фруктами.

Значительным препятствием на пути в Голубую страну являлась громадная река, на переправе через которую когда-то терпели бедствие Элли и ее приятели.

Тигры, леопарды, пантеры, рыси не обожали воды, да и сам Лев пускался вплавь только в случае крайней необходимости. Но в лесу были речки, а в речках жили бобры, великие строители плотин. В тот же вечер все бобры были мобилизованы, и из них сформировали строительный полк под командой главного инженера Острые Резцы.

Полк отправился вперед, взяв задание за один сутки выстроить наплавной мост через громадную реку. К бобрам прикомандировали батальон мартышек: шимпанзе, макак и павианов, тащивших огромные пучки лиан — связывать бревна.

Когда строители подошли к реке, закипела работа. Бобры подгрызали деревья, росшие по берегам, и сталкивали их в воду. Там они подводили одно бревно к другому, а шимпанзе макаки связывали их канатами — лианами. К назначенному сроку мост готовься , и связисты — попугаи полетели рассказать об этом главнокому.

В полдень начался великий выход из леса. В чинном порядке шли друг за другом батальоны ягуаров, кугуаров, медведей, шли роты пум, рысей, пантер. Особенная воинская часть была сформирована из мартышек-ревунов. От них не ожидали яркого участия в битве, но их громовой рев должен был внести смятение в ряды соперника.

Обоз составляли замечательные буйволы, туры и зубры: они несли на спинах связки бананов и других фруктов — продовольствие для армии, хоть и не весьма прельщавшее хищников, но годное для утоления голода.

Простившись с женой и детьми, Лев отправился во главе роты тигров: это была его личная гвардия. Полководца сопровождали птицы-адъютанты и птицы-секретари. Адъютанты должны будут передавать распоряжения главнокому, а секретари вести летопись похода и ведать распределением продовольствия.

Лев весьма гордился тем, какой умный распорядок он установил в войске. Он жмурился и мурлыкал от наслаждения, как громадный кот.

В Фиолетовой стране также подготовились к походу. У мигунов уже был военный опыт. Они ходили против деревянной армии Урфина Джюса и разбили ее. У них имелось вооружение: известная пушка, треснувшая по окончании первого же выстрела. Пушку возможно было починить, был и порох, сделанный в свое время гигантом из-за гор. Не считая пушки, были топоры и металлические колотушки с шипами, насаженные на долгие рукоятки.

По дорогам маршировали роты мигунов, проходивших воинскую науку под управлением генерал-фельдмаршала Дина Гиора.

Обитатели Изумрудной страны совсем не отличались воинственностью, но и они планировали выступить в поход с серпами, косами, лопатами и вилами.

Сигнал к выступлению должен был дать Страшила, но он ожидал подхода звериного войска.

Элли была в отчаяньи. Ультиматум Страшилы короли отвергли, значит, правитель Изумрудного города начнет войну, погубит много, а возможно тысячи жизней лишь чтобы высвободить из неволи двух ребят. Во дабы то ни стало, следовало отговорить Страшилу от его неразумного решения.

Но как это сделать? О том, дабы опять отправить Тотошку, не могло быть и речи. По окончании того как песик возвратился, его по приказу короля Ментахо засадили в металлическую клетку, около которой неизменно стоял часовой.

Парни долго думали над создавшимся положением и наконец, решили: необходимо бежать Фреду. Тотошка в клетке, за Элли надзор очень усилился, но за Фредом практически не следят. В случае если Арриго даст ему свою одежду, Фред доберется до торговых ворот и уж как-нибудь сумеет выбраться из подземелья. И тогда он поведает верхним, на какую опасность они идут.

Пара дней прошло, перед тем как Элли удалось поболтать с Арриго наедине. По окончании колебаний летописец дал согласие на дело, которое угрожало ему большой опасностью, если бы тайна раскрылась.

Последние месяцы вино в пещере стало уникальностью, но у Арриго хранилась бутылка на всякий случай. Ночью летописец пришел во дворец и угостил часового, защищавшего комнату Фреда. В вино Арриго подмешал сонный порошок.

Фред переоделся в костюм подземного обитателя, который пришелся ему в самый раз. Арриго загримировал его. На голове у мальчика был колпак с фосфорическим шариком.

Бегство Фреда наделало громадного переполоха, но осталось неразгаданным. Часовой, проспавшийся к утру, испугался ожесточённой кары и поклялся, что он всю ночь не смыкал глаз и не отходил от двери пленника.

Стражу у торговых ворот Фред одурачил, сказав, что отправлен королем Ментахо в страну жевунов с ответственным поручением. Его пропустили, приняв за своего, но в то время, когда дело дошло до допроса, сторожа также перепугались наказания и скрыли правду.

Исчезновение Фреда приписали чарам Элли, и ужас перед ней еще больше возрос. Но и надзор за ней стал просто невыносимым. Две придворные женщины, королевские тетки, не отходили от девочки ни днем, ни ночью, к тому же дюжина шпионов толпились около.

Пускай! — улыбалась про себя Элли. — А все-таки Фред наверху.

Фред покинул подземелье. Он не имел возможности поверить себе, как, неужто по окончании стольких недель томительного плена он на воле, к тому же в Чудесной стране?

Над ним, как и в пещере, раскидывался свод, но он не был скрыт золотистыми тучами, как внизу. Темно-светло синий купол неба уходил в неизмеримую даль, и из данной дали светили мириады броских точек — звезд. И в тот же час его властно охватили сладостные запахи и звуки незнакомого мира.

Дорога к поселениям жевунов пролегала лесом. По бокам ее росли невыданные высокие деревья с огромными бело-пурпурными цветами, испускавшими резкий запах. С ветвей взлетали зеленые, красные, светло синий попугайчики, спросонья болтавшие всякую чепуху. Из глубины леса доносились непонятные шорохи и шумы.

Самый воздушное пространство, дышавший ночной свежестью, напоенный запахом цветов, опьянял путника, так долго дышавшего застойным, душным запахом пещеры. Грудь Фреда высоко поднималась, его переполнило чувство бодрости и силы.

— Подземные обитатели — безумцы, раз они добровольно отказываются от красот верхнего мира, — бормотал мальчик шагая по дороге. — Если бы они знали, как тут хорошо…

Наконец инопланетянин встретил на своем пути деревню. Фреду понравились круглые домики жевунов под остроконечными крышами, но ему некогда было наслаждаться их архитектурой. Он вошел на крылечко первого дома и забарабанил в дверь. На пороге показался заспанный хозяин и отпрянул, заметив человека в пестрой одежде, с шариком на голове, испускавшим броский свет.

— Кто ты таковой? Что тебе необходимо? — задал вопрос перепуганный жевун.

— Меня кличут Фред Каннинг, я только что из Подземной страны…

— Мы обменивались товарами с подземными рудокопами сравнительно не так давно, и следующий базарный сутки наступит не скоро.

— Речь заходит не о торговле! — возразил Фред. — Я вырвался из плена, но там еще остается моя сестра Элли.

— Ах, Элли? Фея убивающего домика!

Все изменилось, в то время, когда хозяин домика осознал, кто перед ним. Он принялся осыпать мальчика приветствиями, но у Фреда по окончании возбуждения наступил упадок сил. К тому же беглец не ел больше дней. Он отвечал на вопросы хозяина еле слышным голосом, а позже в изнеможении опустился на крыльцо.

Смущенный жевун поручил жене позаботиться о госте, а сам побежал будить односельчан. Через пятнадцать минут около Фреда собралась масса людей мелких мужчин и дам в остроконечных шляпах с бубенчиками. Подкрепившийся молоком и фруктами Фред заявил, что ему нужно как возможно стремительнее добраться до Изумрудного города.

— Я должен отговорить Страшилу и Металлического Дровосека от войны, которую они затевают.

Услышав ужасное слово война, мягкосердечные жевуны залились слезами.

— Мы не можем и не желаем вести войну, — плакали они. — Мы все погибнем, в случае если придет война…

— Да прекратите же! — вскрикнул Фред. — Так как я и сбежал из пещеры к к раз для того, что бы был мир!

Жевуны успокоились и заявили, что мир — это хорошо.

— Тогда проводите меня в Изумрудный город, — попросил мальчик.

— В том направлении ведет дорога, вымощенная желтым кирпичом, — ответили жевуны. — И это весьма далекий путь. Не лучше ли вам отдохнуть пара часов?

Фред почувствовал, что глаза у него слипаются, а ноги не ходят. Хозяева уложили его в мягкую постель, и мальчик заснул глубоким сном.

Страшила и все остальные приняли Фреда с распростертыми объятиями, в то время, когда определили, кто он таковой, а мальчик с великим удивлением разглядывал Страшилу и Металлического Дровосека: так как лишь в Чудесной стране имели возможность существовать такие неординарные создания.

Уже давно, в Айове, слушая рассказ Элли, он не имел возможности отделаться от недоверия, — и вот пожалуйста! — он пожимает мягкую, бессильную руку Страшилы и жёсткую металлическую руку Дровосека. Страшила, говоря с ним, принципиально важно качает своей многодумной, набитой отрубями головой, а у Дровосека бьется в металлической груди тряпичное сердце и ворона Кагги-Карр сидящая на спинке трона, поблескивает умными тёмными глазками и весьма ясно, только мало картавя, расспрашивает его о здоровье Элли…

Мальчишке все казалось, что он спит и вот вот проснется, но это была реальность, он стоял в тронном зале дворца, выстроенного Гудвином и украшенного бесчисленным множеством изумрудов, а на глазах у него были зеленые очки.

Но тут Фред Каннинг отыскал в памяти о поручении Элли.

— Вы кроме того не понимаете, — горячо сказал Фред, — на какую огромную опасность вы идете! Если бы вы видели шестилапых! Один таковой зверь может растерзать двадцать человек, а их там целые много! А эти драконы с их огромной зубатой пастью и когтистыми лапами! Как защитится от для того чтобы чудища, в то время, когда оно со свистом слетит с верху, блеща желтым брюхом! А на них всадники с копьями и луками!…

Долго и красноречиво сказал Фред и с наслаждением видел, что его слушатели начинают понимать сумасшествие своей затеи.

— Вот если бы подземные короли вывели свою армию наверх, это было бы другое дело, — продолжал мальчик. — Но так как они этого не сделают. А внизу, в вечном полумраке, к которому не привыкли глаза верхних обитателей, у жителей пещеры все преимущества.

— Тогда решено! — тряхнул соломенной головой Страшила. — Не быть войне!

И все остальные дали согласие с его решением.

— Но как выручить Элли? — безрадостно задал вопрос Железный Дровосек и чуть не начал плакать, но своевременно опомнился.

Тут заговорил мелкий негромкий Лестар, выдающийся механик из страны мигунов.

— Как мне известно, подземные короли выпустили бы госпожу Элли, если бы она вернула чудесный источник? — задал вопрос он.

— Совсем правильно, — подтвердил Фред. — Но Элли не имеет возможности этого сделать, не волшебница же она в действительности! Да это и к лучшему, а то она еще не так бы задрала нос!

— А тут, возможно, и не нужно волшебства, — хитро улыбнулся Лестар. — Скажите, парень, вы понимаете, что такое водяной насос?

Лицо Фреда побагровело от возмущения.

— У нас на ферме любой мальчишка пользуется им любой раз по десять ежедневно, — со злобой пробурчал он.

Но Лестар, не смутившись, продолжал расспрашивать:

— А там, внизу, в пещере, вы видели насосы?

— По-моему, нет. Водяные колеса у них имеется. Они установлены в озере, в них засажены шестилапые, и в то время, когда они там бегают, воду забирают черпаки, выливают в желоба и она течет в город.

— Так, так, великолепно! — сиял механик.

— К чему все эти расспросы, приятель Лестар? — удивился Дин Гиор.

— Видите ли, — сказал старичок. — Имеется у меня одна идея. Мне думается, мы сможем высвободить госпожу Элли без побоища. Лишь для этого нужно вернуть королям прекрасную воду, и мы постараемся это сделать..

Возгласы восхищения потрясли тронный зал. Все восхваляли Лестара, а он робко улыбался.

— Не нужно раньше времени радоваться, — сказал мастер. — В случае если эта их вода ушла не через чур глубоко, мы ее выкачаем. Лишь я должен приготовить долгие буры, дабы просверлить гора, и само собой разумеется, хороший всасывающий насос.

Лестар отправился в страну мигунов, по причине того, что лишь там возможно было сделать такие вещи. А Кагги-Карр полетела сказать Льву, что война отменяется и что он должен распустить свои полчища.

Стража защищавшая торговые ворота, услышала сильный стук. Глава караула выглянул в окошечко. Он заметил необычное зрелище. Перед воротами стояло кружком с дюжина деревянных людей, и они радостно молотили друг друга огромными кулачищами по спинам. Грохот имел возможность разбудить мертвого.

— Для чего вы это делаете? — задал вопрос изумленный воин.

— А чтоб вы услыхали!

— Вы имели возможность постучать в ворота.

— Ну уж у вас и ворота — пренебрежительно увидел деревянный человек. — Сами бы ругали нас, если бы они развалились!

— Кто вы такие и что вам тут необходимо?

— Мы — дуболомы и принесли послание от правителя Изумрудного города Страшилы Умного вашим королям.

Посовещавшись, воины решили, что тут, пожалуй, нет подвоха: вряд ли десять деревянных людей смогут захватить целое государство. А если они пришли разведывать, пускай наблюдают. Заметив шестилапых и драконов, они, само собой разумеется, не решаться развязать войну.

Посланцев пропустили, дали им провожатого, и дуболомы дружно зашагали по жёсткой дороге. Деревянные люди были приняты в тронном зале, где собрались все короли и их министры. Привели в том направлении и Элли. Так как в этом месяце царствовал Ментахо, то он взял письмо и начал читать.

Мы, Страшила Умный, правитель Изумрудного города, Железный Дровосек, правитель Фиолетовой страны, и Храбрый Лев, царь зверей, шлем нашим собратьям, подземным королям, сердечный привет…

Ментахо прервал чтение и сказал:

— Мы благодарим наших верхних собратьев за привет и отвечаем им тем же. Просим это передать!

Дуболомы довольно глупо ухмылялись.

Ментахо продолжал чтение:

"Мы горестно поражены, что вы, владыки подземного царства, без всякого права задерживаете у себя случайно занесенную к вам судьбой дорогую нашим сердцам фею Элли.

Но, принимая к сведенью, что вами руководят ответственные обстоятельства, в частности — желание вернуть усыпительную воду и вернуть установленный столетиями порядок в вашей стране, мы отказываемся от намерения начать вам войну и предлагаем решить дело миром. (Это весьма благоразумное предложение, — увидел Ментахо.) Мы, обитатели верхнего мира — наследники великого Гудвина, и к нам перешли многие из его тайных знаний. Нам думается, что в случае если Элли одна не смогла расколдовать прекрасный источник, то в сотрудничестве с нами это ей удастся!"

Чтеца прервала буря аплодисментов. Элли стояла робкая и смущенная.

"На что они рассчитывают? — думала она. — Это огромное заблуждение со стороны Страшилы. Они ничего не сделают, и мы останемся тут пленниками.

В то время, когда зал смолк, Ментахо закончил чтение письма. Его содержание успокоило Элли.

Но в случае если враждебные силы окажутся более могущественными и вернуть усыпительную воду нам не удастся, вы не станете чинить нам препятствий к возвращению наверх. Что же касается судьбы Элли, мы ее тогда решим на неспециализированном совете. Дабы заверить вас в наших хороших эмоциях, мы отправляем вам презент. В тот час, в то время, когда вы читаете наше послание, ко входу в пещеру подходит караван из 500 работников, каковые несут вам муку, масло, сыр, фрукты, мед, вино…

На данный раз гром оваций превзошел все, что когда-либо бывало в этом зале. Эти овации были понятны. Съестные припасы в пещере, кроме того и те, что были приобретены в последний раз, подошли к концу, и не только простым людям, но и королевским дворам через несколько суток угрожал голод.

Ментахо с эмоцией прочёл подписи:

Страшила Умный, Железный Дровосек, Храбрый Лев. А за них по неграмотности приложил руку Фарамант.

Страж ворот хорошо умел писать послания!

У Элли на глазах сверкали слезы эйфории.

Как хороши и великодушны мои приятели, — думала она. — И в случае если кроме того им не удастся их храброе предприятие, если они не выручат меня из подземелья, я, по крайней мере, замечу их…

Короли и вельможи окружили дуболомов, разглядывали их, упали, рукоплескали по плечу, по спине.

— Да, — глубокомысленно заключил король Эльяно. — Урфин Джюс был великий волшебник. Сумел оживить таких дураков!

— Но Элли победила его, — увидел король Ментахо. — Значит, она еще более сильная фея. Жаль лишь, что она из-за какого-либо каприза отказывается расколдовать священный источник!

Дуболомам была вручена подписанная семью королями охранная грамота для Страшилы, Дровосека, Льва и всех сопровождающих лиц, им обещалась безопасность на протяжении нахождения в пещере и свободное возвращение наверх.

А министров продовольствия уже не было в зале: они побежали собирать носильщиков, дабы идти за грузом продуктов, щедрым даром верхнего мира.

Нет потребности сказать, что сразу же затем собрания Тотошка взял свободу.

ЭЛЛИ Снова Видится С Приятелями

Прошло дней двенадцать, и воин, прилетевший на драконе от торговых ворот, возвестил, что правители Чудесной страны вошли в пещеру с большой свитой.

В тот же час же по все стране побежали и полетели гонцы с распоряжениями:

Всему населению учавствовать в праздничной встрече высоких гостей. Все работы в поле и на фабриках прекратить, не считая выплавки метала в литейных мастерских, обитателям в торжественных одеждах планировать у дороги, ведущей к городу от торговых ворот. Шестилапых загнать в стойла и прочно привязать, дабы какой-нибудь не вырвался и не наделал переполоха. Стражам на драконах обрисовывать над процессией круги почета, но не спускаться через чур низко.

Везде начался радостный шум. Люди надевали лучшие одежды и самые чистые колпаки и весело торопились встречать великодушных инопланетян из верхнего мира.

Город семи владык опустел. Там остались лишь калеки и дряхлые старики. Короли, министры, придворные в пышных одеяния всех цветов радуги шли навстречу гостям стройной колонной под звуки оркестра и грохот барабанов. Во главе данной колонны была Элли с Тотошкой на руках. Тысячи зрителей растянулись на целые мили по обеим сторонам дороги. Они махали руками и шапками, радостно выкрикивали слова приветствий…

И вот показались гости. Впереди шагали в ногу шесть дуболомов (осталась солдатская осанка!). Первый из них держал букет цветов. После этого четверо несли носилки, на которых принципиально важно восседал Страшила, благосклонно кланяясь направо и налево. За носилками следовало тридцать прекрасных девушек и юношей, обучающихся танцевальной школы, с огромными букетами цветов в руках. Ими распоряжался преподаватель танцев Лан Пирот, бывший генерал. Он принимал неотразимо красивые позы и иногда пританцовывал к громадному восхищению зрителей.

Потом величаво шествовал Лев с Фредом Каннингом на спине. Мальчишка был очень горд и ни за какие конкретно блага на свете не уступил бы своего места. Какому из его привычных ребят приходилось принимать участие в таковой необычной процессии и ехать на льве? Вот будет рассказов в Айове! И возможно, ему также не будут верить, как он не верил Элли.

Железный Дровосек, заново отполированный и смазанный, с блестящей золотой масленкой у пояса, нес на плече блестящий золотой топор. На голове Дровосека сидела ворона Кагги-Карр в прекрасных золотых браслетиках на лапках. Одним словом, каждый из наших героев, отправляясь в подземный мир, принарядился как мог.

Потом, держась за руки, шли в ряд Дин Гиор, Фарамант и Лестар. Борода Дин Гиора, заплетенная в пряди и спускавшаяся до самой земли, произвела на жителей пещеры огромное впечатление.

Пара десятков жевунов несли новые подарки: тюки с одеждой и обувью, корзины с игрушками, катили детские коляски. Их голубые остроконечные шляпы равномерно покачивались в такт ходьбе и подвешенные под ними бубенчики мелодично звенели.

Шествие замыкали дуболомы, нагруженные рычагами, колесами, сверлами, трубами… За порядком среди них следили мастера из Фиолетовой страны.

Все это шествие произвело неизгладимое впечатление на обитателей пещеры: это было какое-то яркое, сияющее видение из верхнего мира, точно захватившее с собой в подземелье блеск солнечных лучей, прозрачность воздуха, голубизну неба…

В то время, когда две праздничные процессии встретились и большой величественный король Ментахо поднял руку и приготовился сказать праздничную обращение, Элли нарушила целый церемониал. Завизжав от восхищения, она выбежала из рядов и сломя голову ринулась к носилкам Страшилы. Дуболомы вмиг образовали лестницу, и девочка оказалась в объятиях своего хорошего ветхого приятеля. Она гладила его милое разрисованное лицо, целовала его в щеки, а Страшила в восхищении восклицал:

— Эй-гей-гей-го! Я снова-снова-снова с Элли! Эй-гей-гей-гей-го.

Но, он скоро опомнился и боязливо закрыл рот рукой: не полагалось знатной особе вести себя так легкомысленно.

А тут к носилкам подоспели Железный Дровосек, Фред Каннинг, Храбрый Лев, Дин Гиор, Фарамант… Началась радостная суматоха. Элли и Тотошка переходили из рук в руки, и король Ментахо с горечью осознал, что ему не нужно будет блеснуть ораторским искусством. Он наскоро сказал пара любезных фраз и взял ответные приветствия Страшилы, Дровосека и Льва — правящих особ своей страны.

Позже все смешались и радостной гурьбой повалили в город семи владык.

Элли ехала на спине Льва, а рядом с ней шел Фред и говорил о своих приключениях с того момента, в то время, когда он ночью, переодетый, вышел из сонного дворца.

Но его поминутно перебывал Дровосек, предлагавший Элли послушать, как очень сильно и весело бьется его сердце с того момента, как он ее увидал.

По временам и Лев поворачивал голову и вставлял пара словечек о том, как он собрал, а позже распустил могучее войско, и Кагги-Карр ссорилась с Тотошкой из-за того, кому сидеть на руках у Элли, и была ужасная суматоха, и все были весьма довольны…

В честь знатных гостей семь подземных владык задали прекрасный пир. На пиру был продемонстрирован балет: юноши и девушки из танцевальной академии Лана Пирота показали чудеса искусства и заслужили общее одобрение. Кстати сказать, юных артистов на другой же сутки послали домой: нахождение в пещере имело возможность подорвать их неокрепшее здоровье. С ними ушли жевуны, каковые принесли подарки подземным обитателям. Мелкие человечки всего одни дни пробыли в пещере, но на всю жизнь остался в их душе ужас перед мрачно-загадочными и величественными ее чудесами.

И хозяева и гости по окончании пира дремали весьма долго, само собой разумеется, за исключением Металлического Дровосека и Страшилы: те ни при каких обстоятельствах не дремали.

Лишь Лестар поднялся рано и принялся за дело. Еще незадолго до он познакомился с хранителем времени Ружеро и долго с ним говорил.

Лестар и Ружеро понравились друг другу и между ними сходу появилась приязнь. На утро по окончании пира Лестар разыскал Ружеро и попросил проводить его в священную пещеру. Два новых приятеля шли и разговаривали, а за ними дуболомы под присмотром мастеров тащили трубы, рычаги и блоки.

Из беседы Лестар осознал, что хранитель времени не весьма верит в то, что усыпительную воду возможно вернуть посредством колдовства. Мастер видел, как Ружеро хитро посматривал на всю сложную механику, которую несли деревянные люди, и, усмехаясь, приговаривал:

— Да, само собой разумеется, с этими приспособлениями дело отправится лучше, и подземный дух, пожалуй, отойдёт. А то у бедняжки Элли были одни лишь заклинания. А что такое заклинания? Одни простые слова.

— Почтенный Ружеро, я вижу, вы проницательный человек, — сказал Лестар. — Но, я думаю, не следует внушать подобные мысли семи королям.

— Я и сам так думаю, почтенный Лестар, — дал согласие хранитель времени. — Так как не все то, что говорится между приятелями, годится для ушей их величеств.

Старики, довольные приятель другом, продолжали путь.

В священной пещере Лестар занялся важными изучениями. Приказав дуболомам выполнять тишину, он прикладывал ухо к земле в различных местах, стараясь расслышать шум подземных вод. Он держал над щелями в горе зеркальце, дабы уловить на нем следы испарений.

Долго длилась его работа, а сейчас Ружеро сидел на камне и отдыхал от продолжительного пути. Позже Лестар подошел к нему.

— Ну как, дорогой приятель? — задал вопрос Ружеро.

— Надежда имеется, но колдовство будет продолжительное и тяжёлое, — с опаской отвечал мастер.

Для начала дуболомы под управлением Лестара и других мигунов разровняли площадку недалеко от бассейна и установили основание для бурильного аппарата. В их сильных руках работа так и кипела, они без натуги ворочали огромные камни.

— Хорошее наследство вам осталось по окончании Урфин Джюса! — смеясь, сказал Ружеро.

— Да, жаловаться не приходится, — дал согласие Лестар. — Но, увидьте, они стали послушными работниками только по окончании того, как им вырезали новые лица. А это было сделано по плану Страшилы.

Компания возвратилась в город лишь к вечеру. А там уже затевался новый пир. Это Страшила правильно дипломатического этикета готовил королям ответное угощение из продуктов, каковые принесли с собой его люди.

Прошло пара дней. Между городом семи владык и священной пещерой установилось постоянное сообщение. Дуболомы, мигуны и подземные металлисты неизменно сновали в том направлении и сюда, перенося части автомобилей и нужные материалы. Но королям, придворным и шпионам вход в священную пещеру был запрещен. По требованию Лестара Элли сказала семи королям, что там обитает ужасный дух, по имени великий механик, и победить этого духа возможно лишь механическим волшебством. А при механическом волшебстве посторонним находиться очень опасно, это может воздействовать на рассудок.

Но присутствие Элли при подготовке механического волшебства было заявлено обязательным, и она проводила там целые дни. Священную пещеру запрещено было осквернять отправлением простых житейских потребностей — едой сном, и потому лагерь для работников устроили в одной из соседних пещер. В том направлении принесли постели и устроили очаг для изготовление пищи.

Но для Элли как для феи, было сделано исключение. Дуболомы выстроили для нее в священной пещере комфортный домик, где было самое нужное: кровать, обеденный столик, шкафчик для платьев (Страшила привез ей целую дюжину!) и все другое. Там Элли, утомившись от шума работ, проводила с Тотошкой часы отдыха.

А работы шли полным ходом. Жужжали бурава, вгрызаясь в плотную породу. Мастера мигуны свинчивали трубы для насосов и пригоняли клапаны. Интересный Фред был везде: то он передавал какое-нибудь приказание Лестара, то тащил слесарю нужную деталь, то присматривался к работе бурильщиков. Мальчишка был наверху блаженства: имел возможность ли он раньше думать, что ему доведется испытывать такие неординарные приключения.

Но Страшила, Железный Дровосек и Лев не показывались в лабиринте: сырой климат в пещере оказался вреден для них.

По окончании нескольких суток нахождения в подземелье Страшила почувствовал себя весьма не хорошо. Двигался он с большим трудом, по причине того, что солома отяжелела от сырости, а просушиться было негде. В пещере готовили на мелких печурках, откуда пламя не имел возможности пробраться наружу и обеспокоить не сильный глаза подземных обитателей. Печурки совсем не грели окружающий воздушное пространство.

Еще хуже дело обстояло с необычными мозгами Страшилы. Отруби, которыми была набита его голова, также отсырели, а примешанные к ним иголки и булавки заржавели. От этого Страшилу мучили головные боли, и он начал забывать самые простые слова.

А также черты лица Страшилы стали изменяться, по причине того, что акварельные краски, которыми оно было раскрашено, растворялись и подтекали.

Обеспокоенный Фарамант вызвал к правителю доктора. Пришел Бориль, потомок того самого Бориля, при котором случилось первое усыпление. Кругленький и самодовольный, как его прапрадед, врач осмотрел знатного больного.

— Гм, гм, не хорошо, — у вашего превосходительства начинается очень страшная заболевание — водянка. Лучшее лечение — солнечное тепло и свет.

— Я не могу ославить… другими словами покинуть тут Элли, — глухо проговорил Страшила.

— Тогда… — Доктор поразмыслил. — Тогда для вашего превосходительства лечебницей имела возможность бы послужить литейная мастерская. Я полагаю, что в ее теплом сухом воздухе вы поправитесь.

Страшилу отнесли в мастерскую и устроили в укромном уголке, где он никому не мешал и где его не тревожили рабочие. Находившийся при правителе в роли сиделки Фарамант убедился, что ни одна искра из печи не имеет возможности попасть на Страшилу. Произойди такое, больной вместо исцеления отыскал бы смерть.

В сухом и жарком заводском воздухе от Страшилы в первые дни валил густой пар, а после этого его здоровье начало поправляться удивительно быстро. Руки и ноги его наливались силой, а в мозгах появилась ясность.

Худо было и с Дровосеком. Сырость пронизывала его металлические суставы, и они начали ржаветь. И эта ржавчина пещеры была какая-то въедливая, от нее не выручала кроме того усиленная смазка. Скоро золотая масленка Дровосека опустела, и при движениях все его члены скрипели. Челюсти не двигались, бедняга тщетно пробовал открыть рот: он онемел. Дровосек превратился в инвалида.

Дин Гиор пригласил к нему доктора Робиля. Доктор сказал:

— Что бы его сиятельство (а возможно, стоит сказать — его бывшее сиятельство?) не развалилось в самые ближайшие дни, его нужно поместить в бочку с маслом. Это для него единственное спасение.

К счастью, в последнем транспорте провизии выяснилось достаточно растительного масла, и Металлического Дровосека загрузили в том направлении так, что над поверхностью показывалась лишь воронка, заменявшая ему шапку.

А дабы Дровосек не скучал, рядом с ним на стуле сидел длиннобородый солдат и говорил ему различные занимательные истории из своего прошлого, в то время, когда он еще являлся привратником у Гудвина.

Для прогулок Дровосек время от времени вылезал из бочки на часок-другой и отправлялся проведать Страшилу либо Льва. Могучему Льву, свободному сыну лесов, в пещере также пришлось не хорошо: царь зверей заболел бронхитом. Бориль прописал ему порошки, и скоро вся аптека была опустошена: легко себе представить, какие конкретно дозы лекарства требуются льву! А в то время, когда Лев съел все порошки, он принялся за бумажки в каковые они были завернуты.

Итак, с приятелями Элли не все было благополучно, и это заставляло Лестара спешить приложив все возможные усилия с подготовкой механического волшебства.

ДЛЯ ЧЕГО Смогут Понадобиться БРИЛЛИАНТЫ

Не только правителям Чудесной страны и царю зверей приходилось не хорошо в пещере. Пришедшие с ними также переживали тяжёлые дни. Вечный сумрак подземелья, осенние краски природы, мокрая атмосфера и на людей действовали угнетающе. Ими овладела тоска по отчизне, по голубому небу и сверкающему солнышку, по радостному пенью птиц на ветках деревьев, по шелесту ветра в рощах.

А также дуболомы, эти сильные и выносливые деревянные создания, ощущали, что их руки и ноги, разбухающие от сырости, уже не так хорошо повинуются им, как прежде.

Лестар ускорял работу. В краткие часы отдыха старшего мастера его заменяли ассистенты, и так же, как и прежде визжали буры и скрипели блоки, стучали молотки. Прекрасная вода, как видно, ушла существенно глубже, чем предполагал основной мастер, но вот наконец почувствовалось ее присутствие в недрах земли. Затупленные буры, каковые необходимо было заменить новыми, начали появляться из скважины мокрыми. Лестар строго наказал людям не касаться данной воды, но в один раз, в то время, когда они возвратились в священную пещеру по окончании обеденного перерыва, то заметили около сравнительно не так давно вынутого бура десятка два мышей. Мыши лежали кверху лапками и дремали чудесным сном! Они слизали с бура капельки усыпительной воды.

Мыши проспали всего пара часов, а предосторожности при работе удвоились.

И вот пришел радостный момент, в то время, когда прекрасная вода замечательной струей хлынула в заблаговременно приготовленный бассейн. Лестар и его ассистенты, Элли и Фред собрались около и с почтительным любопытством долго наблюдали, как бурля и блеща синеватым светом и производя из себя шипящие пузырьки, льется усыпительная вода.

Позже любой занялся своим делом. Элли сидела около домика и игралась одним из бриллиантов. Эти переливающиеся всеми цветами радуги камешки, каковые они с Фредом добыли в одном из гротов, плохо нравились девочке. Она наслаждалась блеском алмаза, то приближая его к глазам, то отдаляла, подбрасывала на ладони… Увлеченная этим нехитрым занятием, Элли не подмечала, что делается в пещере, как внезапно Тотошка, лежавший у нее на коленях, потянулся, обширно зевнул и… уснул.

Удивленная Элли осмотрелась. То, что она заметила, поразило ее. Фред Каннинг дремал в самой неудобной позе среди камней. Лестар и его ассистенты, охваченные неодолимой сонливостью, опускались на пол пещеры, кто где стоял.

В мгновенье ока Элли осознала:

Опасность. Прекрасная голубая вода усыпляет своими испарениями!

Она подбежала к довольно глупо ухмыляющимся дуболомам, без звучно глазевшими на происходившее и приказала:

— Скорей, скорей! Берите людей и уносите из этого!

Всех дремлющих срочно перенесли в комнату отдыха и уложили на постели. Элли в смертельной тревоге села около Фреда и сидела , пока ее саму не сморил сон, к счастью обычный.

Дремлющие проспали целые дни и пришли в сознание невинными младенцами. Элли растерялась:

— Что с ними делать?

Позже девочка отправила деревянного бригадира Арума в пещеру за Дином Гиором и Фарамантом, приказав ему вызвать их по секрету и никому ничего не сказать.

А сама она занялась Фредом, накормила его с ложечки кашкой и начала учить говорить. Должно быть, пары чудесной воды опоздали очень сильно подействовать на мозг Фреда, по причине того, что через час он уже улыбнулся и сказал мама, а позже стащил с тумбочки бриллиант и вложил в рот.

— Но-но, еще подавишься! — прикрикнула Элли и отобрала страшную игрушку.

Через пара часов пришли встревоженные неожиданным вызовом Фарамант и Дин Гиор. Услышав рассказ девочки о произошедшем, ее приятели не могли осознать, из-за чего все заснули, а Элли нет. Фарамант начал придирчиво расспрашивать Элли, что она делала в то время, как остальные работали. И в то время, когда наконец стало известно, что девочка игралась с алмазом, страж ворот облегченно набрался воздуха и сказал:

— Ну, данный алмаз и оказался тем талисманом, который уберег тебя.

— А что такое талисман? — задала вопрос Элли.

— Это вещь, предохраняющая человека от беды, — разъяснил Фарамант.

И все трое порадовались тому, что девочка как раз сейчас вздумала заняться бриллиантом. Что, если бы она заснула вместе с другими? Все они имели возможность бы лежать в очарованном сне весьма долго, пока бестолковые дуболомы додумались бы что-нибудь предпринять.

Фарамант и Дин Гиор занялись воспитанием Лестара и других мигунов, а Элли проводила время около Фреда и Тотошки.

От семи королей происшествие удалось скрыть. В то время, когда Лестар пришел в себя, он отправил дуболомов выпустить прекрасную воду из бассейна через особый кран. А позже отправился с докладом к Страшиле.

В сухом воздухе литейной правитель Изумрудного города ощущал себя превосходно, и в его голове копошились очень способные мысли. Об этих мыслях он никому кроме того не сказал, по причине того, что лишь один имел возможность осознать. На протяжении доклада Лестара, Страшиле в его мудрую голову пришла такая мысль, что он подпрыгнул от восхищения и приказал мастеру срочно призвать к нему хранителя времени Ружеро.

Приветствовав Ружеро, Страшила задал вопрос его:

— Скажите, приятель, та ли уж очень сильно необходимы вам семь королей и целый данный сброд, который около них собрался и который вам приходиться кормить?

Ружеро, поразмыслив, ответил:

— По-правде говоря, особенной потребности в них нет. Но народ привык… И позже любой король и вся его свита дремали шесть месяцев из семи.

— А в седьмой пировали за счет простых людей!

— Это действительно, — смущенно дал согласие Ружеро.

— Так из-за чего бы вам не усыпить всю эту компанию полностью? — задал вопрос Страшила.

— Всех семь королей. — вскрикнул Ружеро. — Это великая идея! Но… вот беда: так как они додумаются, что тут скрыт не добрый умысел, и не согласятся.

— А вдруг усыпить их так, дабы они об этом не подозревали?

— Это тяжело, — сказал Ружеро. — на данный момент царствует Ментахо, он весьма умен и проницателен.

— Мы усыпим и его, и ум ему не окажет помощь. Лестар, дружочек, поведай, что произошло с вами в пещере.

Услышав рассказ о том, как люди уснули от испарений чудесной воды, Ружеро вскрикнул:

— Это совсем меняет дело! Мы соберем в том направлении всю эту ораву, и пускай их незаметно одолеет чудесный сон. Но вот еще трудность, поскольку мы, устроители этого дела, также заснем вместе с ними. А вдруг мы не явимся, это будет смотреться подозрительно.

— Не волнуйтесь, — сказал Лестар. — У нас имеется на данный случай талисманы. — И он поведал хранителю времени о действии алмазов.

Ружеро пришел в восхищение.

— Итак решено! Мы усыпим всех этих дармоедов, и страна наберётся воздуха вольно.

— А позже? — задал вопрос Страшила.

— В то время, когда они проснутся?

— Если они останутся недалеко от источника, они не проснутся, — возразил Ружеро.

— Но разрешите, мой дорогой друг, — веско молвил Страшила, — это же будет самое настоящее убийство!

— Простите ваше превосходительство, я об этом не поразмыслил. Придется перенести их в Радужный дворец, и пускай дремлют в своих кладовых.

— А позже? — опять упорно задал вопрос Страшила.

— Что — позже? — раздраженно задал вопрос Ружеро.

— Да так как когда-нибудь они проснутся!

— А мы опять дадим им воды, — неуверенно сказал хранитель времени.

— Так уж лучше покиньте их умирать в священной пещере, — насмешливо вскрикнул Страшила. — Это будет скорее, и вам меньше хлопот.

— Ваше превосходительство, объяснитесь, я вас не понимаю, — взмолился Ружеро. — Ваши мысли через чур глубоки для меня, поскольку недаром обитатели Изумрудного города назвали вас трижды премудрым!

— А, вы об этом слыхали? — благосклонно улыбнулся Страшила. — Хорошо, я вам растолкую свою идею. По окончании чудесного сна люди просыпаются подобные новорожденным младенцам, не так ли?

— Их опять воспитывают в течение нескольких суток и напоминают все, что они знали, но позабыли?

— Так кто же вам мешает внушить тому же королю Ментахо, в то время, когда он проснется, что до своего очарованного сна он был не королем, а кузнецом, либо слесарем, либо пахарем, и научить его базам нового ремесла?

Если бы молния попала у ног Ружеро, он не был бы так поражен. На лице хранителя времени появилась сияющая улыбка.

— Ваше превосходительство, вы — самый великий мудрец в мире! — вскрикнул он.

— Ну, это в далеком прошлом всем известно, — робко ответил Страшила.

СЕМЬ ХИТРЫХ ПЛАНОВ

Радость Ружеро продолжалась недолго. Один из придворных передал хранителю времени, что его хочет видеть король Ментахо.

Ружеро явился в назначенный час. Король провел его в маленькую комнату, хорошо притворил дверь. По этим предосторожностям Ружеро осознал, что разговор будет тайный.

Ментахо усадил визитёра в мягкое кресло, сам поместился напротив.

— Как вы поживаете, дорогой приятель мой? — любезно начал король. — Думается, у вас на данный момент большое количество хлопот?

— Довольно много, — подтвердил Ружеро.

— Вы должны беречь свое драгоценное здоровье и часть ваших забот возложить на других, — продолжал Ментахо очень нежным тоном.

Это вынудило хранителя времени насторожиться. Ни при каких обстоятельствах еще Ментахо с ним так не говорил.

— С опаской, Ружеро, — сказал сам себе сторож. — Король желает добиться от тебя чего-то крайне важного".

— Да, кстати, — как бы вскользь кинул Ментахо. — Я слыхал, что расколдование священного источника подходит к концу?

Как сделать так чтобы грудь росла быстрее

— Вы не ошибаетесь, ваше величество!

— И вот вследствие этого мне пришла в голову одна забавная идея, — нервно захихикал Ментахо. — Не знаю, одобрите ли вы ее, мой друг?

— Рассказываете, ваше величество!

— Первая очередь дремать моя, — продолжал король. — Но, честно говоря, за последние месяцы я убедился, что чудесный сон не такая уж хорошая вещь и что жизнь значительно занимательнее, особенно в то время, когда ты — король.

— Тогда оставайтесь королем, — сдержанно молвил Ружеро.

— Да, но король царствующий и король, ожидающий своей очереди царствовать — это же совсем различное!

— Я не понимаю вашей мысли, объяснитесь прямее.

И Ментахо заговорил напрямик:

— Я устрою пир для своих собратьев и их придворных. В вино, которое будет им подаваться, мы добавим усыпительной (нужно побольше!), и пускай вся эта компания заснет очарованным сном.

Увидев удивление собеседника, король сухо задал вопрос:

— Вам не нравится мой план? Возможно, вы думаете, что кто-нибудь другой из королей способен руководить страной лучше меня?

В случае если я не соглашусь, Ментахо отыщет себе других ассистентов, и нам всем будет угрожать опасность.

И он выразил полное согласие с замыслом короля. Тот расцвел и начал давать слово Ружеро всякие блага:

— Вы станете первым в стране по окончании меня, я выстрою вам дом не хуже Радужного дворца.

— Я не нуждаюсь в призах, ваше величество, — сказал Ружеро. — Положитесь на меня, все будет сделано.

— Но никому ни слова, особенно Элли и всем другим верхним обитателям!

— Полная тайна! — заверил Ружеро. — Но вы сами ничего не предпринимайте, этим возможно сломать дело. В то время, когда наступит время функционировать, вы станете предотвращены.

Он распрощался с королем Ментахо, а на следующий сутки его пригласил к себе король Барбедо.

Толстый лысый Барбедо совсем не был похожим статного Ментахо с прекрасным лицом и благосклонной улыбкой. Но в то время, когда он провел хранителя времени в свой кабинет и шепетильно захлопнул дверь, что-то в повадках Барбедо было весьма похоже на Ментахо, это сходу привлекло внимание проницательному Ружеро.

Ну, тут дело также нечисто… — поразмыслил он.

Король начал разговор издали, но Ружеро осознал его сходу. И он никак не удивился, в то время, когда Барбедо по окончании продолжительных подходов внес предложение ему усыпить всех его соперников, дабы он, Барбедо, имел возможность царствовать один столько времени, сколько отведет ему будущее, а позже пускай на престол вступит его старший сын. А те, другие? Ну, пускай себе дремлют с миром, поскольку во сне у них не будет ни забот, ни тревог…

— Согласитесь, дорогой приятель, — сладко пел Барбедо, — что для нашей страны вечная смена королей — сущее несчастье. От этого так страдает наш хороший народ… (Толстяк кроме того разрешил войти слезу). И само собой разумеется, тот, кому первому в голову пришла радостная идея покончить со всей данной неурядицей, тот и заслуживает право воспользоваться ее плодами… (Если бы ты был первый — насмешливо поразмыслил Ружеро). А вас, мой дорогой хранитель, я осыплю алмазами и изумрудами, вы станете первым богачом в стране.

Само собой разумеется, и ему Ружеро разрешил согласие привести в выполнение его коварный план и попросил ничего не предпринимать без его ведома.

Возвращаясь к себе, Ружеро думал:

Примечательно, что будет дальше? Всего два хитреца нашлись среди подземных владык? Кончится ли этим дело?

Увы, дело не кончилось, хранителя времени вызывали к себе и вели с ним тайные беседы король Эльяно, Карото, Ламенто. Кроме того дряхлый Арбусто и тот додумался устранить своих соперников и царствовать единолично.

— Мне недолго осталось жить, — шамкал девяностолетний Арбусто. — И я не могу тратить время на сон. Пускай хоть два-три года, но я должен один побыть властителем нашей страны…

А шестнадцатилетний Бубала повторял слова своего наставника:

— Я моложе всех, значит буду править страной весьма долго и за свое царствование совершу большое количество славных дел.

Кроме того вдовствующая королева Руффида, мать грудного младенца Тевальто, и та явилась к Ружеро хлопотать в пользу своего сына (это, кстати, обосновывает, что в изобретении различных хитростей женский ум не уступает мужскому).

Всем хитрецам Ружеро давал слово помощь, и все они остались весьма довольны беседой с ним, все давали слово ему всевозможные блага.

Ясно, Страшила и Элли определили об этих коварных планах. Дровосеку, сидевшему в бочке с маслом, было не до того, дабы разрушать чужие заговоры, а больному Льву опротивела жизнь, не смотря на то, что он из любви к Элли не уходил наверх.

Ружеро поспешил к правителю Изумрудного города сразу же по окончании свидания с королем Ментахо. Страшила одобрил его притворное согласие и рекомендовал тащить время, пока не будут совсем закончены работы в священной пещере. Второй визит Ружеро меньше поразил соломенного мудреца, а позже он уж и удивляться прекратил.

— Все короли — и под землей и наверху — одинаково коварные и ожесточённые люди, — сказал Страшила. — Вы лишь поразмыслите, всем им — начиная от молокососа Бубалы до ветхого престарого Арбусто — всем пришла в голову одна и та же идея — отделаться от своих родичей-соперников, дабы полностью прийти ко власти. И вы понимаете, почтенный Ружеро, я никак не сомневаюсь, что любой уморил бы свою родню в очарованном сне.

— Я в этом в полной мере уверен — подтвердил Ружеро.

— Но из-за чего у них у всех такие сходные жажды? — продолжал Страшила. — Да просто их ослепляет величие королевской власти, которую они не желают делить с другими. Я весьма рад, что мне пришла в голову идея перевоспитать их. И я уверен, что, в то время, когда это будет сделано, они окажутся хорошими людьми.

По пещере разнеслась весть: колдовство Элли и ее друзей подходит к концу и скоро великий механик будет побежден. Это сообщение вызвало среди королей ликование: так как любой из них рассчитывал отделаться от соперников и стать единовластным правителем.

Скоро был назначен сутки и час совершения чуда. Распорядители торжества хранитель времени Ружеро и летописец Арриго заявили, что наряду с этим смогут находиться все желающие, но лишь из тех, кто когда-либо подвергался усыплению. За выполнением этого требования приказывалось строго следить, поскольку его нарушение имело возможность привести к провалу всего дела.

Было кроме этого заявлено, что опоздавшие не будут допускаться в священную пещеру. Ясно, что по окончании для того чтобы предупреждения задолго до начала все интересные были на месте. Пришли короли с женами и детьми, министры и советники, главные управляющие и просто управляющие, лакеи всех рангов, королевские стражи и шпионы…

Дуболомы выстроили около бассейна каменные скамейки, расположив их широким амфитеатром. В первом почетном ряду расположились короли с семьями, потом сидели министры, советники публика несложнее стояла сзади на ногах.

Много фосфорических светильников на головных уборах приглашенных освещали пещеру мягким светом без теней: все был видно кроме того в дальних углах.

У самого края бассейна возвышалась трибуна для ораторов ни при каких обстоятельствах еще недра земли не содержит для того чтобы внушительного зрелища. Королевские дворы разместились по секторам, ка это было в обычае на громадном совете. И казалось, сама семицветная сияющая радуга чистейших красок спустилась с неба и заиграла всеми своими оттенками…

Около бассейна на равных расстояниях стояли дуболомы, заново окрашенные для праздника.

На трибуну встала Элли с беленькой палочкой в руках. На данный раз с ней не было Тотошки: песика оставили в комнате отдыха под присмотром одного из мигунов.

Сзади Элли стояли Фред Каннинг, мастер Лестар, летописец Арриго и хранитель времени Ружеро. Все они, как и Элли, что-то сжимали в кулаках. Элли заговорила звонким ясным голосом хорошо слышным по всей пещере:

— Ваши величества, и вы, граждане Подземной страны! Дабы вернуть провалившуюся сквозь землю усыпительную воду, нам пришлось выполнить продолжительную, тяжёлую и страшную работу… Да, страшную, по причине того, что при мельчайшей нашей оплошности дух пещеры, уже раздраженный опрометчивым поступком Руфа Билана, имел возможность жестоко расправиться с нами. — Среди слушателей прокатился шепоток страха. — Но мы действовали разумно и по системе…

Что такое система, никто из присутствующих не знал. Не знала и сама Элли. Это Лестар научил девочку сказать такое слово, и оно привело к большому уважению к оратору.

— И по сей день мы уверены в успехе. — Она взмахнула палочкой и начала сказать заклинание: — Баррамба, маррамба, тарики, варики, купорос, шафорос, барики, шарики! Грозный дух, великий механик, удались в самые глубокие недра земли и дай нам свое сокровище — усыпительную воду!

Элли трижды топнула ногой об пол, и по окончании третьего удара где-то в глубине послышался глухой шум и рев (данный театральный эффект был искусно подготовлен Лестаром).

Побледневшие от кошмара зрители чуть не попадали в обморок, но сейчас из большой трубы хлынула в бассейн ослепительная струя воды!

Дикий многоголосый крик огласил пещеру.

— Она! Это она! — кричали обезумевшие от эйфории люди. — Я определю ее по синеватому блеску! А я по шипению вылетающих из нее пузырьков! А я по запаху.

В то время, когда волнение успокоилось, на трибуну вышел Ружеро. Обращение его длилась около получаса. Он поведал старую историю о том, как в первый раз была обнаружена прекрасная вода, как хранитель времени Беллино придумал усыплять королей на время их междуцарствования и как данный порядок мирно продолжался в течении столетий. Обращение была порядком неинтересная, и кое-какие слушатели начали всхрапывать. Но конец речи вынудил их встрепенуться. Ружеро сказал:

— Раньше усыпительная вода появлялась из недр земли лишь раз в тридцать дней и скоро уходила обратно: такова была воля великого механика. Но чудесное искусство феи Элли и ее друзей выяснилось посильнее, сейчас прекрасный напиток в нашем распоряжении круглый год, и мы сможем усыплять желающих в любое время и на любой срок!

Любой из королей поразмыслил, что данный намек обращен к нему, говорит о скором исполнении его коварного плана, и все они приосанились.

Ружеро спустился с трибуны, так же, как и прежде зажимая в руке какой-то мелкий предмет. Хранителя времени поменял следующий оратор, король Ментахо. Слушатели приуныли: Ментахо страшно обожал поболтать.

И вправду, он начал издали. Отдавая дань высоким глубокоуважаемым гостям, король начал рассказывать историю Страшилы, которую слышал от него самого, позже перешел к истории Металлического Дровосека и уже собрался сказать о Льве, как внезапно начал зевать. Он успел шагнуть на свое место в этот самый момент же заснул чудесным сном. И практически в одно да и то же время заснули все присутствующие в пещере, все, не считая Элли, Фреда, Лестара, Ружеро и Арриго. Они зажимали в кулаках бриллианты, и это спасло их от испарений усыпительной воды. И само собой разумеется, не заснули дуболомы: они довольно глупо таращили свои пуговичные глаза, не понимая, что происходит.

Так шесть королей и королева попали в ловушку, которую расставляли друг другу.

Зрители, сидевшие на скамьях в амфитеатре, уснули с удобством: они склонились друг к другу на плечо либо на грудь. Но лакеи, воины, шпионы, стоявшие сзади, попадали кто куда попало, и там картина напоминала поле битвы, усеянное телами бойцов.

Элли и другие с бриллиантами в кулаках поспешили покинуть священную пещеру. Бриллианты бриллиантами, но все пятеро уже начали ощущать какую-то истому, предшествующую сну. Но на воле все сходу прошло.

В пещере остались дуболомы, которым усыпительная вода была нипочем. Их бригадиры Арум и Бефар получили приказ заняться переноской уснувших в Радужный дворец.

По мысли Страшилы и Лестара дремлющих нужно было уносить не сходу, а маленькими партиями через дни одну по окончании другой. Тогда они и просыпаться станут партиями, через 1-2 недели, и воспитатели успеют с ними управиться.

Так в Стране Подземных рудокопов совершился самый большой переворот в ее истории.

В стране жевунов, рядом от входа в пещеру на прекрасной лужайке у серебристого ручья стояло пара шатров. В них жили Элли и ее приятели, возвратившиеся из подземелья.

Но, в шатрах они проводили лишь ночное время, а днем нежились на мягкой травке под тенью фруктовых деревьев.

— В литейной мастерской хорошо, тепло и сухо, — разглагольствовал Страшила, подставляя солнышку соломенные бока, — а все-таки на родине лучше. Так как та ферма, где меня сделали, неподалеку из этого. Не так уж в далеком прошлом это было, а мне думается, что с того времени прошли целые века.

— Тут практически кроме этого хорошо, как в моем родном лесу, — сказал Лев, сходу исцелившийся наверху от бронхита. — Но все же тут чего-то недостает…

— Знаю, чего тебе недостает, — смеялась Элли, играясь его твёрдыми усами и дуя ему в нос, от чего Лев жмурился и чихал. — О царских почестях соскучился, честолюбец!

Фред Каннинг помогал мигунам ремонтировать Металлического Дровосека. По окончании продолжительного сидения в бочке тот целый пропитался маслом, масло загустело и подвижность членов пропала. Лестар и его ассистенты разобрали своего правителя по винтикам, все протерли, прочистили, разложили проветрить и поставили Фреда караулить, дабы какая-нибудь бойкая сорока не утащила серьёзную деталь.

Тотошка бегал по берегу ручья и лаял на ярких рыбок, резвившихся в воде.

С приятелями не было лишь Кагги-Карр, Фараманта и Дин Гиора. Ворона полетела в Изумрудный город возвестить обитателям, что обожаемый правитель скоро возвратится по окончании новых славных подвигов, идеальных им в подземном мире. А следом за ней отправились длиннобородый солдат и страж ворот, дабы подготовить праздничную встречу.

Все ощущали себя легко и привольно. Ясно, по окончании того как уснули семь королей и их приспешники, гости из верхнего мира покинули пещеру, уводя с собой Элли. Наряду с этим они кроме того не ссылались на охранную грамоту, в этом не было потребности.

Как-то без всяких выборов оказалось, что подземные обитатели признали хранителя времени Ружеро своим правителем, а его ближайшим ассистентом стал Арриго. Оба безотлагательно, собрали народ и растолковали им, какая будущее ожидает королей, их придворных и слуг. Люди пришли в восхищение, в то время, когда выяснили, что эта превосходная авторство идеи принадлежит Страшиле, и провозгласили ему славу.

Все дали обещание, что не будут ничего сказать проснувшимся об их прошлом, дабы перевоспитание проходило без всяких помех. Люди свято его сдержали, по причине того, что единственный предатель, который имел возможность бы постараться сломать дело, Руф Билан, по неспециализированному решению суда, был усыплен и отнесен в священную пещеру сроком на десять лет. А дабы никто, попав в том направлении случайно, не напился усыпительной воды, пещеру замуровали.

Первая партия дремлющих во главе с королем Ментахо проснулась спустя семь дней по окончании дня великого усыпления. Ружеро, делая свое обещание, отправил сказать об этом Элли, и та с братом отправилась в город семи владык взглянуть, как будет происходить перевоспитание.

В то время, когда парни вошли в пещеру (торговые ворота были сломаны по приказу Ружеро, и стража там уже не стояла), они вскрикнули от страха. Перед ними на дороге растянулся во всю свою огромную длину и таращил желтые глаза дракон, постукивая зубчатым хвостом по земле.

— Для чего тут это страшилище? — вскрикнула Элли, готовясь обратиться в бегство.

— Это Ойххо, — сказал гонец. — Самый умный и послушный из всех наших драконов. Ойххо, поклонись гостям!

И дракон трижды наклонил перед Элли и Фредом свою уродливую голову. Парни невольно засмеялись.

— Вы имеете возможность его погладить, — внес предложение гонец. — Он будет доволен.

Элли прикоснулась к морщинистой шее ящера, тот от наслаждения забил хвостом.

— А сейчас садитесь, — приказал посланец Ружеро, показывая на подобие паланкина, укрепленное на спине дракона.

— Для чего? Мы лучше дойдем пешком! — запротестовала Элли.

Но гонец был непреклонен.

— Это приказ правителя Ружеро и… Позже так необходимо для вас же самих.

Ничего не осознав из последних слов, парни все же сели в паланкин, гонец поместился впереди, тронул уздечку, и Ойххо взлетел. У Элли и Фреда замерло сердце, они ухватились приятель за приятеля, и земля быстро понеслась под ними. Через пара мин. кроме того почувствовали наслаждение от быстроты полета и покинули кабину с сожалением: уж через чур скоро кончилась воздушная поездка.

Моменты перевоспитания принесли большое количество радости присутствующим, но, по строгому приказанию Ружеро, это веселье приходилось скрывать.

Ментахо, первый из проснувшихся королей, был самым из них чванным. Он страшно гордился своим происхождением от легендарного Бофаро, и простые люди были для него ничтожеством.

И вот этому-то тщеславному человеку Ружеро внушил, что он — ткач, мастер научил его базам ремесла. Бывший король сел за ткацкий станок и бойко принялся орудовать челноком, приговаривая:

— Соскучился я по своей работе!

Элли и Фред чуть не лопнули от хохота и под сердитым взором Ружеро поспешили выбежать из комнаты.

И дело пошло. Короли, министры, советники преобразовывались в рудокопов, литейщиков, металлистов, портных, поваров. Лакеи, воины, шпионы становились пахарями, огородниками, звероловами, рыбаками…

Призрак голода отошёл от Подземной страны навсегда.

Но и самому существованию Подземной страны пришел конец. Правитель Ружеро и снова учрежденный совет старейшин (в том направлении вошли и два бывших короля) заявили:

Все желающие покинуть пещеру и переселиться наверх смогут сделать это свободно. Совет старейшин уже договорился с жевунами. У них в светло синий стране хватит места всем, и наши люди возьмут наверху наделы земли для обработки.

Дабы как направляться обсудить данный наиболее значимый вопрос, был созван всенародный митинг. Первым сказал Арриго.

— Предки были изгнаны из верхнего мира тысячу лет назад, — сказал он, — за правонарушение принца Бофаро. Честен либо нет был решение суда, сейчас делать выводы безтолку. Принципиально важно то, что люди остались жить в пещере. Как пригодна она для жизни? Посмотрите, какие конкретно у вас бледные лица, какие конкретно худые груди, узкие руки и ноги! Как хилы и не сильный наши дети и какое количество их умирает в младенчестве!

— Верно! Правильно говорит Арриго! — раздались возгласы.

— Само собой разумеется, в пещере возможно жить, и подтверждение этому — мы сами, — продолжал Арриго. — Но вряд ли кто начнёт спорить, что климат ее крайне вреден. Доктора Бориль и Робиль подтвердят, что длительность жизни у нас значительно меньше, чем наверху…

— Да, да! — закричали Бориль и Робиль.

— Кроме того такие чудесные существа, как Страшила и Железный Дровосек, чуть не нашли у нас смерть, а царь зверей опустошил всю аптеку к тому же чуть не съел аптекаря, по причине того, что тот пропах лекарствами…

— Вы видите, приятели, — закончил Арриго, — что сейчас, в то время, когда нас никто не вынуждает жить в пещере, нам пора покончить с тысячелетним изгнанием и переселиться наверх.

— Один вопрос! — на трибуну встал долгий и худой врач Робиль. — Почтенный Арриго сказал отлично, но пускай он нам ответит, как мы сможем жить в верхнем мире с нашими не сильный глазами?

— Разрешите, разрешите! — Из толпы шариком выкатился толстенький врач Бориль. — Задавая свой вопрос, почтенный врач Робиль высказал полное невежество в вопросах медицины.

Робиль со злобой фыркнул. Соперничество, столетия назад существовавшие между предками двух врачей, докатились и до потомков.

— Невежество? Докажите! — крикнул Робиль.

— Да, невежество! — смело заявил Бориль. — Глаза предков привыкли к сумраку пещеры, наши глаза привыкнут и к броскому свету верхнего мира. И у меня имеется доказательства. Гражданин Веньено, прошу вас выйти сюда!

Вперед вышел человек средних лет в одежде пахаря.

— Вот данный гражданин, — продолжал врач Бориль. — Уже 14 дней живет наверху. Днем он прячется в чёрной палатке, а по ночам выходит, и в то время, когда наступает утренняя заря, он все продолжительнее и продолжительнее остается наверху. В этом состоит придуманный мной опыт. Ну, и как же дела, приятель Веньено?

— Да как, привыкаю помаленьку, — смущенно ответил Веньено. — День назад чуть не до солнышка оставался на свободном свету… и ничего!

Гром аплодисментов был призом храброму пахарю, а посрамленный Робиль скрылся в толпе.

Еще один ответственный вопрос разрешился на митинге. В пещере были богатые залежи металлов, а верхний мир такими богатствами не обладал. Как тут быть?

Слово взял один из рудокопов.

— Эх, парни, о чем сказать? Неужто для себя не поработаем? Так как это не то что при королях спину гнуть… — На оратора со всех сторон зашикали, и он прикусил язык, спохватившись, что сболтнул лишнее. — Я желаю заявить, что мы согласны работать поочередно. Два-то месяца в году возможно в шахте покопаться, но слаще будет отдых наверху!

— Правильно! Верно! И мы будем работать по очереди! — закричали литейщики.

Так народ сам решил серьёзные вопросы, и пещера начала пустеть. Бывшие работники и земледельцы стремились к ясному солнцу, к голубому небу, к свободному воздуху и благословляли события, каковые принесли им освобождение от мрачного существования в подземных пропастях земли. Перевоспитанные, не видавшие в жизни тягот, действительно, не совсем понимали эйфории других, но им наверху нравилось больше, чем внизу.

Само собой разумеется, Элли и Фред не стали дожидаться, в то время, когда закончится перевоспитание всех дремлющих и совершиться общее переселение. Пора было возвращаться домой, к семьям, каковые их оплакивали.

Перед отъездом Элли решила повидаться с королевой полевых мышей Раминой: девочка соскучилась по хорошей маленькой фее.

Но сперва Элли попросила брата покрепче привязать Тотошку к дереву.

На данный раз свисточек подействовал безотказно: в траве зашуршали тоненькие лапки, и перед Элли появилась Рамина в золотой короне на голове, ее сопровождали фрейлины.

Тотошка залаял и завозился на привязи, а Фред Каннинг наблюдал во все глаза: мальчишка знал, что это чудо, которое он видит, — одно из последних чудес необычного мира, куда забросила его будущее.

Мышь заговорила забавным тоненьким голосом:

— Вы кликали меня, дорогая сестра?

— Да, ваше величество! Я весьма соскучилась по вас и желала повидаться перед тем, как покину Чудесную страну.

— Весьма признательна за память, — сказала королева. — Тем более что это наше последнее свидание.

— Я больше не возвращусь сюда?

— Наш род одарен предчувствием будущего, и это предчувствие говорит мне, что вас ожидает продолжительная и яркая жизнь в родной стране. Но ваших друзей вы уже не заметите ни при каких обстоятельствах.

— Я так буду скучать по ним…

— Людская память милосердна, — сказала Рамина. — Сперва вам будет безрадостно и горько, а позже на помощь придет забвение. Прошлое покроется туманной дымкой, и вы станете вспоминать его, как смутный сон, как милую ветхую сказку.

— Обязана я сказать Страшиле, Дровосеку и Льву, что покидаю их навсегда?

— Нет, — ответила фея. — Они такие хорошие и мягкосердечные создания, что не следует огорчать их. Надежда — великая утешительница в печали…

Возможно, умная мышь сказала бы Элли еще большое количество хороших слов, но в э тот момент Тотошка сорвался с привязи, и Рамина со свитой провалилась сквозь землю.

Фред долго стоял в удивлении.

— Знаешь, сестра, — молвил он. — Из всех неосуществимых чудес этого неосуществимого мира то, которое я видел на данный момент, по-моему, самое неосуществимое… И ты меня забудь обиду, — смущенно добавил он, — за то, что я над тобой самую малость подсмеивался…

Элли отказалась совершить новое путешествие в Изумрудный город, сказав, что она уже неоднократно наслаждалась его чудесами, а Фред там побывал и знает, что это такое.

— Из этого, из светло синий страны, ближе добираться до равнины прекрасного винограда, — сказала девочка. — В том направлении нас выполняют жевуны, окажут помощь Фреду выстроить новый сухопутный корабль, и мы как нибудь пересечем пустыню.

— Я плавал на яхтах и могу руководить парусом, — вторил сестре Фред.

При одном из таких бесед находился Ружеро, ставший громадным другом детей. Определив о замыслах Элли, старик нахмурился.

— То, что вы затеваете, это совсем ненужное и страшное дело, — сказал он. — Великая пустыня редко производит тех, кто ей попадется, и это громадная успех, что моряк Чарли два раза сумел пересечь ее. Но надеяться на искусство Фреда (так как он лишь мальчик) было бы сумасшествием, и мы, ваши приятели, не отпустим вас на смерть.

— Но как же мы возвратимся домой? — задала вопрос Элли.

— У меня имеется для этого средство, — хитро улыбнулся Ружеро, поглаживая долгую седую бороду. — Назначьте сутки и все готовься .

Страшила, Дровосек и Лев желали бы, дабы Элли жила у них долго-долго, но девочка дала согласие пробыть в Чудесной стране еще лишь неделю, не смотря на то, что она и знала, что ее разлука с дорогими приятелями будет вечной.

Сообщение о скором отъезде Элли было передано в Изумрудный город по птичьей эстафете. Оттуда первой прилетела Кагги-Карр, а за ней спешно прибыли длиннобородый солдат Дин Гиор, страж ворот Фарамант, искусный механик Лестар. А также многие обитатели Изумрудного города пустились в далекое, сейчас уже надёжное путешествие по дороге, вымощенной желтым кирпичом, дабы еще раз посмотреть на свою миленькую мелкую фею, которая сделала им так много хороша.

На проводы Элли собралось все население светло синий страны во главе со своим правителем Премом Кокусом и, само собой разумеется, все бывшие обитатели пещеры, каковые успели к тому времени переселиться наверх. Многие из них еще ходили в чёрных повязках на глазах, дабы предохранить их от солнечного света.

Никто не знал, как Элли покинет Чудесную страну, но все свято верили в ее могущество. В случае если Элли решила что-то сделать, это будет сделано, говорили они.

Около поляны, где стояла палатка Элли, раскинулся шумный лагерь. Добросердечные мелкие жевуны то плакали от горя, то смеялись от эйфории, что ей удалось избежать стольких опасностей в подземном мире. Они удивительно быстро переходили от одного настроения к другому, но плакали они либо смеялись, бубенчики на их шляпах одинаково отвечали мелодичным звоном.

Фред Каннинг до глубины души был растроган, видя, какие конкретно необычайные почести воздаются сестре, данной обычной девчонке из Канзаса, которая, но, благодаря своему хорошему сердцу так много сделала для жителей Чудесной страны. Кроме того и его — Фреда, мальчишку из Штатов, чествовали так, как словно бы и он совершил что-то такое громадное и хорошее.

— Знаешь, сестра, — сказал он, — я читал в газетах о том, как провожают коронованных особ, султанов, падишахов и императоров. Но, честное слово, там ни при каких обстоятельствах не бывает таких искренних восхищений и похвал…

И вот настал сутки расставанья. Элли со слезами расцеловала милое разрисованное лицо Страшилы, обняла Металлического Дровосека, долго перебирала твёрдую спутанную гриву Льва, прижала к груди растроганную Кагги-Карр, простилась с Дином Гиором, Фарамантом, Лестаром, Премом Кокусом.

— Мы еще увидимся, дорогие мои, прекрасные, неординарные приятели! — лепетала девочка.

На поляне среди расступившейся толпы провожающих появился Ружеро. Элли, хоть и была расстроена прощанием, взглянуть на старика с удивлением: где же то средство, благодаря которому он думает послать их на родину?

Ружеро посмотрел вверх. Там в синеве неба показалась тёмная точка. Она спускалась все ниже, росла, и вот на поляну опустился громадный дракон, управляемый человеком.

Дракон приветливо наблюдал на Элли громадными, как чайные блюдечки, глазами. Испуганные жевуны в панике шарахнулись во все стороны: они ни при каких обстоятельствах не видели драконов.

— Ойххо! — вскрикнули Фред и Элли.

Ящер постучал хвостом по земле.

— Ойххо легко перенесет вас через кругосветные горы и великую пустыню, — сказал Ружеро. — Он очень вынослив, и его приучили к дневному свету. Лишь до кругосветных гор вас будет сопровождать наш возница рахис. А дальше вы полетите сами.

Сейчас парни осознали, для чего Ружеро заставлял их летать на драконе под сводами пещеры среди золотистых туч. Умный старик настоял на том, дабы Фред обучился руководить драконом.

— А позже что с ним делать? — задала вопрос Элли.

— В случае если дракон не понадобится вам в домашнем хозяйстве, — засмеялся Ружеро, — вы его отпустите, и я ручаюсь, что он отыщет дорогу домой.

Итак, пришел печальный час разлуки, Элли еще раз обняла и расцеловала друзей, Фред со всеми простился, Тотошка долго переходил из рук в руки, его ласкали Страшила и Дровосек, Лев ласково пожал ему лапу.

Вожатый уселся на шею ящера. Улетающие встали по лестнице в кабину, помахали руками многотысячной толпе провожающих.

— Прощай, Элли, — крикнул Дровосек, не сдерживая слез. — Прощай! Мое сердце ощущает, что ты покидаешь нас навсегда!

Любящее сердце подсказывало Дровосеку неприятную истину. Но Лев и Страшила не желали с ней согласиться.

— Нет, — сказал Страшила. — Наша Элли еще возвратится в Чудесную страну!

И Лев в соответствии с кивнул большой косматой головой.

Огромный дракон взмахнул крыльями, взлетел, подняв около себя вихрь, и скоро провалился сквозь землю в светло синий дали неба. Вот и сказке Семь подземных королей конец, а кто слушал - молодец!

Статьи по теме