Брюнетка с карими глазами



— Пожалуйста, вот сюда, папа Алексей.

Тоненький парень в чёрной рясе с накинутым на голову капюшоном без звучно шагнул в услужливо открытую дверь полицейского морга.

— Кто-нибудь еще знает о нашем деле?

— Нет, лишь вы и я. — Патологоанатом шепетильно закрыл дверь. — на данный момент я привезу тело.

Кроме того в случае если пожилому доктору и было неудобно обращаться к молоденькому монаху папа, он никак не показывал этого. Как раз этого парня старец Никодим покинул своим преемником в Забытой пустыни, в месте, где, по жёсткому убеждению опытных людей, пылает пламя подлинной веры. А патологоанатом был опытным. Он не забыл, как десять лет назад отвез своего сына, внутренности которого были изъедены метастазами, в Забытую пустынь, к старцу Никодиму. В Онкологическом центре ребенку подписали смертный решение суда. Дабы отменить его, старцу потребовался месяц. Он вернул ребенка отцу, вернул душу. Вернул веру.

Старец считался святым, народ к нему ходил и с хворью, и за советом, и никому Никодим не отказывал до конца жизни. Соответственно, совершить ошибку в выборе продолжателя своего дела не имел возможности. И не совершил ошибку. Не обращая внимания на юность, Алексей ни в чем не уступал своему преподавателю: ни в умении врачевания, ни в предсказании будущего. И вера молодого человека была столь же крепкой: силу свою он нес людям честно, с удовольствием, полагая, что именно для этого она дарована ему всевышним.

— Вот. — Патологоанатом подкатил к Алексею лежащее на блестящей железной каталке тело молодого высокого мужчины. — Из озера выловили.

Монах пристально осмотрел покойного.

Две мелкие ранки, напоминающие укус змеи.

— Я сходу увидел, что дело нечисто, — шепотом сказал доктор. — Раны эти заприметил. А позже вскрываю — всевышний ты мой, крови в нем нет!

— Ни капли, — подтвердил патологоанатом. — Досуха ее упырь выпил.

Монах положил руку на голову покойника и прикрыл глаза.

— Он был с дамой. — Последовала пауза, доктор не дышал. — Дама его и убила.

— Дама-упырь, — тихо сказал патологоанатом и перекрестился. — Господи всемогущий, спаси и сохрани.

— Кому-нибудь сказал? — опять поинтересовался папа Алексей.

— Что полиции сказал?

— Пока ничего, — согласился доктор, — время тяну. Не знаю, что делать.

— Скажешь им, — по окончании минутного раздумья решил монах, — что утоп раб божий. Захлебнулся в озере.

— Ясно, — кивнул патологоанатом, — а как с упырем быть? Так как страшно же!

— А об упыре забудь, — сурово сказал папа Алексей. — Он в одном месте два раза не появляется, так что дремли нормально.

— А остальные люди? — Доктор набросил на тело простыню. — Он так как дальше убивать будет.

— Я же сказал: забудь, — недовольно повторил монах. — Найдём мы упыря.

Выйдя на улицу, Алексей отошел к могучему дубу, стоящему рядом от здания, прислонился к стволу и пара мин. просто стоял, рассеянно теребя рукой простенькую веревочку, которой был подпоясан. Теплая летняя ночь жадно пожирала остатки света, торопливо набрасывая на землю свой сумрачный покров, тёмная ряса монаха сливалась с деревом, и праздные прохожие, медлительно прогуливающиеся по улице, при всем жажде не могли подметить молодого человека.

Алексей хорошо не забывал удивление, испытанное им, в то время, когда старец Никодим в первый раз поведал юному послушнику о существовании нелюдей и о том, что высокие столичные дома причудливо сочетаются с постройками Тайного Города, самого старого поселения на Земле. Он не забывал рассказы о грозных Великих Зданиях, некогда правивших миром, о волшебниках, могущих все либо кроме того чуть больше, и о бессчётных семьях, кое-какие представители которых послужили в свое время прообразом фольклорных персонажей. Как, к примеру, вампиры.

Юный монах набрался воздуха. Страшный след, покинутый убийцей, снова разбудил сомнения, иногда терзавшие его молодую душу. Сомнения небеспочвенные, и от того еще более неприятные. С одной стороны, его учителя, старца Никодима, почитали святым. И его самого будут почитать, в этом Алексей не сомневался. Но, иначе, существуют люди, владеющие такими же свойствами а также превосходящие его, Алексея, и в умении врачевания, и в таланте видеть будущее, и во многих других умениях, о которых он кроме того не догадывался. Люди, для которых волшебство являлось такой же обыденностью, как, к примеру, электричество. Эти люди жили в Тайном Городе и читали сказки, как чьи-то мемуары. Существование этих людей заставляло Алексея задуматься о том, прав ли он, скрывая свою подлинную сущность под сутаной? Прав ли он, что прикрывается именем всевышнего? Прав ли он, вводя в заблуждение свою паству? Так как не святой он, совсем не святой…

Брюнетка с карими глазами

Монах опять набрался воздуха, рассеянно стёр ладонью большой лоб и покачал головой, как будто бы отбрасывая прочь ненужные мысли.

У него имеется призвание, у него имеется долг — и в этом его сила. Он обязан делиться своим даром с людьми, да и то, что он делает это, облачившись в рясу, ничего не меняет. Основное на данный момент — вампир. Никто не имеет права убивать без всяких последствий.

Брюнетка с карими глазами

Кроме того в Тайном Городе.

Наперегонки с миражом

Константин

Константин Куприянов покинул VIP-ложу стадиона Динамо в самом скверном размещении духа. Это был высокий, сухощавый мужчина, тридцати восьми лет, с пара длинноватым носом, громадными карими глазами, узким ртом и чёрными, с проседью волосами, уложенными в аккуратную прическу. В целом его лицо возможно было назвать приятным, внушающим доверие, но, увы, не на данный момент, и на это была весомая обстоятельство. Спартак, любимый Спартак, слабохарактерно, а самое основное — по делу, уступил своему основному преследователю в чемпионской гонке — Локомотиву. Уступил, побеждая 0:2 к концу первого тайма, пропустив во втором, на глазах у тысяч болельщиков, намерено собравшихся взглянуть на порку честолюбивых выскочек, три примерно-показательных мяча от настырных паровозов. В далеком прошлом, весьма в далеком прошлом, со времен игр с Кошице, Куприянов не ощущал себя таким раздосадованным. Он криво улыбнулся шумной эйфории красно-зеленых викингов, скомкал программку и без звучно, время от времени кивая привычным болельщикам, добрался до своего Мерседеса. Володя, водитель-телохранитель, уже знал о произошедшей неприятности и потому старался быть максимально незаметным. В принципе Куприянов был хорошим шефом: достаточно внимательным, не капризным, без комплекса Наполеона, но в редкие минуты плохого настроения под руку ему лучше было не попадаться и персоной своей не надоедать.

Брюнетка с карими глазами

За всю дорогу Константин сказал лишь одно маленькое предложение. Через зубы. В то время, когда на Спорт FM комментировали результаты состоявшегося тура. Затем он отключил приемник и ехал дальше в полной тишине.

Куприянов вошел в дом в одиннадцатом часу. без звучно, не простившись, вопреки обыкновению, с водителем (из чего Володя осознал, что шеф так же, как и прежде недоволен), Константин вошел в дом, бросил пиджак на стоящий в холле диван и направился в гостиную.

— Хороший вечер. — Вера, красивая дама с громадными ореховыми глазами, оторвалась от журнала.

— Здравствуй, родная. — Куприянов рассеянно поцеловал жену в каштановую макушку и направился к бару. — А мы сейчас проиграли.

— Вы все равно чемпионы.

— На это нереально было наблюдать. — Константин плеснул себе виски, залпом выпил, но недовольство не отпускало. — Ни мысли, ни игры, ни жажды. Паровозы над нами!

Вера закрыла журнал.

— Костик ожидал тебя целый вечер. — Куприяновы назвали сына в честь отца. — Ты давал слово, что будешь с ним рисовать.

— Ты же знаешь, что я постоянно хожу на футбол, — буркнул Куприянов.



— Ты сам ему давал слово, — мягко сказала Вера. — Имел возможность бы лучше планировать свое время.

Куприянов отыскал в памяти, что вправду давал ребенку обещание. В большинстве случаев тур проходил по субботам, и он просто не сориентировался, что на данный раз окажется на стадионе в среду. Плохо оказалось. Чувство вины и раздражение от проигрыша любимой команды смешались в гремучую смесь.

— Расстроился, — сухо подтвердила супруга.

— Ты имела возможность мне позвонить!

Куприянов отыскал в памяти проигнорированную трель сотового телефона в начале первого тайма.

Имела возможность бы быть и настойчивее!

Он знал, что виноват, но признаваться в этом не хотелось. В бокал полетела следующая порция виски. Нужно было отключиться, выкинуть все из головы и отдохнуть.

Завтра куплю Косте какой-нибудь презент и верну мир.

— Ты не так много времени проводишь с ним, — тихо продолжила Вера. — Костик все понимает, он взрослый, но, в то время, когда ты обещаешь и забываешь об этом, он, очевидно…

— Хватит читать мне мораль!

— Я … — Вера с большим удивлением взглянуть на мужа.

Брюнетка с карими глазами

— Да, я забыл, мне стыдно! — рявкнул Куприянов. — Все? Возможно, хватит об этом?

— Из-за чего ты так говоришь со мной? — вспыхнула Вера. — В итоге, это ты одурачил сына.

— Никого я не обманывал!

Куприянов резко поставил бокал и направился к выходу из гостиной. Выслушивать претензии жены было выше его сил.

— Я поеду искупаюсь, — не оборачиваясь, кинул Куприянов. — И сходу возвращусь!

— Может, это тебя остудит!

Вера откинулась на спинку дивана, закусила губу и тыльной стороной ладони стёрла выступившие на глазах слезы.

Что для того чтобы она сказала? Из-за чего он так среагировал? Так как она просто хотела подметить мужу, что он неправильно поступил, нарушив данное сыну слово, а в следствии — скандал. Неужто он вправду так злится из-за какого-либо поганого Спартака? Неужто это вправду так принципиально важно? Ответственнее, чем сын?

Этого Вера осознать не имела возможности.

Хорошо. — Она взяла себя в руки. — Кот возвратится через час.

Вера знала, что супруг обожал купаться по ночам и, какое бы настроение у него ни было до этого, постоянно возвращался довольным и хорошим. А в том, что он поехал один, не было ничего необычного: она не всегда соглашалась сопровождать его на озеро, предпочитая бассейн либо ванну.

Дождусь его, и тогда поболтаем.

Куприянов, как был, в штанах от костюма, дорогих туфлях и белой как снег рубахе, выскочил из дома и решительно направился в гараж за открытым Рэнглером, намерено купленным для летних прогулок.

— Константин Федорович, мне поехать с вами? — Массивная фигура Володи мгновенно выросла около шефа.

— Нет! — сперва Куприянов ответил резко, но после этого, оценив предупредительность телохранителя, сбавил обороты: — Благодарю, Володя, я искупаюсь. Ты знаешь куда. Там вряд ли будет кто-нибудь еще.

Шеф поругался с женой и желает побыть один. Телохранитель замечательно знал глухой уголок на берегу озера, который Куприянов обожал больше всего. Ехать до него всего ничего, и там вправду вряд ли будут другие люди.

— Я подгоню ваш джип, Константин Федорович, — кивнул Володя, — и возьмите, пожалуйста, телефон. — Он протянул Куприянову мобильную трубку. — Я буду ожидать вашего возвращения.

Это вправду был не его сутки. Без всякого сомнения.

В то время, когда легко успокоившийся Куприянов подъехал к озеру, он с неприязненным удивлением нашёл на своем месте тёмный Мустанг, нахально сверкавший под круглым ночным светилом. Это было так нежданно, что сперва Константин кроме того не поверил собственным глазам: Куприянов был уверен, что дорогу в данный уединенный уголок знают лишь он и лесник. Вот уже три года он не видел тут не то дабы чужую машину, а кроме того туристов-палаточников либо просто отдыхающих, это было тайное место, его место, и вот — здрасьте! Кроме того что тёмный жеребец оказался в этом уголке, так его еще и поставили именно там, где в большинстве случаев ставил свой автомобиль Куприянов: прямо среди узкой дороги, носом в обратную сторону, не оставляя никому шансов проехать дальше.

Константин тихо выругался, отключил двигатель и задумался. Уехать? Покинуть свое место неизвестным захватчикам? Разум подсказывал, что это будет самым верным решением. Одинокая машина в негромком лесном уголке, точно ее пассажиры не просто так заехали в такую глушь. Вероятнее у них в полной мере определенные замыслы, и появление Куприянова придется совсем некстати. Ну, опоздал. Сутки сейчас таковой.

Константин выбрался из Рэнглера и подошел к Мустангу. Его предположение оказалась верна: в незапертом салоне автомобиля была непоследовательно разбросана одежда. Мужская и женская. Куприянов скривился и взглянуть на номер Мустанга: АННА. Ни у кого в округе, Константин знал это точно, не было Мустанга с этими номерами.

Анна. Куприянов задумчиво покрутил на пальце ключи от внедорожника. Злость неспешно уходила, оставляя по окончании себя только легкое чувство досады.

Анна Каренина. Аннушка разлила масло. Анка-пулеметчица. Глупые ассоциации. Константин набрался воздуха. Хорошо, Анна Болейн, не буду тебе мешать, в итоге, искупаться возможно и в любом другом месте.

Куприянов сделал ход к Рэнглеру, в то время, когда со стороны озера послышались заливистый женский хохот и плеск воды. Что и требовалось доказать.

Хохот стал чуть громче.

Весьма приятный тембр. Константин в далеком прошлом увидел, что только немногие люди имели возможность похвастаться прекрасным хохотом. В большинстве случаев он звучал или через чур звучно, или через чур тонко, или это были по большому счету непонятные каркающие звуки, доставляющие наслаждение только своему обладателю. Хохот, доносящийся с озера, был редким исключением. Он звучал весело, заразительно и весьма приятно на слух.

Брюнетка с карими глазами

Куприянов помедлил и непроизвольно улыбнулся. Чертова русалка.

Послышались невнятные голоса и опять необычный и озорной хохот. Он должен заметить его обладательницу. Константин сунул ключи в карман и с опаской направился к берегу озера.

Громадный диск полной луны нависал над ровной, как сковорода, поверхностью озера, заливая ее чудесным серебряным светом. Деревья, контуры которых были чуть различимы на фоне усыпанного звездами неба, немногословной стражей окружали берега, периодически напоминая о себе легким шелестом листьев. Где-то далеко-далеко по-хозяйски ухали совы, но их перекличка только подчеркивала необычную тишину, царящую в этом чудном уголке.

Дама, чей хохот привлек Константина, медлительно шла по искрящейся в лунном свете воде. Куприянов замечательно знал, что в этом месте песчаная отмель на большом растоянии вдается в озеро, но все равно ему показалось, что незнакомка ступает прямо по звездам, отражающимся на спокойной поверхности. Так грациозны и легки были ее движения, так чудесно смотрелась она, закутанная только в призрачные лучи ночного светила.

Ты заметил, что желал? Сейчас уходи.

Еще чуть-чуть. Я желаю заметить ее лицо.

Больше в данный вечер голос разума Константина не тревожил.

Куприянов кроме того содрогнулся, в то время, когда громкий мужской голос грубо вторгся в чудную картину, открывшуюся перед его глазами. Он совсем забыл, что дама была не одна.

— Ты сводишь меня с ума!

С этим заявлением тяжело было не дать согласие. Пышные тёмные волосы красивые женщины густой волной спадали на плечи, оттеняя стройную шею и лицо, которое Константин пока не мог рассмотреть. Но он видел крепкие полушария груди, игриво поблескивающие в лунном свете, ладный, подтянутый животик, узкую талию и упругие, округлые бедра, талантливые свести с ума любого мужчину.

Русалка остановилась и медлительно подняла вверх свои красивые волосы.

— На кого я похожа?

— На королеву Луны!

Над озером снова зажурчал ее задорный хохот. Красивая женщина томно изогнулась, лаская тело в свете блекнущих на ее фоне звезд. Тёмные волосы снова рассыпались по плечам, а ладони скользнули по бедрам. Мужчина на берегу застонал.

— Иди ко мне, моя королева!

Куприянов в бешенстве прикусил травинку: голос мужчины вырвал его из сладкого забытья, на мгновение ему показалось, что восхитительная русалка приближается к нему.

— Я — королева Луны! Я — повелительница ночи! — Голос у черноволосой красивые женщины был грудным, с легкой хрипотцой, придающей ему дополнительное очарование. — Я — хозяйка твоих мечт!

Шикарный танец необычной незнакомки ничем не напоминал заученные движения недорогой стриптизерши. В нем чувствовалась настоящая вулканическая страсть, в которой имели возможность бы сгореть кроме того звезды. В нем причудливо сплелись первобытный пламя, губительный для наивных мотыльков, и томная нега, заставляющая забыть обо всем на свете, грациозность пантеры, играющейся со своей жертвой, и беспомощная, манящая мягкость влюбленной русалки. Он очаровывал и пугал в один момент. Он наполнял жаждой. Гипнотизировал.

Куприянов не сводил с незнакомки глаз, жадно фиксируя любой изгиб, каждую линию ее шикарного тела, любой жест и поворот головы. И в тот момент, в то время, когда он опять забылся и ему начало казаться, что пылающий танец русалки рекомендован лишь для него, призрачная фея сделала пара шагов, вышла из воды и скрылась из виду.

Очарованный, переполненный любопытством и жаждой, Константин с опаской передвинулся на пара метров вперед и медлительно раздвинул ветки кустарника. Сейчас красивая брюнетка и ее спутник были перед ним как на ладони, и Куприянов почувствовал пронзительно-острый укол ревности — она была в объятиях мужчины! И в каких объятиях!!

На песчаном берегу озера черноволосую русалку поджидал настоящий неандерталец. Огромного роста бритый самец с чудовищно, как показалось Константину, раздутыми мышцами. В то время, когда Куприянов занял новый наблюдательный пункт, неандерталец уже лапал чарующее тело красивые женщины. Распаленный страстным танцем, лапал грязно и похотливо, совсем не обращая внимания на неземную, захватывающую красоту обласканной Луной дамы. В нем также было что-то первобытное. Животное.

Из-за чего она с ним? Константин машинально сжал кулаки. Будь оно все проклято!!

Ревнующий, обиженный, охваченный жгучим жаждой, он желал уйти, но был не в силах оторвать взор от брюнетки. Ее красота всецело овладела сердцем Куприянова и повелительно приказывала: останься! Ее красота… Вьющиеся волосы достигали высокой груди незнакомки, на правом полушарии которой была вытатуирована ящерица, волосы чуть закрывали ее. Живые тёмные глаза сверкали в окружении невероятно долгих и пушистых ресниц. Стрелы бровей, высокие скулы, ямочки на щеках, аккуратный носик, полные губы. В ней было что-то восточное. В ней была тайна, и в ней был пожар. Тёмный пожар. Тёмный пожар волос, тёмный огонь глаз, тёмное мерцание ногтей. Все оттенки тёмного переплелись в пылающей на берегу русалке. Все оттенки тёмного игрались с Куприяновым в мёртвом свете Луны.

И вырваться из тёмного пламени у него не было сил.

Константин жадно ловил каждое движение дамы: как грациозно она склонилась над неандертальцем, как властно вдавила в песок его широченные плечи, как медлительно оказалась на нем. Мужчина застонал, и его огромные, лопатообразные ладони сжали бедра красивые женщины. Дама чуть откинулась назад, легко прикусила нижнюю губу и закрыла глаза. Лунный свет ласково окутывал ее изогнутую спину, упругую грудь и напряженное лицо.

Статьи по теме