Серо-зеленые глаза и цвет волос



Российские императоры: внешний вид, темперамент и личностные особенности

Наружность занимает важное место в жизни любого человека. Для российских монархов внешний вид имел ряд ответственных составляющих, каковые, в большинстве случаев, не столь ответственны в жизни простых людей. В России с ее традициями персонификации власти достойный вид монарха являлся важным причиной упрочнения самодержавия.

Внешний вид монархов имел достаточно большое количество слагаемых: от фактически внешних, физических данных, до манеры поведения, прически и предпочтений в одежде. На этих параметрах мы и остановимся.

Император Александр I

Александр Павлович был первым сыном царевича Павла Петровича и первым внуком императрицы Екатерины II. Но для бабушки он был больше, чем внук. Императрица, у которой забирали детей по окончании их рождения, обрушила все свое нерастраченное материнство на первого внука. Она забрала его у своих родителей и воспитывала сама. Мальчик, росший между двумя дворами, Императорским двором и Двором царевича, сначала неосознанно маневрировал между ними, а после этого эти маневры стали в полной мере осознанными. Само собой разумеется, это калечило темперамент молодого человека, да и бабушка с отцом не отличались легкими характерами.

Став императором, Александр I проводил независимую и внятную политику. Кое-какие мемуаристы утверждали, что

Александр I не сильный, но другие отмечали, что царь владел непреклонной волей и упорством, граничащим с упрямством. В пользу последней черты свидетельствует тот факт, что в конце 1812 г. Александр I лично посещал тифозные больницы, не страшился быть под огнем на протяжении сражений. По окончании 1815 г. Александр I упрямо пренебрегал всякими мерами безопасности, не забывая о том, что его папа и дедушка были убиты в следствии переворотов. Одна из фрейлин писала: Около царского жилища (имеется в виду Каменноостровский дворец. – И. 3 .) не было видно никой стражи, и преступнику стоило подняться на пара ступеней, убранных цветами, дабы проникнуть в маленькие комнаты правителя и его жены 3. Александр I везде ездил без сопровождения. Он предпочитал открытые экипажи, не смотря на то, что зимний период это угрожало обморожениями. В декабре 1812 г. он пять дней провел в открытых санях, но это была не прихоть императора, а привычка-традиция, впитанная с юношеских лет. Дело в том, что во времена Павла I офицерам по большому счету запрещалось ездить в закрытых экипажах. Они имели возможность ездить лишь верхом, в открытых санях либо дрожках 4. Помимо этого, учитывался и фактор публичности профессии российских императоров: самодержавцы думали, что подданные должны их видеть. Этого же правила придерживался и Николай I.

Говоря об изюминках характера Александра I, стоит упомянуть и о таковой наследственной линии Романовых, неизменно воспроизводившейся вплоть до Николая II, как парадомания. Вправду, Александр I, как и его папа Павел I, и его дедушка Петр III, был всю жизнь увлечен внешней стороной военной жизни, нескончаемыми разводами караулов, блестящими парадами и переменами в военной форме. Наряду с этим для монарха первостепенной была не боевая подготовка армии, весьма далекая от искусства тащить носок и держать строй, в частности внешняя, парадная сторона армейской жизни. Возможность мановением руки, кратким приказом приводить в движение огромные массы людей была зримым знаком и воплощением могущества российских самодержцев.

Свидетельства данной особенности характера различные, подчас неожиданные. Как мы знаем, что 15 мая 1821 г. за 1800 франков для Александра I был куплен особый шагомер у известного швейцарского часовщика Абрахама Луи Бреге 5 .

Император Александр I. Т. Лоуренс. 1818 г.

Имя часовщика Бреге дало наименование известным часам – брегетам. Данный мастер много раз делал штучные и, само собой разумеется, весьма дорогие заказы, поступавшие от европейских монархов. Так, им были изготовлены часы для султана Османской империи, для принца-регента Англии и для российского императора Александра I.

Часы Бреге № 3825 с измерителем темпа маршировки. 1821 г.

Любопытно, что для российского монарха известный часовщик изготовил не часы, а измеритель темпа маршировки. Всего было произведено 5 экземпляров этого прибора. На серебряном циферблате была нанесена шкала с цифрами от 60 до 125. Стрелка отсчитывала соответствующее число колебаний в минуту. Таковой прибор был весьма эргономичен на протяжении парадов, в то время, когда монарх имел возможность осуществлять личный контроль темп маршировки воинских подразделений методом подсчета шагов в минуту. А Романовы парадам традиционно придавали значение .

В случае если упомянуть о наружности императора, то дамы эры Александра I признавали монарха красавцем. Вправду, в юные годы Александр Павлович, неизменно пристально следивший за своей наружностью, был очень оптимален. Монарх чертами лица больше отправился в мать – императрицу Марию Федоровну (принцесса Вюртембергская), чем в отца. Многие обращали внимание на характерный круглый подбородок монарха.

Само собой разумеется, с возрастом неприятности копились, у Александра I появилась лысина. Не смотря на то, что в юные годы, в период правления бабушки, он и носил парики, но в зрелом возрасте от них отказался и лысину свою не скрывал. Также, у него рано испортилось зрение и обозначилась глухота. Это, само собой разумеется, не имело возможности не воздействовать на темперамент монарха.

Серо-зеленые глаза и цвет волос

Что касается одежды императора, то он всю жизнь носил мундиры со скромной орденской колодкой. Покрой мундиров имел возможность изменяться, но колодка из призов, сложившаяся к концу войн с Наполеоном, оставалась неизменной вплоть до 1825 г. Эта орденская колодка, изображенная на множестве портретов, включала: Крест Св. Георгия IV степени (награжден 13 декабря 1805 г.); Медаль память Отечественной войны 1812 г.; австрийский военный орден Марии Терезии (вручен в 1815 г.); прусский орден Железного креста (вручен в 1813 г.); шведский военный орден Меча (вручен в 1815 г.); крест австрийский В память войны 1813–1814 годов (вручен в 1815 г.); медаль прусская В память войны 1813–1814 годов (вручена в 1815 г.) и звезда ордена Св. Андрея Первозванного, к которой был присоединен мечом вверх миниатюрный клинок от шведского военного ордена Меча 6 .

Император Николай I

Основные характеристики породы Романовых были заложены Павлом I и его женой императрицей Марией Федоровной. Снаружи сыновья Павла I весьма различные. Больше всего был похожим Павла I его второй сын – князь Константин Павлович.

Самым представительным из сыновей Павла I его третий сын – император Николай I. Он снаружи совсем не был похожим своего мелкого, курносого, с холерическим темпераментом отца. Один из мемуаристов обрисовывал внешний вид 29-летнего Николая Павловича следующим образом: Большого роста, сухощав, грудь имел широкую, руки пара долгие, лицо продолговатое, чистое, лоб открытый, нос римский, рот умеренный… Свежесть лица и все в нем показывало металлическое здоровье и являлось доказательством, что молодость не была изнежена и жизнь сопровождалась трезвостью и умеренностью 7 .

Это описание достаточно объективно. Царь вправду имел атлетическую фигуру. Нужно подметить, что в мужской и женской моде того времени обширно употреблялись корсеты.

Князь Николай Павлович. О. Кипренский. 1816 г.

Так, в комедии А. С. Грибоедова Горе от ума Скалозуб характеризуется как хрипун, удавленник, фагот. Эти определения свидетельствуют не только о характере, но и о перетянутой талии. А. С. Пушкин применял фразу, непременно, понятную современникам – гвардейцы затяжные. Также, в одежде мужчин, чтобы придать фигуре требуемые формы, употреблялась и вата.

Нужно подметить, что к своей наружности Николай Павлович относился с иронией. В 1833 г. император писал своему отцу-командиру И.Ф. Паскевичу: Хотел бы с тобой быть неразлучным; за невозможностью этого, прошу тебя в замену оригинала принять и носить подобие моей хари 8. Под моей харей Николай I имел в виду одно из высших имперских отличий – миниатюрный портрет императора, усыпанный бриллиантами.

Современники пристально фиксировали мельчайшие трансформации во внешнем виде императора. На протяжении официального визита в Англию в 1844 г. англичане оценивали Николая I и по внешним параметрам. Один из сановников королевы Виктории подчернул, что русский царь потолстел и что у него пара поредели волосы на голове, но все-таки он оставался прошлым благородным, величественным человеком, царем с головы до ног. Его лицо отличалось открытым выражением, и не смотря на то, что глаза у него были весьма подвижны, но в них скорее выражалась неспокойная наблюдательность, чем подозрительность 9 .

На рубеже 1830—1840-х гг. Николай I начал носить парик. Он не делал из этого секрета. Видясь с американским посланником в 1837 г. он без особенных комплексов признавал, что волос-то у меня мало, да и те седые. А ведь это у меня парик, – пояснил он, проводя рукой по голове 10. Нужно подметить, что в ту пору отношение к мужским парикам было совсем иным, чем сейчас. Со времен Петра I и до конца XVIII в. парики были обязательной деталью повседневного вида российских мужчин аристократов. И не смотря на то, что в начале XIX в. парики неспешно вышли из потребления, в их ношении не было ничего необыкновенного.

Говоря о прическе и париках императора, направляться подчернуть, что первые парики у Николая Павловича появились в январе 1812 г. в то время, когда 16-летний князь начал учавствовать во взрослых маскарадах 11 .

В качестве парикмахера Николая I обслуживали и специалисты, и любители. К примеру, в апреле 1833 г. его два раза подстригал мундшенкский помощник[1] Федоров (25 руб. за стрижку), в июне – отставной унтер-офицер Максимов и лакей Востриков, в сентябре – камердинер Сафонов, в октябре, ноябре и декабре – снова мундшенкский ассистент Федоров 12. Складывается впечатление, что уже сейчас император носил парик-накладку, исходя из этого любители лишь кратко подстригали отросшие под париком волосы.

Наровне с любителями у императора был и опытный парикмахер. Его услуги оплачивались раз в полгода. В мае 1833 г. парикмахеру Этиену было выплачено за услуги 245 руб. Именно он изготавливал для царя накладки, дабы скрыть наметившуюся лысину. В апреле 1834 г. парикмахер взял за стрижку волос и накладки 230 руб. 13. В большинстве случаев, Этиен готовил царю по две накладки на голову в год. Со второй половины 1830-х гг. накладки для Николая Павловича стали делать самые различные мастера: парикмахер Хемот (цена одной накладки – 135 руб.), парикмахер Фелео (цена накладки – 75 руб. 71 коп.), парикмахер Этиен (за накладной парик – 58 руб. 87 коп.).

Также, Николай I, пристально следивший за своей наружностью, применял не только помаду для волос, которую ему поставлял все тот же парикмахер Этиен, но и особую мазь для усов. На протяжении череды январских и февральских балов брутальный Николай Павлович, следуя моде, завивался (парикмахер Хемот взял за завивку в январе и феврале 1845 г. 69 руб. 30 коп.).

Тщательный уход за наружностью обходился Николаю I в приличную сумму. К примеру, за 1837 г. парикмахер Этиен получил 966 руб. Эта сумма включала цена стрижек, накладок и помады для Николая I.

Главным парикмахером Николая I В первую очередь 1830-х гг. и до 1843 г. оставался Этиен. Но позднее его место заняли другие парикмахеры (Шемио, Гелио, Хемот, Гешот, Персон). направляться подчернуть, что, по мере того как волосы царя редели, платы придворных парикмахеров уменьшались.

Одежда императора Николая I

В России императоры носили лишь военную форму. Это было металлическое правило, потому, что они считали себя как раз офицерами на троне. Барон М.А. Корф упоминал, что военных офицеров Николай I постоянно считал своими. На одном из частных балов, где было больше статской, чем военной молодежи, барон услышал, как император поинтересовался у одного генерала: Что тут так мало наших? 14 Лишь покидая территорию России, российский император имел возможность позволить себе носить партикулярное платье[2]. Шитье новых мундиров для Николая I финансировалось из его Гардеробной суммы[3]. Затраты на содержание самых разнообразных мундиров в достойном виде, как и на шитье новых, выливались царю в весьма большие суммы.

Из данной же Гардеробной суммы Николай I оплачивал и первые военные мундиры своих детей и внуков. Великие князья свои первые военные мундиры одевали в раннем детстве.

Император Николай I. ЕМ. Ботман. 1856 г.

Первый солдатский мундир по форме Измайловского полка, ценой в 10 руб. для князя Николая (будущего Николая I) был сшит в 1801 г. в то время, когда ему было лишь 5 лет. Первый генеральский мундир (ценой в 35 руб.) у Николая появился в 14 лет, в 1810 г. 15 Существовала традиция, по которой мальчики из дома Романовых с 5 до 7 лет носили солдатские мундиры, с 7 до 16 лет – штаб-и обер-офицерские, а по окончании 16 лет – генеральские мундиры.

С 1817 г. статья затрат на обмундирование делается самой большой в Гардеробной сумме князя. В случае если указать имена всех лиц и компаний, работавших над внешним видом императора Николая I, то перечень получается достаточно широкий.

В первую очередь, направляться перечислить портных императора. Круг портных, неизменно обшивавших царя, сложился неспешно. Среди них были портные-универсалы, каковые шили все. Были полковые портные, лучше которых сшить мундир их полка не имел возможности никто. Ведущим портным Николая I был Акулов (время от времени в документах – Окулов), имя которого видится в исторических источниках в течении двух десятков лет, В первую очередь 1830-х до конца 1840-х гг.

Всего В первую очередь 1833 по 1853 г. в документах упоминается восемь имен портных: Акулов – за сшитие нового мундира и переделку ветхих – 745 руб.; Малиновский – за мундир для принца прусского Альберта – 400 руб.; Иванов – за казачий мундир – 450 руб.; Ефимов – за черкесское одеяние – 909 руб. 50 коп.; Фрейде – за переделку мундиров и сшитый гренадерский мундир – 373 руб. 50 коп.; Маркевич – за чикчир – 120 руб.; Мазокевич – за гусарский мундир – 1850 руб. и Белынтейн.

Из этих имен направляться упомянуть имя портного А. Фрейде, который являлся портным мастером Его Императорского Высочества князя Михаила Павловича. Примечательно то, что Фрейде уже в 1830-х гг. применял на своем фирменном бланке герб России, практически имея статус поставщика Высочайшего двора. Но лишь с 1856 г. имперский герб станет официальной визиткой поставщиков Императорского двора.

Для сшитых либо переделанных мундиров требовалась разная фурнитура, заказывали ее на Придворной эполетной фабрике Е.Д. Битнер, которая находилась недалеко от Аничкина моста, в Троицкой улице № 10. Счета данной фабрики в Гардеробной сумме были регулярными и очень солидными, в полной мере сопоставимыми со ценой новых мундиров. К примеру, эполеты и ташка[4] обошлись Николаю I в 220 руб. 50 коп.; пара золотых пехотных артиллерийских генерал-адъютантских эполет с чеканными золотыми пушками[5] и такими же серебряными толстыми вензелями стоили 135 руб. Аксельбант золотой форменный, с особой арматурой на наконечниках, обходился в 70 руб.

Любопытно, что Николай I, назначая шефами российских полков иностранных венценосцев, по традиции дарил им и полную форму подшефных полков. К примеру, для его королевского высочества принца Генриха Нидерландского на эполетной фабрике были заказаны золотые контр-адмиральские эполеты с вышитыми орлами (73 руб.), золотые эполеты с вышитыми орлами по форме № 12-го Экипажу (75 руб.) и кивер флотский с вызолоченным гербом 12-го Экипажа (10 руб.). Мундирные пуговицы десятилетиями брали у пуговичника Буха.

Генеральские мундиры в Николаевскую эру щедро украшались золотым шитьем. Для царя мундиры расшивали золотошвеи из мастерской Залемана. Расшивались по большей части воротники и обшлага генеральских мундиров. Так, золотое шитье лишь одного воротника для мундира Гродненских iycap обходилось в 75 руб.

Неотъемлемым элементом военных мундиров были ордена. Их Николай I заказывал лишь у золотых дел мастера Кеммерера 16. а у фабриканта Локтева приобретались орденские ленты.

Со временем Николай Павлович начал оплачивать подарочные мундиры своих сыновей. Исходя из этого свои первые мундиры великие князья получали в качестве подарка от отца. Как раз с этого момента начиналось их настоящее приобщение к военной работе. По распоряжению Николая I портной Акулов сшил первый генеральский мундир для царевича Александра Николаевича, который обошелся в 516 руб. В 1845 г. царь оплатил портному Акулову два мундира для своего второго сына Константина Николаевича.

В октябре 1838 г. для третьего сына императора, семилетнего Николая Николаевича, была сшита экипировка лейб-гвардии Уланского полка 17. А в последних числах Июля 1838 г. Николай I в письме к сыну писал: Вот и семь лет тому протекло, и вместе с этим, по принятому у нас в семье обычаю, взял ты саблю. Великий для тебя и для нас сутки 18 .

В 1839 г. четвертый сын царя Михаил Николаевич, в то время, когда ему исполнилось семь лет, взял свой первый офицерский мундир, сшитый портным Фрейде.

Потому, что мальчики из царской семьи с 5 до 7 лет носили солдатскую форму, то в сентябре 1848 г. пятилетнему Николаю Максимилиановичу, сыну герцога Лейхтенбергского и дочери Николая I, дед подарил солдатскую форму от закройщика Остогова за 100 руб. В 1849 г. шестилетнему мальчику дед подарил уже ружье и шашку (65 руб.). Солдатская форма для первого внука Николая I пятилетнего Николая Александровича (Никсы) стоила в 1848 г. 80 руб.

Перед официальными визитами за границу император обновлял те мундиры иностранных полков, каковые предполагалось посетить на протяжении визита. Эти мундиры, в большинстве случаев, выписывались из зарубежа. В 1824 г. в Пруссии портному Клею за сделанный для Его Высочества один мундир и одни рейтузы было уплачено прусскою монетою 56 талеров 19 .

Заканчивая рассказ о мундирах, нельзя не упомянуть еще об одном серьёзном качестве Николая Павловича. Дело в том, что данный грозный монарх обожал детей. Наряду с этим не только собственных. Николай I стал вторым дыханием формированию системы кадетских корпусов, пристально следя за ними и посещая их систематично. Эти визита выливались для царя в важные мундирные утраты.

Живописец А.П. Боголюбов, проведший детство в Александровском кадетском корпусе Царского Села, вспоминал: Детей Николай обожал, потому что не проходило 14 дней, дабы кто-нибудь из высочайших особ не навещал Корпуса, а потому держали нас чисто, кормили хорошо и заботились о нашем здоровье.

Бывали случаи, когда Правитель входил в зал, где нас кишело до 400 ребят и стоял шум, как в огромном птичнике, где разнопородные гогочут и щебечут по-своему на все лады. Здорово, детки! – сказал он голосом, которого уже по окончании ни при каких обстоятельствах не забудешь, и внезапно мертвая тишина воцарялась в зале. Ко мне! – и снова взрыв шума и такая мятка около него, как в муравейнике. Часто он ложился на пол. Ну, подымайте меня, – в этот самый момент его облепляли, отвинчивая пуговицы на память, и т. д. Всего более страдал султан шляпы, потому что все перья разбирались, как и пуговицы, и в виде памяти клеились в альбомы. Наигравшись всласть, он нас ставил поротно во фрунт 20 .

Необходимо заметить, что традиция откручивания пуговиц была характерна не только для кадетских корпусов, но и для институтов благородных девиц, и монархи, зная об данной традиции, в полной мере сознательно шли на эти мундирные потери.

Потому, что мужчины из дома Романовых военную форму носили с 5 лет и практически до гробовой доски (все Романовы, лежащие в усыпальнице Петропавловского собора, похоронены в военной форме), то как раз военная форма была для них самой эргономичной и естественной одеждой. Дочь Николая I вспоминала, что любимой домашней одеждой ее отца был военный мундир без эполет, потертый на локтях от работы за письменным столом 21 .

Долгое время работал на императора перчаточник Ф. Френцель. Статья затрат на перчатки была большой, потому, что белые перчатки быстро пачкались. Эти перчатки отдавались Френцелю в чистку и мытье. К примеру, мытье четырех пар перчаток стоило всего 1 руб. 50 коп. а изготовление 16 пар новых перчаток обходилось в 128 руб. т. е. по 8 руб. за несколько.

Френцель шил Николаю I не только новые перчатки, но и панталоны. Он же снабжал царя подтяжками. Панталоны были различные. В документах упоминаются панталоны лосиные (128 руб. 40 коп.), цветные, крепкие (175 руб.) и простые (125 руб.). О том, что такое лосиные панталоны и как они сидели на офицерах, читатель может представить по портрету Евграфа Давыдова кисти О. Кипренского в Русском музее. О том, как наряжались и носились эти панталоны, нужно говорить раздельно. На зимнее время панталоны шились из узкого шерстяного трико, которое брали у торговца Мельникова. Чистка панталон обходилась в 6 руб.

Лакеи и камердинеры, числившиеся при Собственном гардеробе, кроме этого не упускали возможности получить на царе. Но это были разовые акции, по всей видимости, связанные с какими-либо непредвиденными событиями. К примеру, гардеробский ассистент Иванов взял за сшитие для Его Величества панталон 36 руб. и за шитье шлафроков[6] – 30 руб. Камердинеру Гримму за то, что он прикрепил кокарды к фуражкам, было выплачено 36 руб. 12 коп. Гардеробский ассистент Шпицбарт брался кроме того за переделку мундира, получив 35 руб. Кастелянша Страус за переделку 10 пар шелковых чулок Его Величества взяла 16 руб.

За верхней зимней одеждой царя следил скорняк Михельсон. Заказы ему были различные. За переделку шубы заплатили всего 45 руб. но поступал и заказ на два бобровых воротника в 750 руб.

Головными уборами на заказ Николая I снабжал шляпник Циммерман (за круглую шляпу – 55 руб.) и шляпник Можайский (за переделку 17 фуражек – 25 руб. 50 коп.). В магазине офицерских вещей Сургучева для царя брали готовые фуражки, каски и шляпы. Там же брали всю нужную фурнитуру (кокарды, султаны и пр.). В этом же офицерском магазине приобреталось и оружие (за шашку черкесскую и другие починки султанов – 232 руб. 75 коп.).

Обувь для царя, в большинстве случаев, шилась на заказ. в течении четверти века обувь для Николая I изготавливал мастер Пемо. Цена его работы, если сравнивать с расценками портных, была низкой: новые каблуки обходились в 1 руб.; 6 пар штрипков под панталоны – 1 руб. 20 коп.; поправка сапог – 85 коп.; новые лакированные сапоги стоили 13 руб.; шпоры к сапогам – 2 руб. 50 коп. Потому, что сапоги должны были сидеть как влитые, то их шили в обтяжку ноги, и для легкого одевания сапожник реализовывал мыльный порошок по 30 коп. за пакетик. Утепленные, зимние сапоги стоили существенно дороже, но, если судить по счетам, Николай Павлович их заказал лишь в один раз, в январе 1835 г. сапожнику Хейде по цене 150 руб. за несколько.

Чтобы сохранять обувь, употреблялся лак для сапог из магазина Бабста и вакса, которую брали у фабриканта Быкова. Кроме этого единственный раз видится в перечне счетов по Гардеробной сумме упоминание о приобретении готовой обуви в башмачном магазине Брюно (42 руб. 90 коп.).

Не считая больших вещей любой гардероб включает множество небольших вещей. Дочь Николая I упоминала в записках, что Николай Павлович предпочитал носить шелковые носки. Любопытно, что их брали прямо от производителя и оптом. В ноябре 1848 г. у столичного фабриканта Андрея Коколкина было куплено 6 дюжин шелковых чулок на 360 руб.

Торговец Эренберг поставлял в царский гардероб батистовые платки (две дюжины обходились в 160 руб.). У него кроме этого приобреталось голландское полотно, из которого Николаю Павловичу шили рубахи. Полотно брали оптом. Ткань для 6 дюжин сорочек для Его Величества обошлась в 2450 руб. там же брали ткань и для полотенец. Рубахи и все нужное для царя шила белошвейка Гринберг.

Из других мелочей возможно упомянуть о галстуках (торговец Бабст), тёмных шелковых платках (лавка Энгбута). В магазине Дилла и К° брали манишки, воротники и шарфы.

Со временем Николай Павлович начал полнеть, и в ноябре 1836 г. в то время, когда ему было 40 лет, в первый раз был заказан бандаж, которым утягивали пузо под мундиром, наряду с этим грудь становилась более выпуклой. Выполнил данный заказ бандажный мастер Остерлов.

Не считая одежды покупались разные повседневные мелочи: резедовое, миндальное и розовое масло для туалета Его Величества, полотенца, щетки для волос. В английском магазине было закуплено 8 дюжин розового мыла для рук (54 руб.). За доставленные из Лондона 12 дюжин миндального масла заплатили 178 руб. Наряду с этим все положенные таможенные пошлины за импортный товар срочно отправлялись на Петербургскую таможню.

Портные, поставщики Высочайшего двора, отлично получали при подготовке высочайших визитов в Европу. Одной из очень характерных изюминок таких визитов было то, что российские императоры имели возможность на протяжении неофициальных поездок носить партикулярное платье.

Не отказывался от данной возможности кроме того Николай I, практически сросшийся с военной формой. В 1833 г. он заказал портному Рутчу статское платье за 875 руб. В 1838 г. тот же портной Рутч за партикулярное платье для чужих краев взял 988 руб. Будучи в 1845 г. в Дрездене, Николай I инкогнито посетил известную галерею. На протяжении этого визита на нем был светло синий, открытый спереди маленький сюртук, шелковый темно-коричневый жилет с вышитыми на нем цветочками и серые штаны; на голове имел он цилиндр, что увеличивало большой его рост. В правой руке незнакомец держал тоненькую тросточку с серебряным набалдашником, а левая, одетая в перчатку, сжимала снятую с правой руки 22. К сожалению, изображения сурового императора в жилете с цветочками до нас не дошли, их, по всей видимости, и не было, но возможно с уверенностью утверждать, что Николай Павлович наряжался по последней европейской моде.

Как уже упоминалось, Николай I отличался красивой осанкой и до самой смерти имел атлетическую фигуру. В 1849 г. его осматривал доктор Конногвардейского полка Ф.Я. Карелль. Молодого доктора поразило телосложение императора. С естественным эмоцией собственной значимости юный врач говорил привычным различные подробности из внутренней дворцовой жизни. Одну из этих подробностей приводит барон М.А. Корф в своих записках: Карелль не имел возможности достаточно выразить удивления своего к атлетическому, необыкновенному сложению его тела. Видев его до тех пор, как и все, лишь в мундире и сюртуке, я неизменно воображал себе, что эта высоко выдававшаяся грудь – дело ваты. Ничего не бывало. Сейчас, в то время, когда мне пришлось подвергать его перкуссии и аскультации, я убедился, что все это свое, самородное; запрещено себе представить форм красивее и конструкции более Аполлоново-Геркулесовской! 23

Мемуаристы сохранили очень редкие сведения о росте императора. Один из мемуаристов приводит диалог между Николаем актёром Василием и Павловичем Каратыгиным, прошедшим в ноябре 1838 г. по окончании окончания спектакля по пьесе Н.А. Полевого Дед русского флота: К игравшему роль Петра I Василию Каратыгину подошел Николай Павлович с приветливыми словами. Ты идеальный Петр Великий! – сказал он, наслаждаясь им. – Нет, правитель, он был выше меня: 2 аршина 14 вершков. – А в тебе? – Двенадцать. Правитель померился с ним. Все ты выше меня: во мне 10,5 24. Нетрудно посчитать, что в переводе на современную метрическую систему рост императора был 189 см (рост Петра I – 203,5 см). направляться подчернуть, что все Романовы были, по меркам того времени, высокими. Этим они обязаны (по крайней мере, по официальной версии) свой матери, императрице Марии Федоровне.

Мемуаристы большое количество писали о глазах императора. Его громадные голубые глаза бывали весьма различными. Так, политические соперники перевоплотили в штамп оловянные глаза Николая Палкина. Многие писали о глазах василиска, каковые практически превращали подданных в камень, особенно в случае если император изволил гневаться. Наряду с этим наиболее догадливые кроме того падали в обморок.

Так или иначе, в течении четверти века Николай I в полной мере соответствовал канонам мужской красоты своей эры. Большой, атлетического телосложения, красивый кавалерист с талией, на лице которого сверкали бледно-голубые глаза, он был наделен еще и обаянием власти, что во все времена так ценят дамы. Бессчётные официальные портреты подтверждают описания мемуаристов. Возможно лишь сожалеть, что не сохранилось ни одной фотографии Николая Павловича, не смотря на то, что как мы знаем, что во второй половине 1840-х гг. он держал в руках фотоаппарат, переданный им в Академию наук.

Николай I был скрытен и недоверчив. Наряду с этим он владел высоким эмоцией ответственности, вынудившим его замкнуть управление империей лично на себя, работая по 18 часов в день. Высокая требовательность к себе заставляла его потребовать того же и от подчиненных. В своей деятельности он опирался на военных, будучи честно уверенным, что толковый строевой генерал в состоянии наладить четкую работу как Медицинского ведомства, так и Министерства народного просвещения. Присущие Николаю I спокойная уверенность в своей власти, харизма императора приводили в трепет кроме того его ближайших соратников.

Время от времени мог быть бессердечным и безжалостным, но лишь в тех случаях, в то время, когда понимал, что появившийся негативный прецедент повлечет важные последствия для всего страны. Наряду с этим император руководствовался не сиюминутными личностными порывами, как это случалось у его отца, холеричного Павла I, а государственной целесообразностью.

Николай I имел возможность вспылить на людях, не смотря на то, что в него с детства вбивалась привычка скрывать свои эмоции и мысли. Но в своей, офицерской среде он имел возможность позволить себе отпускать тормоза. Но кроме того эти нечастые эмоциональные выплески император имел возможность обратить себе на пользу, не только в силу опытной привычки просчитывать последствия своих поступков, но и в силу своего вправду благородного характера. Один из мемуаристов обрисовывает, как на маневрах в Красном Селе Николай I на чем свет стоит, не стесняясь в выражениях, обругал генерала Пенкержевского. На следующее утро правитель приглашает всех генералов и, выйдя к ним, говорит с присущим ему благородством: Господа, день назад я совсем забылся перед генералом П. В то время, когда я руковожу армиями, то никак не могу сдерживаться и не терять терпение . Мне уже сорок лет, а я до сих пор не преуспел в обуздании собственной вспыльчивости. Итак, господа, прошу вас впредь не принимать близко к сердцу мои слова, сказанные в бешенстве либо раздражении. Ты же П. прошу, забудь обиду меня; я не хотел тебя обидеть, будем приятелями. И он сердечно обнял генерала 25 .

Николай Павлович был любящим мужем и отцом, хорошим педагогом и узким психологом. В то время, когда в 1849 г. Николай Павлович отправлял в Венгерский поход второго сына Константина Николаевича, то он составил для него инструкцию из 17 пунктов. В случае если сократить ее до отдельных пунктов, то она смотрелась бы следующим образом: не высовываться, быть предельно корректным, без фамильярности, слушать, записывать, анализировать, но публично никаких оценок не давать, почестей как великому князю не принимать.

Многие десятилетия, стараниями либерально-советской историографии, личность Николая I преподносилась только в образе неотёсанного солдафона с оловянными глазами. Это не верно. Само собой разумеется, Николай I не был совершенным, на его совести большое количество грехов, как и у всякого политика. Но это был сильный, порядочный человек, русский офицер с высоким эмоцией ответственности за страну.

Император Александр II

Бессчётные портреты запечатлели наружность Александра Николаевича всю его жизнь. Также до нас дошли бессчётные фотографии, как официального, так и домашнего характера. Исходя из этого трансформации его внешнего вида в течении всего царствования прослеживаются в деталях.

В юные годы – обычный красивый принц из германских сказок. Наследник большой империи, обладатель несметных сокровищ, обаятельный и прекрасно воспитанный юный человек. Наследник был высоким, учитывая стандарты середины XIX в. Его рост составлял 186 см. направляться подчернуть, что Александр II неизменно весьма пристально следил за своей наружностью. В разных музейных собраниях сохранились коллекции его бессчётных мундиров. Став императором в 1855 г. он сходу начал переодевание военной, придворной и бюрократической элиты.

Александр II с детства отличался хорошим физическим развитием. У него были пропорциональная фигура, большой рост и верные черты лица. Он был безупречно вежлив. К ношению военной формы Александр II приучался с детства, она сидела на нем как влитая. Он знал об этом и честно обожал военную форму, умея ее носить. К военной форме во всех ее проявлениях он относился с любовью. Так, в своей приемной в Зубовском флигеле Екатерининского дворца в Царском Селе он держал часть военно-мундирной коллекции Николая I. Ее стенки украшали картины с изображениями мундиров, под стеклянными колпаками стояли куклы, изображающие ординарцев 26. в форме разных полков русской армии.

Современники единодушно отмечали, что мундир сидел на нем как-то особенно щеголевато, грудь выделялась, талия стройно перетянута по-николаевски 27. Вплоть до реформы военной формы в период правления Александра III высшим шиком в ношении офицерской формы считалась эта николаевская стать.

Министр обороны Д.А. Милютин, пробовавший модернизировать армию по современным для того времени стандартам, неоднократно сталкивался с непрошибаемым упорством Александра II в вопросах, касавшихся мельчайших трансформаций в военной форме. Он писал: Правитель придавал по большому счету громадное значение мундиру и небольшим подробностям формы. Сам он надевал мундир того либо другого полка в узнаваемые дни, соответственно связанным с ними воспоминаниям либо по другим соображениям, доходившим время от времени до таковой тонкости, что непросто было с первого раза предугадать их. Так, к примеру, в годовщину какого-нибудь сражения он надевал форму полка, отличившегося в этом бою; удостаивая своим посещением бал, Правитель приезжал в мундире того полка, в котором некогда служил хозяин либо папа хозяйки, и т. п. Таких же утонченных мыслей в выборе соответствующего каждому случаю мундира правитель потребовал и от членов своего семейства… тому, кто не владел достаточною догадливостью в этом отношении, Правитель делал замечания 28 .

Периодически министр обороны приходил в отчаяние от нескончаемых идей Александра II, связанных с не меньше нескончаемым совершенствованием военной формы: Независимо от солидного числа текущих дел, большое количество времени израсходовано на беседы о задуманных самим Правителем переменах в обмундировании (в цветах погонов и воротников)…. Другая великая государственная реформа проводится легче, чем какое-нибудь изменение цвета погона либо отмена тесака у барабанщика 29 .

Выезжая за границу, Александр II переодевался в статское платье и наслаждался свободой. Само собой разумеется, его свобода была относительной, потому, что царя неизменно сопровождали сотрудники III Отделения Собственной Его Императорского Величества (С.Е.И.В.) Канцелярии, и однако, в 1867 г. в Париже Правитель и оба великие князья переоделись в штатское платье и поехали в русскую церковь, где было отслужено молебствие. Вечером того же дня они были в театре des Varietes, на представлении Офенбаховой оперетки Герцогиня Геролынтейн; в антрактах гуляли по проспекту, наслаждаясь своим incognito, как школьники, выпущенные на каникулы.

Император Александр II. ЕМ. Ботман. 1856 г.

На другой сутки, в воскресение, Правитель и великие князья, снова в штатских платьях, были у обедни в русской церкви, где собралось большое количество русских, по окончании завтрака находились на скачках на Longchamp, а позже ездили в Сент-Клу, дабы посмотреть на юного наследного принца… правитель и великие князья пользовались свободными часами и доставляли себе развлечения, посещая в строгом incognito парижские театры и публичные гуляния. Эти редкие для них развлечения личной жизни доставляли им, само собой разумеется, более наслаждения, чем шикарные и блестящие балы, каковые давались в честь царственных гостей… 30 .

Что касается прически Александра П, то он, будучи молодым человеком, носил маленькие, щегольские усики с зачесанными, по моде того времени, висками. В 1840 г. на его лице появились бакенбарды, каковые тогда еще не были соединены подусниками с усами. На портретах совсем актуального художника Ф. Крюгера эти нюансы внешнего вида царя шепетильно зафиксированы. Как раз с данной прической – зачесанными на правую сторону волосами, усиками и бакенбардами – Александр II короновался в 1856 г.

Со временем эта прическа взяла предстоящее развитие. Как раз Александр II ввел в 1860-х гг. новый стандарт прически, включавшей сложную конструкцию из ухоженных усов с подусниками и шикарных бакенбард. Вся эта конструкция на лице органично сочеталась с шепетильно уложенными волосами. Наряду с этим Александр II ни при каких обстоятельствах не носил бороды.

Естественно, вся элита России срочно, с громадным либо меньшим успехом, воспроизвела на своих лицах эту сложную конструкцию. Кроме того наследник-цесаревич, князь Александр Александрович, во второй половине 1870-х гг. на некоторое время отпустил долгие бакенбарды.

Нужно подметить, что со времен известного резания бород Петром I в декабре 1699 г. форма растительности на лице мужчин купила явный политический подтекст. Более того, это регулировалось законодательно. Список законов, регламентирующих мужские прически, очень внушителен.

Одежда Александра II. а, б — мундиры генерал-фельдмаршальские лейб-гвардии Павловского и Литовского полков; в — форма генерала лейб-гвардии гусарского Гродненского полка; г — сюртук гражданский

Начало этому списку было положено в январе 1705 г. в то время, когда Петром I был подписан указ О бритии бород и усов всякого чина людям, не считая попов и дьяконов, о взятии пошлин с тех, каковые этого выполнить не захотят, и о выдаче заплатившим пошлину знаков 31. Законодательное преследование бородачей велось с завидным постоянством. Так, в марте 1837 г. Николай I издал указ О не ношении лицам, имеющим придворные звания, усов и бород. В указе отмечалось, что многие из пребывающих в звании камергеров и камер-юнкеров разрешают себе носить усы, кои присвоены лишь военным, и бороды в виде еврейских, исходя из этого император повелеть соизволил: строжайше воспретить, чтобы никто из имеющих придворные звания, не осмеливался носить ни усов, ни бород 32. Также, в то время, когда в конце 1840-х гг. начался известный дискурс западников и славянофилов, то у последних русская борода стала необычным политическим знаменем, что стало причиной гонения правительства. Лишь в 1874 г. Александр II разрешил ношение бороды во всех армиях и на флоте, не считая гвардии, гренадер и императорской свиты 33. Наряду с этим отдельным указом в 1875 г. военным не разрещалось фабрить бороды и усы 34. Любопытно, что сам Александр II не выдерживал бородачей, исходя из этого в его окружении их не было. Но кое-какие лица из свиты царя имели такие разросшиеся бакенбарды, что бритый подбородок практически терялся среди них, и они смотрелись со стороны настоящими бородачами, выполняя наряду с этим букву законов.

Со временем на голове у Александра II появились глубокие залысины, но он так и не поменял своей прически, сохранив зачес волос на правую сторону, и ни при каких обстоятельствах не носил парика. Возможно подчернуть, что с возрастом размер его усов пара увеличился. На официальных портретах конца жизни императора видна некоторая неухоженность его прически – разросшиеся усы с подусниками и не весьма бережно уложенные волосы.

Внешний вид российских императоров был тесно связан с их харизмой. Многие современники Александра II отмечали космополитичность и некоторую вялость характера царя. Оценивая темперамент Александра II, фрейлина А.Ф. Тютчева отмечала, что. согласно ее точке зрения, он не был правителем, популярным в подлинном смысле слова; народ не ощущал притяжения к нему, по причине того, что в нем самом совсем отсутствовала национальная и народная струна… Людская природа такова, что она более ценит людей за них самих, чем за их дела 35. Частично так и было. По воспитанию, манерам и поведению Александр II являлся скорее европейским монархом, совсем не владея национальной спецификой, столь характерной для его сына – Александра III.

А.Ф. Тютчева, замечавшая Александра II в течении полутора десятков лет и старавшаяся быть объективной в своем отношении к нему, писала, что в свои 35 лет (1853 г.) царевич был прекрасный мужчина, но страдал некоторой полнотой, которую потом утратил. Черты лица его были верны, но вялы и не хватает четки; глаза громадные голубые, но взор мало одухотворенный; словом лицо его было маловыразительно, и в нем было кроме того что-то неприятное в тех случаях, в то время, когда он при публике считал себя обязанным принимать праздничный и величественный вид 36 .

Современники подмечали и небольшие особенности в поведении Александра II, каковые его не красили. Но, подобные черточки возможно при жажде найти практически у всех. Граф С.Д. Шереметев, товарищ детства Александра III. вспоминал: Бывало, как правитель очень сильно горячится, переживает по мере того, что говорит, глаза становятся совсем круглыми, голос, и без того картавый, делается раздражительным и крикливым. Весьма не очень приятно было видеть его в такие минуты, чувствовалось что-то несильное в этом раздражении, которое с годами все возрастало. Он не всегда держался меры, и многим приходилось от него выслушивать неподходящие слова 37. Откровенные недоброжелатели, которых неизменно большое количество у публичных политиков, назвали царя бодрилой, а писатель Д.В. Григорович (в кругу родных людей) прямо глумился над ним, уморительно имитируя его басок и картавость 38 .

Говоря об изюминках характера Александра II, направляться отметить его чувство долга и ответственности, что было характерно для всех Романовых в XIX столетии. Так, присутствуя на театре военных действий, Александр II делал в основном инспекторско-представительские задачи, посещая, в числе других, бессчётные госпиталя, наряду с этим царь входил в палаты тифозных и горячечных 39 .

Но кроме того симпатизировавшие императору современники, отдавая ему должное, считали его не сильный. не сильный человеком и не сильный, подверженным влияниям самодержцем. Амплитуда колебаний его внутриполитического курса была велика, от либеральных реформ 1860-х гг. до закручивания гаек в 1870-х гг. Это кроме этого отражение его характера. Наряду с этим Александр II весьма ревностно относился к власти. Своих старших сыновей он приобщал к власти, следуя традиции и здравому смыслу, но делал это с некоторой оглядкой. Граф С.Д. Шереметев отмечал: В базе характера правителя таилось мелочное чувство, да и то была ревность. Она проявлялась в нем неоднократно и по отношению к самым родным ему людям. Такое чувство испытывал он по отношению к императрице а также к царевичу Николаю Александровичу 40 .

Это чувство известной ревности проявлялось и во взаимоотношениях с соратниками. Колебания внутриполитического курса, смена министров разрешили князю П.А. Кропоткину справедливо подчернуть, что ни в вопросах политики, ни в личных симпатиях он не был человеком, на которого возможно было положиться, к тому же отличался мстительностью. Сомневаюсь, дабы он искренно был привязан к кому-нибудь 41 .

Любопытно, что Александр II в начале правления проводил кадровую политику, своими корнями уходившую в XVIII в. В 1860-х гг. по Петербургу ходила едкая реплика Ф.И. Тютчева, связанная с назначением на пост товарища главы МинФина генерала С.А. Грейга, помогавшего сперва в Конногвардейском полку, а после этого в Морском министерстве: Необычное дело, конногвардейскому офицеру поручают финансы; публика, само собой разумеется, поражена, но в меру, не особенно очень сильно; попытайтесь же Рейтерна[7] сделать командиром Конногвардейского полка, все с ума сойдут, встанет таковой крик, как словно бы Россия потрясена в своих основаниях 42 .

Императрица Мария Александровна

Императрица Мария Александровна прожила в России практически 40 лет. Приехав в страну юной девушкой, она стала истинно русской. Вторая добрая половина ее жизни в России полна драматизма. Супруга, родившая мужу-императору девять детей, она трагически утратила старшего любимого сына-цесаревича незадолго до его свадьбы и в один момент практически лишилась мужа.

Картины, акварели и фотографии донесли до нас ее внешний вид. Прекрасная и утонченная, в юности Мария Александровна отличалась красивым вкусом. В 1841 г. цесаревна носила в качестве утреннего туалета легкое батистовое либо жаконетовое платье[8] с белым вышитым воротничком, соломенную шляпу с лентами в цвет соломы, коричневую вуаль, коричневый зонтик, шведские перчатки и клетчатое манто 43 .

На картинах английской художницы Кристины Робертсон, считавшейся признанным мастером женского портрета и приглашенной в Россию Николаем I, изображена юная дама в дворцовых интерьерах. На одной из картин 1849 г. написанной в жанре парадного портрета, цесаревна Мария Александровна предстает перед зрителем стоя, в шикарном парчовом платье, ее шея и руки украшены большим жемчугом. У цесаревны под рукой находится раскрытый фолиант с закладками. У ног – любимая левретка. Примечательна прическа будущей императрицы. Ее красивые частые волосы поделены посередине пробором. Эта прическа практически без трансформаций сохранялась до последних дней жизни Марии Александровны.

На втором портрете, кроме этого кисти Кристины Робертсон, цесаревна Мария Александровна сидит за столиком перед раскрытой книгой. Красивый кувшин на столе подчеркивает изящество цесаревны. Непременно, все детали этих парадных портретов шепетильно продумывались и согласовывались.

Фрейлина А.Ф. Тютчева, в первый раз заметившая Марию Александровну в 1853 г. отмечала, что 28-летняя цесаревна смотрелась весьма молодо.

Великая княгиня Мария Александровна. К. Робертсон. 1850 г.

Не обращая внимания на большой рост и стройность, она отличалась худобой и хрупкостью, но это складывалось в совсем особенное изящество, какое возможно обнаружить ветхих германских картинах. Мемуаристка отмечала, что цесаревна не являлась классической красавицей николаевской эры, потому, что черты ее не были верны. Но наряду с этим у цесаревны – красивые волосы, ласковый цвет лица, громадные голубые (мало навыкат) глаза, наблюдавшие кротко и проникновенно. Профиль ее не был красив, поскольку нос не отличался правильностью, а подбородок пара отступал назад. Рот был узкий, со сжатыми губами… а чуть заметная ироническая улыбка воображала необычный контраст к выражению ее глаз 44 .

До нас дошла миниатюра, выполненная А.Г. Рокштулем 45 и датированная 1855 г. На ней Мария Александровна изображена в шикарном бальном платье, с синей муаровой лентой через плечо и с миниатюрной короной на голове. Из украшений лишь столь любимые ей жемчуга: в прическе, на шее и в ушах.

Известным парадных портретов императрицы Марии Александровны стало полотно живописца Ф.К. Винтерхальтера, законченное в 1857 г. На этом официальном портрете, написанном практически сразу после коронации Александра II, мы видим даму еще во всем блеске зрелой красоты. Волосы, руки и шея унизаны большими жемчугами. Пышное парадное платье обильно украшено кружевами. В изящно сложенных руках – костяной, узкой работы веер. Юная императрица как будто бы лишь вышла из бальной залы.

На левой руке императрицы, наровне с массивными золотыми браслетами, на безымянном пальце – два золотых кольца.

Императрица Мария Александровна. Ф.К.Винтерхальтер. 1857 г.

Императрица Мария Александровна. Фото 1860-х гг.

Как раз о них писала камер-юнгфера императрицы А.И. Яковлева: На левой руке она носила весьма толстое обручальное кольцо и другое, такое же толстое, с узорною чеканкою, поперечник такой же толщины был прикреплен громадным рубином. Это – фамильное кольцо, подаренное правителем всем членам царской семьи 46. К сожалению, на картине правая рука императрицы просматривается не всецело, но камер-юнгфера упоминает, что на правой руке, на четвертом пальце, великая княгиня носила множество колец; это были воспоминания ее детства, молодости, тут были кольца ее матери; все не дорогие и не имевшие кроме того особого наружного преимущества 47 .

На фотографиях 1865–1866 гг. сделанных по окончании пережитой личной трагедии, связанной со смертью старшего сына – князя Николая Александровича, погибшего в апреле 1865 г. мы видим постаревшую даму, сломленную горем. Всю оставшуюся жизнь она носила платья в чёрных тонах в память об погибшем первенце. Любопытно, что, находясь при умирающем сыне, она была весьма жестка и плакала меньше всех 48. Вся твердость характера пригодилась ей в 1870-х гг. в то время, когда она боролась со своей заболеванием и в то время, когда ее супруг Александр II поселил свою долгую любовницу с детьми над покоями Марии Александровны в Зимнем дворце.

Мария Александровна была императрицей и замечательно знала, что ревность, выставленная на показ, – моветон. Исходя из этого она ни при каких обстоятельствах не показывала, что глубоко уязвлена бессчётными увлечениями мужа, каковые она, в узком кругу, не без иронии именовала умилениями моего мужа 49. Чего ей стоила эта ирония, знала лишь она сама.

Будущий Александр III, второй сын в семье Александра II и Марии Александровны, до 1865 г. не рассматривался как вероятный кандидат на российский престол. Родители были так уверены в своем Никсе[9]. который должен был стать Николаем II, что не допускали и мысли о каком-либо несчастье с ним. Сам князь Александр Александрович нормально относился к своему второму положению и подготовился к карьере гвардейского генерала. Наряду с этим между братьями сохранялись весьма утепленные отношения.

Князь Александр Александрович с детства отличался некоторой тяжеловесностью, заслужив прозвище Бульдожка. Он не был столь красив и умен, как его старший брат, и это устраивало своих родителей, не хотевших видеть в нем соперника старшему сыну.

В то время, когда царевич Николай Александрович в апреле 1865 г. умирал в Ницце, его младший брат был рядом с ним, а после этого он находился при обмывании тела, помогая обряжать покойника в чистое белье 50 .

Будущий Александр III по окончании смерти в апреле 1865 г. старшего брата Николая унаследовал от него не только титул царевича, но и невесту – датскую принцессу Дагмар.



Брак между принцессой и цесаревичем заключался без большой любви. Александр по приказу отца-императора был должен отказаться от своей первой любви – фрейлины Мещерской. В мае 1866 г. он отправился в Данию свататься. Как раз тогда будущий Александр III в первый раз надел статское платье.

Рано начавший полнеть, большой и крепкий Александр Александрович, по всей видимости, ощущал себя в гражданском костюме неудобно. Но этикет потребовал от русского царевича, сватавшегося к датской принцессе, быть одетым как раз в партикулярное платье. Сохранились фотографии этого периода.

Царевич Александр Александрович и Дагмар. Фото 1866 г.

На одной из них юный царевич в чёрном, двубортном сюртуке, белой рубахе с отложным воротником. На данной постановочной фотографии (а в то время лишь такие и были) царевич опирается о спинку венского стула, придерживая руками чёрный, в цвет сюртука, котелок и перчатки. Легко просматривается пестрый галстук.

Данный галстук хорошо виден на другой фотографии, менее официальной, из той же свадебной серии. Эта фотография уже не так статична. Одетый по гражданке царевич может себе позволить свободную позу (он непринужденно сидит на стуле, подогнув ногу), что в военном мундире было совсем недопустимо. Расстегнутый сюртук разрешает заметить обязательный жилет и часовую цепочку брегета. Котелок уже яркий, но, если судить по всему сюртук, рубаха и галстук те же самые, что и на другой фотографии.

Само собой разумеется, царевич имел богатый гардероб, положенный ему по статусу. Но современники единодушно отмечали, что Александр III не легко привыкал к новым вещам. И если он что-либо обнашивал из своего гардероба, то носил эту вещь , пока она практически не разваливалась. Это особенно хорошо заметно по гражданским вещам царевича. У него не было громадного навыка носить сюртуки и пиджаки, но в некоторых из них он, по всей видимости, ощущал себя хорошо. Причем это приводило к тому, что костюмы катастрофически теряли вид, не обращая внимания на все усилия камердинеров. Также император Александр III полнел, и кое-какие из привычных, но редко носимых сюртуков и пиджаков становились мелки, но император настойчиво отказывался надевать новый костюм. Не из скупости, а по причине того, что привык к ветхому.

Император Александр III. Фото 1890-х гг.

На фотографиях хорошо видно, что пиджак мелок, в то время, когда застегнут на все пуговицы, что карманы оттянуты и что его украшают бессчётные складки. Любопытно то, что одна из фотографий многовариантна в воспроизведениях. По всей видимости, фотографии российского монарха по гражданке были таковой уникальностью, что фотографы деятельно применяли ретушь при их подготовке для тиражирования. На исходной фотографии Александра III, одетого в гражданский костюм, держит под руку его супруга, императрица Мария Федоровна. На последующих фотографиях Марию Федоровну трудами ретушеров убрали, и император стоит один.

В большинстве случаев, костюмы Александр III разрешал себе носить на протяжении визитов в Данию, на родину жены. Эти поездки носили практически домашний темперамент. В Дании российский император ощущал себя вольно и разрешал себе появляться на людях в одежде, в которой он ощущал себя комфортно.

Однако у императора появлялись ситуации, в то время, когда он должен был смотреться безукоризненно. Так, на протяжении визита в Англию в 1873 г. русский царевич безукоризнен с позиций внешнего вида. Об этом свидетельствуют пара фотографий, сделанных английскими фотографами на протяжении визита.

Следуя тенденциям европейской моды, русский царевич в Англии имел возможность позволить себе надеть светлую актуальную тройку в достаточно большую клетку. Любопытно, что на фотографии, сделанной в середине 1870-х гг. мы видим двух любящих сестер (цесаревна Мария Федоровна, в девичестве датская принцесса Дагмар, и принцесса Уэльская Александра, старшая сестра российской цесаревны) в однообразных платьях. В большинстве случаев, эти парные платья заказывались у известного парижского портного Чарльза Ворта. Так сестры демонстрировали всем свою сохранявшуюся с детства близость.

Датская королевская и русская императорская семьи в Дании.

Ближайшее окружение императрицы Марии Александровны, зная трепетное отношение матери к старшему сыну, выделено критически относилось к царевичу Александру. Граф С.Д. Шереметев упоминает, что, бывая у наперсницы императрицы фрейлины А.Н. Мальцовой, он довольно часто слышал не сильный вывод о новом цесаревиче 51 .

Перемены в характере будущего Александра III зрели незаметно кроме того для тех, кто неизменно был рядом с ним. Точкой, во многом завершившей формирование его характера, стала ужасная смерть Александра II. Многие из тех, кто видел Александра III в мартовские дни 1881 г. отметили для себя эти совсем непонятные и неожиданные для них трансформации. Фрейлина А.Ф. Тютчева записала свои впечатления в дневник 25 марта 1881 г. В его взоре, в его голосе и движениях было что-то неизвестное, робкое, и я подмечала это еще весьма мало лет тому назад. Сейчас, глядя на него, я с удивлением задавала вопросы себя, каким же образом случилась эта полнейшая перемена, которая меня в нем поразила; откуда у него появился данный спокойный и величавый вид, это полное владение собой в движениях, в голосе и во взорах, эта твердость и ясность в словах, кратких и отчетливых, – одним словом, это свободное и естественное величие, соединенное с выражением честности и простоты, бывших неизменно его отличительными чертами 52 .

Платье из узорчатого бархата и шелка. Компания Ч. Ворт. Париж. 1880-е гг.

Потом эти черты личности Александра III развились и усилились. Мемуаристы отмечали некоторый контраст между свитой царя и им самим. Контраст, порожденный спокойным сознанием своей исключительности. Об этом в воспоминаниях отлично написал живописец, критик и искусствовед А.Н. Бенуа, случайно заметивший царя среди его свиты в театре: Состав данной густой и толкавшейся в различные стороны массы не отличался ни красотой, ни элегантностью, ни величественностью, ни какой-либо породистостью. Большая часть присутствующих складывалось из согбенных под бременем лет сановников и из большей частью мелких, толстеньких, а частью из худых и комично высоких ветхих дам… Двери ложи распахнулись, выбежали церемониймейстеры с долгими тросточками, и за ними появился правитель, ведя под руку новобрачную… Меня

поразили его громоздкость, его тяжеловесность и – как-никак – величие… Лицо правителя поражало своей значительностью. Особенно поразил меня взор его ярких (серых? голубых?) глаз… Данный холодный стальной взор, в котором было что-то грозное и тревожное, создавал впечатление удара. Взор человека, стоящего выше всех, но который несет ужасное бремя и который ежесекундно должен беспокоиться за свою жизнь и жизнь самых родных! 53

направляться выделить, что особость царя не являлась неестественной позой, порожденной исключительностью положения, нет. Это была столь редко видящаяся и столь ценимая людьми особенная харизма власти, воспринимающаяся на подсознательном уровне. А.Н. Бенуа писал: Поражала его чрезвычайная простота, полная непринужденность, полное отсутствие какой-либо позы (позы властелина), что запрещено было сказать ни про его брата Владимира, ни (в особенности) про недоступного, гордого вел. кн. Сергея Александровича 54 .

При спокойном осознании силы своей власти Александр III считал себя вправе периодически проявлять темперамент. Современники отмечали, что он умел держать и сдерживать. Не обращая внимания на всю ровность характера, царь имел возможность себе позволить, частично театрально, гневаться, ударяя кулаком об стол, и удар был важный 55 .

Его резолюции пестрят резкими и нелицеприятными высказываниями и чертями. Он имел возможность прямо в глаза назвать нерадивого подданного резким словом. Как вспоминали родные к царю люди: Крепкое словцо 56 было присуще его натуре, и это снова русская черта, но в словах не было озлобления. Данный была потребность отвести душу и ругнуть другой раз сплеча, не изменяя своему добродушию. Время от времени за столом и при свидетелях сказал он, не стесняясь, прямо набело, и в то время, когда уж весьма становилось неудобно от его слов, она (императрица Мария Федоровна. – И. 3 .) полушутя, бывало, обращалась ко мне и сказала: Быстро поведайте мне что-нибудь либо Ничего не слышно, не правда ли, мы ничего не слышали?, а, в сущности, нисколько этим не стеснялась и постоянно сочувствовала ему. И это было особенно привлекательно 57. Но наряду с этим Александр III ни при каких обстоятельствах и никому не сказал ты. Николаевское поколение видело в этом что-то патриархальное и отеческое, но в действительности оно не всегда оправдывалось и лишь сбивало понятия… Ни тени фамильярности ни при каких обстоятельствах не допускал себе царевич 58 .

Император Александр III (с бакенбардами)

Будучи князем, царевичем, а после этого и императором Александр III всячески подчеркивал свою русскость. И в этом отсутствовали наигранность, поза либо ксенофобия. Это была органически присущая ему черта, которая выражалась и в применении русского в светском обществе, и в его одежде, художественных симпатиях, и в самом внешнем виде. Исходя из этого его свойство ругнуть, другой раз сплеча и сказать прямо набело – часть его искренней русской души. Наряду с этим Александр III замечательно знал свою родословную и не заблуждался по поводу своей русскости по праву крови. Его мать, бабушка и прабабушка были немками, и множество исследователей высчитывали доли русской (мизер) и германской крови в его жилах.

Однако, в то время, когда он прочёл Записки Екатерины II, из которых возможно сделать вывод, что папа Павла I – один из русских вельмож, а не Петр III, он честно был рад, потому, что это увеличивало долю его русской крови. Причем он совсем не симпатизировал славянофилам, считая их ряжеными и по духу, и по внешнему виду. Так, родных к славянофилам фрейлин А.Ф. Тютчеву и А.Д. Блудову он не выносил одинаково, потому, что он был через чур русский человек, дабы быть славянофилом 59 .

На протяжении Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. на лице наследника-цесаревича Александра Александровича появляется борода. Это совсем выбивалось из традиций царствования Александра II, но, по всей видимости, отвечало каким-то внутренним импульсам царевича.


Великие князья Владимир (малоизвестный живописец, конец XIX в.) и Алексей Александровичи (А.И. Корзунин, 1889 г.)

Напомним, что появление бороды у царевича не было фрондой по отношению к отцу, не смотря на то, что отношения между ними складывались весьма сложно. Дело в том, что на время ведения боевых действий Александр II официально разрешил офицерам носить бороды. Как мы знаем, запретный плод сладок, и в армии практически все офицеры начали отращивать бороды. Кроме того 20-летний князь Сергей Александрович начал отращивать бороду, записав в дневнике 9 июня 1877 г. Правитель разрешил в кампании носить бороды, и мы отпускаем себе, я кроме этого 60. Но, в то время, когда император возвратился в Санкт-Петербург (10 декабря 1877 г.), он уже спустя семь дней "настойчиво попросил" от своего ближайшего окружения привести себя в порядок. 19 декабря Сергей Александрович писал царевичу: Мою чудную бороду пришлось обрить, это было совсем печально и не очень приятно, но Отец не желает, по-видимому, дабы носили бороды 61 .

Однако, если судить по фотографиям, царевич и его младшие братья Владимир и Алексей бороды так и не сбрили. Борода царевичу шла. Большой телом и лицом, без изящества вельмож прошлых царствований, он весьма органично смотрелся с бородой. В следствии Александр III стал первым бородатым русским императором, возобновив во внешнем виде традицию православных столичных царей допетровской Руси.

Император Александр III. И.Н. Крамской

По окончании воцарения Александра III мода на бороды срочно охватывает всю мужскую половину высшего света.

Современники, сравнивая Александра III с его предшественниками, отмечали его сходство в отношении к Российской Федерации с Николаем I. Как раз Николай I первым из российских императоров звучно и четко заявил о своей любви к Российской Федерации и сделал первые шаги к русификации[10] высшего света, и эстафету воспринял Александр III. Граф С.Д. Шереметев, сравнивая Николая I и Александра III, писал: Он (Николай I. – И. 3.) сам хотел быть Русским и по-своему, как имел возможность, желал им быть, не смотря на то, что и в одежде средневекового рыцаря, да и не по одной одежде. Но он своим умом познал, что править Россией возможно лишь будучи Русским либо показывая, что желаешь им быть. Эта нота не хватает звучала в Александре II, у которого его чувство было очевидно германским, навеянное сентиментализмом времен своей молодости. Русское воплощение царя в десятнадцатом веке совершилось в Александре III! Вот из-за чего и царствовать по окончании запрещено без этого воплощения… 62

Нужно подметить, что Александр III инстинктивно отличал позу от подлинного эмоции. Либо, по крайней мере, был весьма выяснен в своих симпатиях и антипатиях. Так, граф С.Д. Шереметев упоминает, что, заметив у него на столе книгу стихотворений Тютчева, Александр III объявил, что по большому счету не обожает Тютчева, и как поэта, и как человека 63 .

Любопытно, что в то время, когда Александр II посещал Аничков дворец, в котором жил с семьей наследник, все чувствовали некую отчужденность между сыном и отцом. Граф С.Д. Шереметев упоминает, что присутствие Александра II пара стесняло всех, кроме того хозяев. Уж весьма были разны характеры и вкусы. Правитель подсаживался к цесаревне, легко картавя заводил с нею обращение и только иногда обращался к царевичу… Меня поражало это различие между отцом и сыном: другие приемы, другие речи, другое воспитание 64 .

В одежде император Александр Александрович был непривередлив. У него, само собой разумеется, имелись все нужные по должности мундиры и сюртуки. Но, в отличие от своего отца, он не владел коллекцией мундиров. Мемуаристы утверждают, что Александр III, в большинстве случаев, носил привычные вещи, совсем занашивая их. С.Ю. Витте упоминает о штопаных штанах императора и клиньях, вшитых в его штаны. Дома с юных лет он привык носить тужурку 65. Не носил Александр III и ювелирных украшений. Из колец у него было лишь венчальное да и то к концу растрескалось, так что опасно было его носить 66. Скромность российских императоров в отношении драгоценностей носила кроме этого классический темперамент. Мемуаристы упоминают, что Александр I не носил никаких драгоценностей, ни одного кольца, кроме того не носил часов 67 .

Говоря об Александре III, направляться упомянуть и о таковой детали, как манере царя обращаться к соратникам и подданным. Мемуаристы утверждают, что Александр III стал первым царем, обращавшимся к своим подданным на вы. Это не совсем так. Первым монархом, который ввел обращение вы со своими подданными, стал Александр I. Но императорский двор в начале XIX в. был франкоязычным, исходя из этого русское вы императора не привилось.

Николай I, начавший русификацию Императорского двора, обращался к своим подданным лишь на ты, и эту привычку переняли его братья и сыновья. Наряду с этим в своей переписке Николай Павлович, в большинстве случаев, применял обращение вы. При дворе Александра II обращение на ты сохранялось. Вместе с тем Александр II время от времени применял обращение вы, дабы продемонстрировать свою нерасположенность к собеседнику, исходя из этого царского вы весьма опасались. Но времена изменились, и сыновья Александра II неспешно усвоили привычку обращаться к родным и подданным лишь на вы. Исходя из этого и Александр III применял это обращение.

Император Николай II

Классический и хорошо привычный внешний вид российского императора Николая II сложился достаточно рано. Будучи еще наследником, в начале 1890-х гг. на лице молодого Николая Александровича появились маленькие, щегольские усики.

Царевич Николай Александрович на протяжении путешествия по Японии. Фото 1891 г.

На фотографиях 1891 г. запечатлевших царя на протяжении путешествия на Восток, мы видим бритый подбородок, маленькую стрижку ежиком и маленькие усы. Если судить по сохранившимся фотографиям, бородка на лице Николая II появилась в 1892–1893 гг. На серии фотографий, связанных с его помолвкой в апреле 1894 г. – уже новый образ, который Николай II не менял до конца своих дней: маленькая стрижка, с пробором на правую сторону, большие, ухоженные усы и маленькая, округлая борода. Со временем усы стали меньше и слились с бородой. На голове появились маленькие залысины, а волосы легко поредели.

Внешний вид царя всю его жизнь обрисован многими мемуаристами. Все они отмечали спортивность царя и его хорошую физическую форму при крепком здоровье. К примеру, генерал Ставки[11] Ю.Н. Данилов обрисовывал позднего, 46-летнего царя следующим образом: Правитель был низкого роста, плотного сложения, с пара непропорционально развитою верхнею половиною туловища. Достаточно полная шея придавала ему не в полной мере поворотливый вид, и вся его фигура при движении подавалась как-то особенно, правым плечом вперед.

Царевич Николай Александрович и принцесса Гессенская Алиса по окончании помолвки. Фото 1894 г.

Император Николай II носил маленькую светлую овальную бороду, отливавшую рыжеватым цветом, и имел спокойные серо-зеленые глаза, отличавшиеся какой-то особенной непроницаемостью, которая внутренне постоянно отделяла его от собеседника 68 .

За своим внешним видом Николай II следил очень шепетильно. Об этом свидетельствуют счета парикмахеров, 2–3 раза в месяц посещавших царя. У Николая II в силу положения имелся достаточно широкий гардероб. Самой его большой частью являлись разные военные мундиры. Будучи шефом множества полков русской армии, император надевал эти мундиры в зависимости от ситуации и с учетом множества обстоятельств: полковых праздничных дней части, которая несла караул во дворце, разных полковых юбилейных дат и т. п. В данной коллекции были и мундиры полков европейских армий, надеваемые на протяжении официальных визитов. Гардероб включал и гражданское платье, его Николай II, в большинстве случаев, имел возможность позволить себе носить лишь за рубежом.

Первая серия фотографий Николая II в статском платье относится к его поездке на Восток в 1890–1891 гг. в то время, когда он еще был царевичем. На этих фотографиях юный 22-летний царевич одет в легкую тропическую форму, и лишь на протяжении официальных визитов он надевал офицерский мундир.

Первая домашняя фотография Кобург. Апрель 1894 г.

На протяжении экскурсий царевич, в большинстве случаев, наряжался в актуальный легкий европейский костюм. На фотографии, сделанной в 1891 г. в Японии, на цесаревиче – фетровый котелок. Этот котелок разрубил двумя ударами сабли самурай-милицейский на протяжении покушения на царевича в мае 1891 г. В Государственном Эрмитаже сейчас хранится белая рубаха с монограммами царевича Николая, на ней остались следы крови по окончании покушения.

Приблизительно в эти же годы юный царевич обзавелся охотничьим костюмом из английской рогожки. Все последующие годы фасон этого охотничьего костюма неизменно сохранялся. Данный костюм сохранился, и как раз с этого, пропотевшего костюма специалистам удалось взять генетический материал при проведении экспертизы по идентификации останков Николая II в 1990-х гг.

В 1893 г. царевич Николай Александрович посетил Англию. На протяжении визита обнаружилось, что двоюродные братья – наследники русской (будущий Николай II) и английской (будущий Георг V) короны – очень похожи. Похожи так, что это стало предлогом для серии фотографий.

Следующую серию фотографий в статском платье сделали на протяжении сватовства царевича Николая Александровича в апреле 1894 г. По традиции русский царевич приехал в Дармштадт в статском костюме. На этих постановочных фотографиях царевич достаточно скован и пара озабочен. Это ясно, потому, что события сватовства к Алисе Гессенской оказались сверхсложными.

С 1895 г. в Перечень поставщиков Высочайшего двора вошел гражданин Швейцарии Генри Фолленвейдер, обладатель компании Генри. В своем магазине, находившемся в Санкт-Петербурге на Большой Морской, 18, он реализовывал морскую форменную и гражданскую одежду. Включение его в Перечень, по всей видимости, произошло Высочайшим решением, потому, что поставки данной компании морской и гражданской одежды ко Двору начались как раз с 1895 г.

Компания Генри поставляла Николаю II гражданскую одежду. К примеру, с апреля по август 1903 г. Генри Фолленвейдер реализовал Николаю II 16 предметов по счетам на сумму 1043 руб. Перечень этих предметов очень показателен: сюртук, жилет и штаны (на 150 руб.); смокинг (150 руб.); три костюма (по 115 руб. любой); белый теннисный костюм (110 руб.); осеннее пальто (140 руб.); сюртук Фантазия (30 руб.); три белых жилета для фрака (по 20 руб. любой); велосипедные брюки (28 руб.); жилет к костюму (25 руб.); шелковый теннисный пояс за 5 руб.

В этом же магазине чистили и ремонтировали фраки Николая II, и стирали царские жилеты. Магазин оказывал и сопутствующие услуги: к примеру, приобретённая готовая одежда подгонялась по фигуре клиента.

направляться еще раз выделить, что Николай II появлялся в штатском платье весьма редко, а также ближайшее окружение императора, неизменно находившееся рядом с ним, заметив царя в партикулярном платье, принимало это как несообразность.

Император Николай II на протяжении визита в Германию. Фото 1910 г.

Наряду с этим, как направляться из бухгалтерских счетов, в гардеробе царя имелись все нужные штатские вещи, и за ними шепетильно следили. В 1897 г. на протяжении поездки на родину жены в Дармштадт Николай II и Александра Федоровна совершили инкогнито поездку во Франкфурт. Одеты они были в простые партикулярные костюмы состоятельных буржуа. Окружение молодого императора срочно подчернуло, что Николай II не имел привычки носить штатское платье, и цилиндр на нем был нехорошего качества 69 .

Много фотографий Николая II, одетого по гражданке, осталось по окончании визита Германии в осеннюю пору 1910 г. Основная цель поездки – лечение императрицы Александры Федоровны на ее отчизне в Дармштадте. За рубежом семья Николая II пробыла около трех месяцев. Визит носил родственный, приватный темперамент, и Николай II в основном наряжался в гражданское платье, причем очень разнообразное. Сначала это приводило к удивлению. К примеру, подруга императрицы А.А. Вырубова, в первый раз заметив в 1910 г. Николая II одетым по гражданке, отметила данный факт в воспоминаниях: Правитель пришел в штатском платье. С непривычки было как-то необычно его так видеть, не смотря на то, что одновременно с этим весьма забавляло 7 .

По окончании 1910 г. Николай II совершил еще пара поездок за границу, на протяжении которых у него была возможность носить статское платье. Один из последних зарубежных визитов прошёл в мае 1913 г. В августе 1914 г. Россия вступила в Первую мировую, с этого времени Николай II ни разу не одевал статское платье. Одетый в солдатскую гимнастерку, он встретил смерть в июле 1918 г.

Портные Николая II

Как уже отмечалось, российские императоры на родине носили лишь военную форму. В большинстве случаев, ее шили портные, специализировавшиеся на производстве военного обмундирования. Для сшитой военной формы требовалось еще множество элементов, от головных уборов, погон, аксельбантов и до сапог. Все это приобреталось в так называемых магазинах офицерских вещей. Хозяева этих магазинов со временем выяснялись в числе поставщиков Высочайшего двора.

Самым давним поставщиком считался хозяин магазина офицерских вещей фабрикант И. Скосырев. Домашнее дело существовало с 1812 г. Магазин размешался в Санкт-Петербурге на Владимирском пр. 4. По Перечню императорских поставщиков возможно вернуть три поколения семьи Скосыревых, каковые последовательно получали высокое звание поставщика Высочайшего двора: фабрикант И. Скосырев взял звание поставщика Высочайшего двора еще в 1857 г. после этого звание подтвердил его сын Василий Скосырев, поставщик с 1863 г. Завершил купеческую династию Александр Скосырев, поставщик с 1895 г.

В военном магазине М.И. Скосырева, реализовывавшего форменную одежду для офицеров, в 1903 г. для императора Николая II куплены товары на сумму в 1234 руб. 90 коп. По большей части это мелочи: два шарфа, семь фуражек разных полков, форменные ремни, кокарды для фуражек, пряжки для сабли, эполеты и т. д.

Потому, что российские императоры состояли шефами разных иностранных полков, то в числе поставщиков оказались германские (И. Эйснер, Берлин, с 1862 г.; Теодор фон Линкер, Дармштадт, с 1896 г.; Феликс Коллани и Оскар Курде, обладатели компании L.H. Berger Collani, Берлин, с 1903 г.) и датские (А.Н. Herlin, с 1910 г.) портные.

Одним из выдающихся петербургских военных портных конца XIX – начала XX вв. являлся Николай Иванович Норденштрем, поставщик Императорского двора с 1895 г. Компания Норденштрем Н. была одной из старейших столичных компаний, специализировавшейся на изготовлении военных мундиров. Основал ее Николай Иванович Норденштрем, приехавший в Санкт-Петербург из Швеции в 1821 г. В 1841 г. мастерская перешла к его племяннику Андрею Ивановичу, в 1852 г. – к Николаю Ивановичу и в 1856 г. – к Карлу Ивановичу Норденштрему. Компания имела ателье и магазин на Невском пр. 46. В начале 1900-х гг. главой компании стал К.Н. Норденштрем. Портные и закройщики компании делали очень важные заказы – шили мундиры для Александра III, его младших братьев, князей Алексея, Сергея и Павла Александровичей.

Счета Н.И. Норденштрема за военную форму, поставленную для князя Сергея Александровича с 1884 по 1895 г. составили 14 500 руб. Первые его поставки великому князю Сергею Александровичу относятся еще к 1877 г. С декабря 1902 г. по декабрь 1903 г. магазин Норденштрема поставил 15 предметов и 2 набора военного обмундирования на сумму в 1572 руб. В данный перечень вошли: конногвардейский колет (225 руб.); зимний доломан (250 руб.); парадная кираса (55 руб.); тужурка (100 руб.); китель Столичного полка (100 руб.); китель Преображенского полка (100 руб.); морской китель (110 руб.); жилет (15 руб.); три пары штанов (по 38 руб.); двубортный китель Преображенского полка (90 руб.); штаны для морской формы (38 руб.); штаны для пехотной формы (40 руб.); парадный пехотный мундир (145 руб.); парадный мундир Сводного полка (135 руб.). Данный же портной принимал царские мундиры в чистку и ремонт. Кое-какие из мундиров, жилетов и штанов расставлялись портным, потому, что в 1903 г. царь начал прибавлять в весе.

В ателье известного портного шили мундиры для князей Константина и Дмитрия Константиновичей; князей Николая и Петра Николаевичей; князей Георгия и Александра Михайловичей; князей Кирилла, Бориса и Андрея Владимировичей, и для Александра и Константина Петровичей Ольденбургских, для принца Петра Александровича Ольденбургского, герцога Евгения Максимилиановича Лейхтенбергского 71. Любой офицер Императорской гвардии считал для себя обязательным сшить мундир как раз у старика Норденштрема. Через мастерскую Н.И. Норденштрема, поставщика Императорского двора, проходили фактически все состоятельные гвардейские офицеры, строившие себе форму.

Коронационные платье Александры Федоровны и мундир Николая II

светло синий (определение по цвету мундира) кирасир B.C. Трубецкой писал в воспоминаниях: Каждый день я по окончании учений ездил в Санкт-Петербург, где первым долгом посещал почтенного Норденштрема – известного петербургского военного портного… там я без конца примеривал офицерский колет, сюртуки, вицмундиры, кителя, пальто, николаевскую шинель, маленькие и долгие рейтузы и чахчиры[12] с лампасами для парада, для гостиных и для повседневной жизни 72 .

Для коронации 1896 г. Николаю II сшили особенный мундир, в настоящее время он хранится в Оружейной палате Кремля в коллекции коронационных одежд русских монархов. Потому, что церемония коронации включала в себя весьма значимое таинство миропомазания, то на мундире и сапогах сделали особые отверстия для совершения обряда таинства. На мундире – клапан на груди, откинув его, возможно было помазать миром обнаженную грудь императора. Как вспоминал камердинер, который одевал Николая II перед коронацией: Мундир и подошвы сапог правителя имели заблаговременно сделанные отверстия, через каковые было совершено таинство миропомазания. Переодевшись, правитель велел убрать мундир и сапоги, каковые должны были храниться как святыня и в качестве исторической реликвии 73 .

Российские императоры, как и простые люди, привыкали к определенной одежде и с большим трудом с ней расставались. То же было и с Николаем II. Он годами носил одни и те же вещи, предпочитая латаные и штопаные, но привычные детали туалета. Это, само собой разумеется, усложняло жизнь его камердинерам. Как и все Романовы, он страстно обожал военную форму. В его платяных шкафах хранились много военных мундиров, часть из них сейчас возможно заметить в Александровском дворце Царского Села. В ясеневых шкафах в гардеробной Николая II в Александровском дворце Царского Села к 1917 г. хранилось до 1500 мундиров императора. Практически он должен был иметь полный набор формы всех полков русской армии. На протяжении парадных выходов он надевал мундир того полка, который сейчас нес караул в императорской резиденции. Однако Николай II предпочитал форму преображенцев и лейб-гусар 74. С наслаждением Николай II носил малиновую косоворотку гвардейских стрелков.

Случались и другие, несравнимо меньшие затраты на одежду, но они показывают, сколь широк был круг людей, вовлеченных в личное обслуживание императора. Так, в 1902 г. казак Собственного конвоя Платон Монастырский исправлял черкеску и бешмет царя формы Собственного конвоя и взял за работу 10 руб.

Темперамент и манера поведения

Многие черты в поведении Николая II обусловлены его детством. Пара эпизодов времен детства и отрочества сыграли заметную роль в формировании личности царя. О них Николай II вспоминал, спустя десятилетия. Так, на мелкого Николая глубочайшее впечатление произвел эпизод с шаровой молнией, которая влетела в дворцовую церковь на протяжении работы. Он видел, что император Александр II оставался на протяжении этого происшествия совсем спокоен, и рвение подражать деду вынудило его сознательно выработать необычайное самообладание 75. 1 марта 1881 г. 12-летний будущий Николай II наблюдал на умирающего, залитого кровью деда – Александра II, угасающего в своем кабинете на втором этаже Зимнего дворца. Он, непременно, был удивлен, и это зрелище кроме этого отложилось в глубинных слоях его личности. В октябре 1888 г. 19-летний царевич чуть не погиб на протяжении ЖД трагедии недалеко от станции Борки под Харьковом. В мае 1891 г. на Николая Александровича совершено покушение в Японии, покинувшее зарубку на его голове.

Император Николай II. Э.К.Литарт. 1900 г.

Николай II не сходу получил навык и привычку к бесчисленным публичным выступлениям и к появлению на людях в качестве первого лица страны. Сначала от этого он испытывал настоящий стресс. Но со временем навык был куплен, но, однако, не обращая внимания на его внешнее самообладание и непрошибаемость, он, как и каждый человек, нервничал, и внешним образом смущение правителя выражалось, к примеру, в столь известном постоянном поглаживании усов и почесывании левого глаза 76. Эту сохранявшуюся внутреннюю неуверенность царя при внешнем непрошибаемом самообладании отмечали многие внимательные мемуаристы, особенно те, кто имел возможность замечать царя долгое время в его повседневной жизни. Так, один из генералов Ставки вспоминал, что эти черты правителя выявлялись и наружно нервным подергиванием плеч, потиранием рук и излишне нередким покашливанием, сопровождавшимся после этого безотчетным разглаживанием рукою бороды и усов 77 .

Неспешно Николай II выработал и определенную предохранительную манеру поведения, ставшую частью его делового стиля: Все жесты и движения императора Николая II были весьма размеренны, кроме того медленны. Эта особенность была ему присущей, и люди, близко знавшие его, говорили, что правитель ни при каких обстоятельствах не торопился, но никуда не опаздывал 78 .

Потому, что к каждому слову императора пристально прислушивались, Николай II рано осознал, что последствия самых, на его взор, безобидных реплик могут быть очень важными. Исходя из этого он весьма редко бывал откровенен со своими собеседниками, предпочитал слушать, держа свое вывод при себе. Спорить, обосновывать то, что для него представлялось совсем очевидным, он не хотел. Молчание же императора многие ошибочно принимали за согласие с их мнением и по окончании испытывали ожесточённое разочарование, в то время, когда император поступал так, как он считал нужным. Тогда срочно начинались беседы о двуличии царя. Близко знавшие царя люди единодушно отмечали его умение владеть собою и скрывать свои внутренние переживания. В самые драматические моменты жизни внешнее самообладание не покидало его 79 .

Самообладание и сдержанность царя в стрессовых обстановках оставались тайной для современников и порождали различные толки. Сдержанность в поведении и оценках, в подражание деду, формировалась им сознательно с детства, а после этого уже стала маской, так сросшейся с ним самим, что тяжело было отделить развившийся фатализм его натуры и сознательно скрываемые эмоции. Флигель-адъютант А. Мордвинов (его тестем был англичанин К.И. Хис – воспитатель и преподаватель молодого царевича) кроме этого подчеркивал, что кроме того мальчиком он редко горячился и не терял самообладания 80 .

Государственная деятельность неизбежно связана с решением сложных, конфликтных обстановок. Ни для кого не секрет, что царь старался избегать их. Растолковывают это по-различному. Одни пишут о его воспитанности, мешавшей ему сказать неприятные вещи своим сановникам, другие видят в этом проявление некоего двоедушия и иезуитства. К примеру, С.Ю. Витте, не питавших особенных симпатий к царю, отмечал, что правитель по натуре индифферент-оптимист. Такие лица чувствуют чувство страха лишь тогда, в то время, когда гроза перед глазами, и, когда она отодвигается за ближайшую дверь, оно мигом проходит 81. Министр народного просвещения А.Н. Шварц писал, что не злился он, как словно бы, ни при каких обстоятельствах. Ни сам я бешенства его ни при каких обстоятельствах не видел, и от других о проявлениях его ни при каких обстоятельствах не слышал 82. Министр обороны А. Редигер думал, что, не обращая внимания на выпавшие на его долю тяжелые дни, он ни при каких обстоятельствах не терял самообладания, постоянно оставался ровным и приветливым, одинаково усердным работником. Он мне сказал, что он оптимист 83 .

Особенно примечательно поведение царя в стрессовых обстановках. За время его царствования их появлялось очень достаточно. Но войны – это события, потрясающие любую державу до основания. В сутки начала Русско-японской войны министр обороны А.Н. Куропаткин записал в дневнике: 28 января 1904 г. На докладе 27 числа правитель был бледен, но спокоен 84. Посол Германии граф Пурталес, сказавший царю об объявлении войны в 1914 г. кроме этого отмечал это необычайное самообладание, оно кроме того вызывало у него впечатление некой психической аномалии: 31 июля 1914 г. Царь нормально выслушал меня, не выдавая ни мельчайшим движением мускула, что происходит в его душе….У меня оказалось впечатление, что мой большой собеседник или в необычайной манере одарен самообладанием, или еще не успел, не обращая внимания на мои очень важные заявления, постигнуть всю грозность создавшегося положения 85 .

Особенно большое количество толков привело к поведению царя на протяжении отречения. Чаще всего цитируется фраза официального историографа Ставки генерала Д.Н. Дубенского, сказанная на протяжении допроса в августе 1917 г. Это таковой фаталист, что я не могу себе представить… он отказался от Российского престола, как сдал эскадрон 86. Это показное самообладание глубоко обидело многих и, со своей стороны, вынудило нормально отнестись к смерти самого царя и его семьи летом 1918 г. Но, к тому же, генерал, сталкивавшийся с царем лишь с 1914 г. счел нужным добавить: Я думаю, будут писать об этом многие психологи, и им тяжело будет определить; а вывести, что это равнодушный человек, будет неверно.

Впечатление о чрезмерном самообладании царя глубоко поразило и принимавшего текст отречения А.И. Гучкова[13]. На протяжении допроса в Специальной следственной комиссии, учрежденной Временным правительством, 2 августа 1917 г. он поделился своими наблюдениями: По большому счету я должен заявить, что вся эта сцена произвела в одном отношении сверхтяжелое впечатление, …что мне прямо пришло в голову: да имеем ли мы дело с обычным человеком? У меня и раньше всегда было сомнение в этом отношении, но эта сцена; она меня еще глубже убедила в том, что человек данный просто, до последнего момента, не отдавал себе полного отчета в положении, в том акте, который он совершал, …мне казалось, что эти люди должны были осознать, что они имеют дело с человеком, который не имеет возможности принимать во внимание во всех отношениях обычным 87 .

Не все разделяли это вывод. О том, что это непрошибаемое самообладание лишь маска, писали те, кто хорошо знал царя в течении многих лет. Они подчеркивали, что для сохранения данной привычной маски царю время от времени требовались важные волевые усилия. Хорошо знавшая его баронесса С.К. Буксгевден вспоминала, что сдержанность была второй его натурой. Многие задавали вопросы: отдавал ли он всецело себе отчет в трагичности некоторых событий? – так нормально было его отношение, так скрытно было выражение его лица. В действительности это была маска 88. А. Блок приводит слова генерала Д.Н. Дубенского: В то время, когда он сказал с Фредериксом об Алексее Николаевиче, один на один, я знаю, он все-таки начал плакать 89 .

Свои настоящие переживания царь разрешал видеть лишь самым родным людям. Младшая сестра царя Ксения в дневнике писала, что по окончании приема в Зимнем дворце в апреле 1906 г. по случаю открытия совещаний I Госдумы: Многие плакали! Мама и Алике плакали, и бедный Ники стоял целый в слезах, самообладание его, наконец, покинуло, и он не имел возможности удержаться от слез! Весьма характерное замечание сестры – наконец. По всей видимости, чрезмерное самообладание правителя угнетало кроме того самых родных к нему людей 90. Анна Вырубова в воспоминаниях упоминает, что в то время, когда царь возвратился в Царское Село по окончании отречения 9 марта 1917 г. он как ребенок рыдал перед своей женой 91. Она же передает слова царя: Видите ли, это все меня весьма взволновало, так что все последующие дни я не имел возможности кроме того вести своего дневника 92. Один из биографов царя, Е.Е. Алферьев, в самом названии своей книги выразил идея о его необычайной воле. Он писал, что постоянной упорной работой над собой он развил в себе сверхчеловеческое самообладание и ни при каких обстоятельствах не высказывал какое количество-нибудь очевидно своих переживаний. По своей природе Правитель был весьма замкнут… Незнание порождало непонимание 93 .

Такая внешняя и эмоциональная закрытость царя имела и объективные обстоятельства: через чур многие люди в беседах с ним искали мельчайших проявлений каких-либо чувств, на основании которых они имели возможность бы делать выводы об отношении Николая II к их словам. Царь же хотел сохранить полную приватность своих мыслей и настроений по поводу взоров и аргументов очередного собеседника, чтобы избежать каких-либо толков и сохранить за собой определенную свободу маневра. И для этого очень хорошо доходила маска непроницаемого самообладания. В целом подобное поведение было нетипично для российских монархов, поскольку в силу своего положения они имели возможность себе позволить не сдерживать эмоции, а царский бешенство – по большому счету обязательный атрибут их царской профессии. Исходя из этого у П.А. Столыпина и вырвалось в один раз: Да рассердитесь же хоть раз, Ваше Величество!

Советские историки 1920-х гг. занимавшиеся этим вопросом, сошлись во мнении, что это самообладание имеется итог особенного психоэмоционального склада царя. К примеру, П.Е. Щеголев утверждал: Чувствительность Николая была понижена очень, она была ниже уровня, обязательного для обычного человека 94 .

Нам представляется, что нет никаких оснований сказать о какой бы то ни было психической аномалии. Столь сдержанное поведение – итог долгих волевых усилий, вошедших в привычку, ставших вторым лицом. Также, религиозность царя, граничившая с фатализмом, кроме этого содействовала некоему отстраненному взору на происходящие события, а образ спокойного, держащего себя в руках царя импонировал окружающим. Но импонировал лишь в условиях стабильности. В ситуации надвигающегося провала, четко чувствуемого многими современниками, это чрезмерное самообладание воспринималось как безволие, как психическая аномалия, что со своей стороны подрывало престиж императорской власти.

О патологическом впечатлении от непробиваемого самообладания царя пишет протопресвитер русской армии и флота Г.П. Шавельский. В своих мемуарах он приводит очень любопытную фразу Николая II, сказанную в июле 1916 г. в беседе с главой МИД С.Д. Сазоновым: Я, Сергей Дмитриевич, стараюсь ни над чем не задумываться и нахожу, что лишь так и возможно править Россией. В другом случае я в далеком прошлом был бы в гробу 95 .

Серо-зеленые глаза и цвет волос

Весьма ответственным есть степень действия монарха на ближайших сотрудников. То, что Николай I и Александр III владели четко выраженной харизмой власти, общеизвестно. Эта харизма основывалась как на их характере, так и на профессионально-должностной способности подчинять. Что касается Николая II, то внутренняя убежденность в божественности своей власти у него была, но культурный царь считал излишним кого-то убеждать в этом. Исходя из этого на все попытки спорить с ним он отвечал молчанием, а после этого, через некоторое время, убирал спорщика с политической сцены. Те, кто работал с царем конкретно, были уверенный в том, что царь не сильный. Согласно точки зрения В.И. Гурко, с одной стороны, Николай II не умел внушить свою волю сотрудникам, но с другой – и сотрудники его не были в состоянии переубедить в чем-либо царя и навязать ему свой образ мыслей 96. Трагичным для судеб России стало то, что во главе огромной империи на переломе оказался человек, не имевший той внутренней мощи, которая покоряет людей, заставляя их безоговорочно повиноваться 97 .

Императрица Александра Федоровна

Императрицу Александру Федоровну в России не обожали. А к 1917 г. уже ненавидели. Это отношение к императрице проявилось и в описаниях ее наружности: Нельзя сказать, дабы внешнее впечатление, создаваемое ею, было благоприятно. Не обращая внимания на ее чудные волосы, тяжелой короной лежавшие на ее голове, и громадные темно-светло синий глаза под долгими ресницами, в ее наружности было что-то холодное а также отталкивающее. Гордая поза сменялась неловким подгибанием ног, похожим на книксен при приветствии либо прощании. Лицо при беседе либо усталости покрывалось красными пятнами, руки были мясисты и красны 99. Наряду с этим никого не интересовало, что у императрицы больные ноги, и неловкое подгибание ног связанно как раз с этим. Но темперамент ее вправду был, что называется, сложный.

Своей наружности императрица, как и любая дама с положением и возможностями, уделяла громадное внимание. Наряду с этим имелись и нюансы. Так, императрица фактически не применяла косметику и не завивала свои красивые волосы. Лишь незадолго до громадных дворцовых выходов парикмахер с ее позволения применял завивочные щипцы. Императрица не делала маникюр, потому, что Его Величество терпеть не мог наманикюренные ногти 100. Из духов императрица предпочитала Белую розу парфюмерной компании Аткинсон. Они, она утвержает, что прозрачны, без всякой примеси и вечно ароматны. В качестве туалетной воды она применяла Вербену 101 .

Свои парфюмерные предпочтения появились и у великих княжон, в то время, когда те подросли. Девочки, как и положено в их возрасте, экспериментировали, но со временем остановились на парфюмерии французской компании Коти. Наряду с этим Татьяна предпочитала Jasmin de Corse (Корсиканский жасмин), Ольга – Rose Тее (Чайная роза), Мария то и дело меняла духи, но, в конечном итоге, остановилась на Сирени, а постоянными духами Анастасии стала Фиалка 102 .

Начавшееся в октябре 1894 г. царствование Николая II срочно пополнило Перечень поставщиков Высочайшего двора новыми портными. Из чужестранцев появились лишь два новичка: компания Дэвис и сын (с 1895 г. Лондон) и компания портного Редферна (с 1895 г. Париж). Наряду с этим направляться учесть, что все остальные иностранные портные, вошедшие в Перечень В первую очередь 1860-х гг. продолжали делать заказы российского Императорского двора.

Изюминкой этого периода стало появление собственных Перечней поставщиков у вдовствующей и у царствующей императриц. Так, в Перечне вдовствующей императрицы Марии Федоровны к 1915 г. насчитывалось четыре портных: Радферн (с 1895 г. Лондон; по всей видимости, у этого мастера были мастерские в Лондоне и Париже); женский портной Павел Китаев (с 1903 г.) и Рене Бризак, как преемник французского гражданина Альберта Бризак (с 1914 г. Петроград).

Императрица Александра Федоровна. Н.К. Бондаревский. 1907 г.

Хотелось бы выделить, что, говоря о женских платьях в контексте повседневной жизни Императорского двора, привычно затянутого в мундиры, направляться иметь в виду, что кроме того неформенные платья имели значение Табели о рангах. Иначе говоря кроме того простое платье великой княгини либо императрицы должно наглядно демонстрировать ее статус. И первенство в Табели… оставалось за императрицами. В случае если же это правило нарушалось, то окружающие так или иначе ставили нарушительницу на место. Подобный случай обрисован мемуаристом в ноябре 1887 г. По окончании праздничного обеда императрица Мария Федоровна собиратся переменить нарядное и вырезное платье на более скромный костюм, причем великая княгиня Мария Павловна заявила, что наряда не переменит и поедет в театр (там должно было состояться первое представление оперы Верди Отелло. – И. 3 .) в том же вырезном платье и бриллиантовой диадеме. Правитель подошел к Марии Павловне и полушутя-полусерьезно велел ей одеться в однообразное с императрицей по степени нарядности одеяние 103 .

Нужно подметить, что мужчины-мемуаристы не только очень пристально отслеживали уровень женских парадных одеяний, но и квалифицированно обрисовывали их: …У императрицы было белое атласное платье, спереди оно раздваивалось и открывало серебряное глазетовое, серебром шитое треугольное поле, точно так же по бокам были разрезы, в коих показывались из атласа же сделанные, смятые, в пара рядов расположенные пучки, на рукавах пониже плеч были очень художественно выполнены перевязки. Все платье было оторочено небольшими шелковыми шариками, напоминавшими жемчуг. На шее у императрицы было отличное в один ряд ожерелье из большого жемчуга. На великой княгине Марии Павловне было также белое атласное платье, также с переднею частью, вышитою серебром. На великой княгине Елизавете Федоровне розовое, обшитое собольим мехом, имевшее форму, которую в конце прошлого века столетия именовали польский фасон 104 .

В Перечне царствующей императрицы Александры Федоровны упомянуто пять портных. Первой своей петербургской портнихой Александры Федоровны стала в 1902 г. некая Морэн-Блосье. В 1907 г. женский портной Михайлов пополнил персональный Перечень императрицы. Любопытно, что у двух императриц кое-какие портные пересекались. Так, Павел Китаев, машинально 105 унаследовавший звание придворного поставщика от своего учителя Ильи Крылова (поставщик с 1878 г.), в один момент вошел в Перечни обеих императриц в 1903 г. Его мастерская размешалась на Невском пр. 68/40, около Аничкова моста.

В мае 1896 г. в Москве состоялась коронация Николая II. В Успенском соборе Кремля на помосте установили три трона. Два из них предназначались для вдовствующей и действующей императриц. Для них неотъемлемой частью подготовки торжеств было шитье парадных платьев для церемонии коронации. Окружение императриц ревниво следило за подготовкой праздничных одеяний императриц.

Платье вдовствующей императрицы Марии Федоровны обошлось в 4040 руб. Эта сумма включала в себя приобретение материала из серебряной грани, изготовленного на ткацкой фабрике поставщиков Императорского двора Сапожниковых (855 руб.). Основную сумму уплатили за художественную вышивку данной ткани, сделанную в мастерской м-м Залеман (3000 руб.). Шитье самого платья стало самой недорогой позицией в общей сумме стоимости платьев (185 руб.). Платье сшила мастерица Иванова.

Коронационное платье императрицы Александры Федоровны обошлось в 5857 руб. Любопытно, что эскизы коронационного платья для императрицы готовили и признанные модельеры, и любители. Несла ответственность за данный участок работы фрейлина М.Н. Ермолова, она представила Александре Федоровне на выбор четыре проекта рисунка платья. Николай II и Александра Федоровна выбрали проект самой фрейлины Ермоловой, составленный по мотивам тем, почерпнутым в древней ризнице Новоспасского Столичного монастыря. Фрейлине-дилетантке за успешный эскиз заплатили 300 руб. Окончательной прорисовкой эскиза, шитьем на бумаге и материи занималась госпожа (г-жа) Тейхарт (200 руб.). Материал приобрели на столичной фабрике Сапожниковых (747 руб.). По традиции ткань была с серебряной гранью и весьма тяжелая. С учетом того, что церемония коронации была весьма продолжительной в переполненном Успенском соборе, а у Александры Федоровны болели ноги, то перед фабрикантами Сапожниковыми поставили задачу изготовить особую облегченную ткань. Они удачно совладали с задачей, но клиентам это стоило денег. Вышивку ткани делали монахини Ивановского монастыря в Москве (4000 руб.). Платье шила самая узнаваемая мастерица, специализировавшаяся по парадным платьям, г-жа Бульбенкова (компания М-me Olga). Шитье обошлось в 610 руб. 106 По окончании коронации мундир Николая II и платье Александры Федоровны сдали в Оружейную палату Кремля .

Со временем у императрицы Александры Федоровны сложился круг модельеров, каковые шили на нее. Из них императрица Александра Федоровна предпочитала вещи от Бризака. Актуальный дом, основанный французским гражданином Бризаком, кроме этого значился в Перечнях обеих императриц. В 1914 г. Торговый дом возглавил Рене Бризак, подтвердив звание придворного поставщика.

Имя Альбера Бризака, либо, как его именовали в России, Августа Лазаревича, обширно известно в конце XIX – начале XX вв. В своих мемуарах последний хозяин компании Рене Бризак упоминает, что он появился в 1885 г. в Санкт-Петербурге. За пара лет до этого его дед и бабушка основали в этом городе большой Дом моделей. К 1885 г. у руля компании стояли уже родители Рене – Альбер Бризак и его супруга. Уже в 1880-х гг. среди клиентов Торгового дома Альбер Бризак были Ее Императорское Величество императрица Мария Федоровна, супруга царя Александра III, и вся императорская семья. Позднее клиенткой Дома стала Ее Императорское Величество императрица Александра Федоровна, супруга царя Николая II, и их четыре дочери, Великие Княжны: Мария, Ольга, Татьяна и Анастасия….Вся одежда, начиная от матросок, каковые носили мелкие Великие Княжны, до платьев и манто, каковые они носили, будучи молодыми девушками, выпускались Домом А. Бризак 107 .

направляться подчернуть, что не только Альбер Бризак делал обязанности главного дизайнера-модельера компании. Если судить по воспоминаниям А.А. Вырубовой, в домашней компании деятельно работала и его супруга. Более того, Вырубова прямо упомянула, что у женской половины семьи Николая II портнихой была как раз М-me Brizaak. Гениальная дама-модельер создавала такие фасоны, каковые позднее дали основания мемуаристам упомянуть, что женская добрая половина семьи Николая II наряжалась просто, но со вкусом 108. Рене Бризак кроме этого пишет, что императрица весьма обожала мою мать, она относилась к ней с громадным доверием и довольно часто советовалась с ней относительно своих детей 109 .

Это вправду было так. Императрица Александра Федоровна пристально следила за внешним видом своих дочерей, и костюмы им шили те же портные, что и самой императрице. В большинстве случаев, костюмы заказывались одного и того же покроя для всех четырех дочерей. Либо два парных костюма для старших – Ольги и Татьяны и два однообразных для младших – Марии и Анастасии. Девочки по-различному относились к нескончаемым примеркам. К примеру, великая княжна Татьяна весьма обожала наряды, и любое платье, кроме того самое простое, смотрелось на ней великолепно 110 .

В случае если взглянуть счета императрицы лишь за один год (1914 г.), то по счетам V. Brisac, шившей на девочек, выплатили весьма приличные суммы 111 .

В случае если посчитать, то лишь в 1914 г. по счетам V. Brisac уплатили 19 423 руб. По тем временам это огромные деньги, в полной мере сопоставимые с ювелирными счетами.

Госпожа Бризак обшивала, не считая императриц, большую часть состоятельных дам Санкт-Петербурга. Так, в 1907 г. в то время, когда

Лили Ден первый раз представлялась императрице Александре Федоровне, то на ней было простое белое платье от Брессак (написание оригинала. – И. 3.) и шляпка, украшенная розами. Императрице наряд юный девушки оказался по вкусу 112 .

Нужно признать, что госпожа Бризак замечательно учитывала особенности психологии своих заказчиц, эксплуатируя их тщеславие. Потому, что хорошо было как мы знаем, что она одевает всех дам фамилии Романовых, то она откровенно задирала цены. Одна из мемуаристок приводит следующий эпизод, обрисовывая способы работы госпожа Бризак: Это была высокая смуглая дама. Каждый раз, как она появлялась, дабы проследить за примеркой, я показывала ей на дороговизну ее услуг. Бриссак сперва наблюдала на меня с обиженным выражением лица, после этого с заговорщицким видом шептала: Прошу Ваше Императорское Высочество не кому не сказать об этом в Царском Селе, но для вас я сделаю скидку. Позднее Алики говорила мне о том, как она посетовала на чересчур большие цены, на что госпожа Бриссак ответила: Прошу Вас, Ваше Императорское Величество, никому об этом не информировать, но я постоянно делаю скидку для Вашего Величества. Мы с Алики от души расхохотались! Вот ветхая пройдоха! Она так хорошо на нас получила, что имела возможность жить на широкую ногу в собственном доме в Санкт-Петербурге 113 .

направляться подчернуть, что при заказе каждого нового платья Александра Федоровна вправду постоянно интересовалась его ценой и сетовала на дороговизну. Это не было мелочностью, это привычка, впитанная со времен небогатого детства и закрепленная при английском пуританском дворе королевы Виктории. Ближайшая подруга императрицы писала, что вежливая при маленьком дворе, Государыня знала цену деньгам и потому была бережлива. Платья и обувь переходили от старших великих княжон к младшим 114. Удивительно, но царские дочери в буквальном смысле донашивали одежду приятель за другом. Это мемуарное свидетельство подтверждают и счета портным-поставщикам, каковые перешивали детскую одежду.

Серо-зеленые глаза и цвет волос

Магазин Торгового дома А. Бризак входил в неофициальный перечень статусных магазинов, каковые имели возможность лично посещать родственники императорской семьи. Но хозяева магазина должны были неукоснительно делать определенные требования, связанные с тем, что их клиенты входили в число защищаемых лиц. К примеру, предприниматели должны были заблаговременно оповещать полицию о намерении царственных клиентов посетить магазин. Вследствие этого Р. Бризак писал: Я отлично не забываю о штрафе, который был наложен на моего бедного отца полицией в тот сутки, в то время, когда великая княжна Ольга, сестра императора, нежданно приехала в магазин, застав неожиданно мою бедную мать, дабы взглянуть новые модели, прибывшие незадолго до из Парижа. Мой бедный папа проинформировать милицейский пост квартала. И лишь благодаря вмешательству великой княжны Ольги данный штраф ни при каких обстоятельствах не был оплачен 115 .

В 1901 г. Рене Бризак, окончив школу, занялся делами, далекими от домашнего бизнеса: работал подмастерьем в компании Центральные электросети, индустриальным дизайнером на металлургическом заводе Лесснера, который одним из первых в России начал изготавливать автомобильные шасси.

В 1906 г. в Шато де Вилар в местечке Сен-Марселин во Франции скончался дед Рене, заложивший в Санкт-Петербурге фундамент домашнего бизнеса. К началу 1914 г. в Торговом доме сменилось управление. Альбер Бризак и его супруга передали домашнее дело сыну Рене, в 1914 г. тот включен в Перечень как поставщик обеих императриц. После этого Альбер Бризак с женой уехали из России, но в то время, когда они оказались в Германии, началась Первая мировая. Кинув все вещи, они бежали из Германии в Швейцарию. Французский гражданин Рене Бризак по окончании начала войны отправился во Францию, где участвовал в боевых действиях. Рене Бризак, уезжая в августе 1914 г. на родину, покинул у руля Торгового дома А. Бризак свою жену. В осеннюю пору 1914 г. с трудом хозяева компании – чета Бризак – через Англию, Норвегию, Швецию и Финляндию возвратились в Россию. Ветхие Бризаки были вынуждены снова возглавить домашнее дело. В конце 1914 г. госпожа В. Бризак пожертвовала 400 руб. на Склад вещей, организованный императрицей Александрой Федоровной в Зимнем дворце 116 .

В декабре 1916 г. Рене Бризак взял телеграмму от матери из Петрограда о том, что скончался его папа – известный модельер Альбер Бризак. Рене срочно отправился из Франции в Россию. Нужно подчернуть, что семейство Бризаков было известно не только в России, но и во Франции. Так, в 1916 г. кузен Рене Марк Бризак являлся премьер-министром и министром авиации Франции. Другой кузен, Жюль Бризак, руководил органами публичной благотворительности.

Платье вечернее. Мастерская А. Бризака. Петербург. Начало XX в.

Возвратившегося в Петроград Рене Бризака в феврале 1917 г. приняла императрица Александра Федоровна. Принимала она его не как главу Дома моды А. Бризак, а как представителя союзной Франции 117. По окончании того как Рене Бризак прибыл во дворец, его проводили в мелкий зал на первом этаже Александровского дворца. В данный сутки Бризак был единственным, кого принимала императрица. Императрица встретила Рене Бризака весьма тепло, благословив и поцеловав в лоб. Но разговор между собеседниками так и не коснулся актуальных тенденций женской моды. Заботы были иные. По окончании расспросов о семье императрица начала расспрашивать Бризака о настроении во французской армии, задавала вопросы его вывод о сроках окончания войны. По всей видимости, это был один из последних приемов Александры Федоровны незадолго до Февральской революции 1917 г.

По окончании Февральской революции 1917 г. Бризаки начали неспешно сворачивать домашний бизнес в Петрограде. Они не видели возможностей для развития бизнеса в новой России, где проработали более 40 лет три поколения их семьи. Для для того чтобы пессимизма появились весомые основания. Весной 1917 г. Торговый дом А. Бризак возглавил уполномоченный Петросовета, их лучший закройщик, работавший в компании с 1899 г. Все счета компании заблокировали, и распоряжаться ими Р. Бризак имел возможность лишь с санкции бывшего закройщика. Бризакам категорически запрещалось переводить деньги за границу и отправлять в том направлении свой товар. Так, уже весной 1917 г. Бризаки прекратили быть хозяевами своего дела. Практически это стало концом одного из известнейших домов мод в России.

В данной ситуации мать и сын Бризаки решили об отъезде из России во Францию. Они постарались отбить часть своего имущества и добились своего! Р. Бризак выделяет, что это удалось лишь благодаря доброжелательному содействию наших бывших служащих, преданного персонала, большая часть которых видело меня еще с моего рождения. Условия сделки с новой властью были следующими: Бризаки оставляли персоналу Торгового дома всю недвижимость, нажитую Бризаками за 40-летний период жизни в России, включая все товары Дома моделей. В распоряжение служащих передавался склад с красивыми мехами – шиншиллы, соболи и горностаи.

Кроме этого там осталась изумительная коллекция кружев, много тканей, среди которых были бессчётные отрезы прекрасных лионских брошей[14]. заказываемые для придворных выездов и для пошива стильных платьев. Помимо этого, Бризаки обязывались выплатить авансом каждому из рабочих и служащих Торгового дома, которых насчитывалось в 1917 г. около двухсот человек, всецело годовую заработную плат. На этих условиях Бризакам разрешили вывезти все индивидуальные драгоценности и сумму в десять тысяч рублей, либо двадцать пять тысяч золотых франков.

В 1923 г. Рене Бризак, будучи в Финляндии, последний раз посетил Петроград. Он пробыл в городе лишь один сутки, но это дало ему предлог написать: Имя Бризак было через чур известно в России, более полувека мы имели честь быть поставщиками императорской семьи, и разумеется, что это не имело возможности понравиться Советской власти 118. В 1930 г. погибла мать Рене Бризака, в течении многих лет она была соратницей выдающегося модельера Альбера Бризака. Похоронили ее в Париже на кладбище Монпарнас.

Наровне с Бризаками всем придворным женщинам было известно имя модельера Ольги Николаевны Бульбенковой (1835–1918). Она стала создательницей актуальной мастерской, специализировавшейся на шитье шикарных придворных платьев.

Именно она обшивала императриц Марию Александровну и Марию Федоровну. Г-жа Ольга шила на императрицу Марию Федоровну по окончании ее воцарения в 1881 г. Ее мастерская в 1880-х гг. находилась по адресу: Миллионная ул. д. Черткова, № 25–27, кв. 13. В последних числах Марта 1881 г. Мария Федоровна оплатила ей счет на 200 руб. Г-жа Ольга. Платья, мантильи и придворные шлейфы: платье белое Фан с двумя лифами (атлас 50 руб.; канаус 28 руб.; аграмант 49 руб.; кружево 21 руб.; волан 7 руб.; приклад 10 руб.; фасон 35 руб.) 119 .

Потому, что так именуемое русское придворное платье предполагало золотое шитье, ширина которого зависела от положения женщины в придворной иерархии, то золотошвейные работы исполнялись для г-жи Ольги в мастерской И.А. Васильева, расположенной на Екатерининском канале. Золотое шитье на придворных платьях, предназначенных для царской семьи, исполнялось в столичном Новодевичьем монастыре. В начале XX в. делами О.Н. Бульбенковой фактически руководила ее племянница – Ариадна Константиновна Виллим (1890–1976).

Парадное платье Александры Федоровны. Начало XX в.

направляться подчернуть, что шитое золотом женское придворное платье как серьёзный элемент дворцовой формы появляется при Николае I, в начале 1830-х гг. 27 ноября 1833 г. А.С. Пушкин отметил в дневнике: …Осуждают весьма женские мундиры – бархатные, шитые золотом, – особенно в наше время, бедное и бедственное 120. В 1834 г. женская придворная форма подробнейшим образом регламентировалась в Своде законов России: Штатс-женщинам и Камер-фрейлинам: верхнее платье бархатное зеленое, с золотым шитьем по хвосту и борту, однообразным с шитьем парадных мундиров Придворных чинов. Юбка белая из материи, какой кто захочет, с таким же золотым шитьем около и на переди юбки. Наставницам Великих Княжон: верхнее платье бархатное светло синий цвета; юбка белая; шитье золотое того же узора. Фрейлинам Ее Величества: верхнее платье бархатное пунцового цвета; юбка белая; шитье также, как сказано выше. Фрейлинам Великой Княгини: платье и юбка, как у фрейлин Ее Величества, но с серебряным Придворным шитьем. Фрейлинам Великих Княжон: платье бархатное голубой- цвета; юбка белая; шитье золотое, того же узора. Гофмейстринам при фрейлинах: верхнее платье бархатное малинового цвета; юбка белая; шитье золотое. Приезжающим ко Двору Муниципальным Женщинам предоставляется иметь платья разных цветов; с разным шитьем, не считая, но ж, узора шитья, назначенного для придворных дам. Что же касается до покроя платьев, то оный должны иметь все по одному примеру, как на рисунке продемонстрировано.

Всем по большому счету Женщинам, как Придворным, так и приезжающим ко Двору, иметь повойник либо кокошник произвольного цвета, с белым вуалем, а Женщинам повязку, равным образом произвольного цвета и кроме этого с вуалем 121 .

Нишу, связанную с изготовлением шитых золотом придворных платьев, и занимала модельер Ольга Бульбенкова.

Наровне с Бризаками и Бульбенковой императрица Александра Федоровна доверяла вкусу модельера Надежды Ламановой. Как раз в ее мастерской исполнялась большинство костюмов по заказу российского Императорского двора и аристократии.

Серо-зеленые глаза и цвет волос

Надежда Петровна Ламанова (1861–1941) появилась 14 декабря 1861 г. в русской провинции, в деревне Шутилово Нижегородской губернии. Папа – Петр Михайлович Ламанов, потомственный аристократ из обедневшего рода. Семья была на грани разорения, в то время, когда двадцатилетняя Надя по окончании окончания курса местной гимназии уехала из родительского дома в Москву, дабы самостоятельно получать на жизнь. Проучившись два года в школе кройки О. Суворовой, Надя в 1879 г. переходит на независимую работу – закройщицей в известную мастерскую Войткевичей.

В 1885 г. Н.П. Ламанова открывает в Москве свое дело, а уже через 2–3 года ее мастерская получает известность в среде художников, актеров, режиссеров. По окончании открытия собственной мастерской и первых признаний ее таланта Надежда Петровна продолжала обучаться – сейчас в Париже – у известных, известных в Европе модельеров. Позднее случилось знакомство с выдающимся французским модельером Полем Пуаре, перешедшее после этого в долгую творческую дружбу.

В это время Надежда Петровна формирует серии блистательных придворных уборных, настоящих шедевров искусства. Эти вещи красноречиво говорят о том, что их творец – живописец высочайшего уровня, владеющий наряду с этим уникальным русским почерком.

В 1901 г. К.С. Станиславский приглашает Ламанову в Столичный художественный театр. Тут она трудилась в костюмерной мастерской 40 лет – до последнего дня своей жизни. Под управлением Надежды Петровны работались костюмы для всех спектаклей театра. Круг друзей художницы к этому времени расширился. Среди родных ей людей были В.И. Мухина, М. Неприятный, М.Ф. Андреева, В.А. Серов. Кисти последнего принадлежит портрет Надежды Петровны, написанный в 1911 г.

Говоря об основных тенденциях моды конца XIX в. направляться иметь в виду, что по окончании Всемирной выставки в Париже на смену историзму пришел стиль модерн. Бальные платья начала XX в. являются одной из бессчётных граней этого красивого стиля. Силуэт их определял особенной конструкции корсет, придававший фигуре S-образный изгиб, подчеркиваемый лифом с напуском и юбкой, хорошо облегающей бедра и веером распускающейся к полу. В этом силуэте отыскал выражение эстетический идеал стиля модерн с его тяготением к волнистым формам и текучим линиям. Шили эти платья из мягких, пластичных, струящихся тканей ярких пастельных тонов: дымчатого, серебристо-серого, палевого и т. д. Довольно часто употреблялся принцип многослойности: шифон, газ и тюль, положенные на атлас либо парчу, приглушали блеск этих тканей, заставляя мерцать их в зависимости от освещения, создавая особенный декоративный эффект. Настоящим воплощением стиля есть и декор костюмов. Он многообразен согласно решению: вышивка блестками, бисером и синелью с характерным для модерна применением в орнаменте стилизованных растительных мотивов. Обширно употреблялись кружева 122 .

В первое десятилетие XX в. в костюме происходят предстоящие трансформации, но наряду с этим сохраняются стилевые доминанты модерна. Так, более стройным становиться силуэт, исчезает корсет, очень сильно стягивавший фигуру. Одна из изюминок моды – соединение тяжелых тканей (бархата, парчи, атласа) с полупрозрачными воздушным газом, шифоном и тюлем. Своего апогея достигает декор нарядных уборных. Довольно часто платье из узких, воздушных тканей украшала тяжелая вышивка стеклярусом, железной нитью, мехом.

Дошедшие до нас платья императрицы Александры Федоровны позволяют составить представление о вкусовых пристрастиях императрицы. Родные к императрице мемуаристки подчеркивали, что наряжалась она отлично, но не экстравагантно. Она подбирала наряды к своему типу наружности и ненавидела крайности моды 123. Дома императрица обожала носить блузки с юбкой. Данный женский взор на императрицу, возможно, более точен, чем мужской, утверждавший, что женская суетность была ей полностью чужда; к примеру, нарядами она вовсе не интересовалась 124. Что касается отношения к экстравагантности в одежде, так как мы знаем, что императрица категорически не принимала последний крик моды – узкие юбки.

Любимыми цветами императрицы были светло синий, лиловый, сиреневый, белый, серый и светло-розовый 125. Александра Федоровна предпочитала долгие, ниспадающие широкими складками платья, в которых смотрелась весьма привлекательно 126. Большинство этих платьев шились в ателье Альбера Бризака, Ольги Бульбенковой и Надежды Ламановой.

У императрицы были предпочтения и в обуви. Она обожала обувь с долгим заостренным носком. Александра Федоровна в большинстве случаев носила замшевые золотистого либо белого цвета туфельки. Атласные ботинки ни при каких обстоятельствах не натягивала 127 .

Что касается ювелирных украшений, то императрица их, как любая дама с возможностями, очень высоко ценила и замечательно разбиралась в качестве драгоценностей. По свидетельству мемуаристки кольца и браслеты она вправду обожала и постоянно носила кольцо с большой жемчужиной, и крест, усыпанный драгоценными камнями 128 .

В соответствии с программой очередного дня Александра Федоровна сама составляла перечень вещей, каковые она предполагала одеть на следующий сутки. Так именуемые комнатные девушки Александры Федоровны шепетильно готовили одежду, выкладывая ее в гардеробной.

Платье визитное. Мастерская Н. Ламановой. Москва. Вторая добрая половина 1890-х гг.

У прислуги в распоряжении были электроутюги и гладильные доски, а в перечне поставщиков значились эксперты по чистке и покраске одежды. Также, вся одежда императорской семьи стиралась лишь в механической прачечной Аничкова дворца. Наряжалась императрица сама, без посторонней помощи.

Хранению одежды и белья в Александровском дворце Царского Села, который с 1905 по 1917 г. являлся постоянной жилой резиденцией российского императора, уделялось самое внимание. На первом этаже дворца, на царской половине, размешалась комната дежурного гардеробщика Александры Федоровны (комната № 60), рядом размешалась гардеробная Николая II (комната № 66). В этих помещениях в дубовых шкафах хранились повседневные вещи императорской четы.

На втором этаже, в коридоре, рядом с комнатами царевича Алексея, в ясеневых шкафах хранились военные мундиры и фуражки царевича. На этом же этаже, вдоль коридора великих княжон, в ясеневых шкафах хранились костюмы кормилиц детей Николая II (шкаф № 1); русские 129 платья княжон (№ 2); пальто и меха (№ 3); платья, головные уборы и перчатки княжон (№ 4); шляпы, шарфы, зонтики и трости (№ 5); подушки и другие подношения княжнам (№ 6); саше[15]. носовые платки, воротнички, полотенца, накидки, русские кустарные кружева (№ 7) и пр. Хранились кроме того ленты (. – И. 3 .) от подносившихся букетов, они занимали целый шкаф (№ 8). В шкафу № 10 хранились японские костюмы, подаренные княжнам. В № 11 хранились одеяла и накидки княжон, детские костюмы, шапочки, трости, пояски и другие вещи наследника Алексея. В этом же коридоре (у стенки, справа) стояли сундуки для перевозки вещей княжон на протяжении путешествий. Шкафы для хранения одежды размешались и в комнатах великих княжон. К примеру, в уборной великих княжон (комната № 9) в шкафах хранились русские маскарадные костюмы (боярышни и кучера), классические маскарадные костюмы (маркизы и пьеро) и национальные костюмы. В этом же шкафу находились костюмы сестер милосердия, их практически неизменно носили девочки с осени 1914 г. Там же хранилась и мемориальная вещь – военный сюртук времен Александра I 130 .



Александровский дворец. Замыслы подвала, первого и антресольного этажей

В комнатах антресольного этажа, размешавшихся между первым и вторым этажами, находились основные стратегические запасы царской одежды. В гардеробной Александры Федоровны (комната № 1) в дубовых шкафах хранились платья, сшитые в мастерских А. Бризака и Н. Ламановой. В ясеневых шкафах на площадке деревянной лестницы – зонты, веера и шляпы Александры Федоровны, а также изготовленные в мастерской поставщика Высочайшего двора Бертрана. В гардеробной Николая II (комната № 2) не считая простых дубовых шкафов для хранения одежды находились еще железные чемоданы-корфы, употреблявшиеся для хранения одежды царя на протяжении заграничных вояжей. В комнате № 3 антресолей находились меховые вещи Александры Федоровны. В данной же комнате находилась дежурная портниха на случай каких-либо срочных переделок.

Потому, что у Николая II имелось огромное количество мундиров разных полков русской и иностранных армий, то для их хранения выделялась еще одна комната (комната № 4), в ней жил камердинер царя. Там, перед комнатой, в ясеневых шкафах хранились костюмы, мундиры и белье императора. В комнате гардеробщика (№ 5) кроме этого были шкафы с военным обмундированием. В сундуках держали белье. Любопытно, что в комнате гардеробщика был мужской манекен с фигурой царя, который, по всей видимости, неизменно употреблялся портными, чтобы высвободить царя от примерок. Возможно добавить кроме этого, что по окончании того как в начале 1920-х гг. в Александровском дворце развернули выставку, посвященную повседневной жизни царской семьи, то в 1922 г. из гардеробов Зимнего дворца в Царское Село послали наборы одежды дворцовой прислуги. На черно-белых фотографиях 1920-х гг. хорошо видны манекены арапов, лакеев и скороходов, одетых в шикарные мундиры.

К сожалению, о других портных-поставщиках известно намного меньше. Из российских портных царствования

Николая II возможно упомянуть Ивана Вагина (поставщик с 1895 г.), Евдокию Иванову (с 1898 г.), Александру Трофимову (с 1898 г.).

Среди персонала, обслуживавшего российских императоров, видятся и очень узкие эксперты. Так, двум русским императорам – Александру III и Николаю II – с 1881 г. стирала и ремонтировала рубахи некая Клара Г. Коиффевр. Она же вышивала монограммы на рубахах и стирала царские носки. При случае почтенная Клара занималась и ночными сорочками императрицы Александры Федоровны. Царская семья была вправду экономной, потому, что на рубахах ремонтировались не только воротнички, но и рукава.

Нужно подчернуть, что расценки на эти работы держались высокие. Так, лишь в мае 1903 г. прачка получила на носках 104 руб. 40 коп. 131 В июне все было скромнее: перешиты рукава 8 рубах (8 руб.); заштопаны 4 рубахи (6 руб.); переделаны 8 пар рукавов рубах (8 руб.); постираны 8 рубах (2 руб. 80 коп.) и 4 пары тёмных подтяжек (7 руб.); перевозка рубах в Петергоф (3 руб.).

У поставщиков Императорского двора приобретались кроме этого шляпы и перчатки. Для Николая II в течении 1903 г. пара раз заказывались перчатки у Моррисона общей стоимостью 222 руб. 30 коп. (53 руб. 35 коп.; 111 руб. 75 коп.; 107 руб. 20 коп.). Поставщик Императорского двора с 1872 г. Фабрицио Бруно (компания Братья Бруно) получил в 1903 г. на царских заказах лишь 36 руб. реализовав шелковый цилиндр за 16 руб. и мягкую шляпу за 12 руб. взяв 8 руб. за доставку.

Статьи по теме